После того, как Нетаниягу объявил о готовности осуществить второй этап отступления в обмен на выполнение палестинской стороной своих обязательств, неожиданно возродились разговоры о неизбежной ликвидации некоторых еврейских поселений.
Об этой перспективе в последнее время говорили не только левые лидеры, не только Йоси Сарид и Эхуд Барак, но так же по меньшей мере и два члена коалиции, Меир Шитрит и Йегуда Харель.
Надо сказать, что подобных разговоров мы не слышали уже давно. В первый год после подписания Осло тема изгнания поселенцев была излюбленной темой израильских левых. Однако именно ее чрезмерное смакование возбудило ответную общественную реакцию, которая оказалась вполне эффективной: уже очень скоро демонтаж поселений стал представляться делом нереальным и говорить об этом прекратили. Достаточно напомнить, что даже в самозванной договоренности между Мики Эйтаном и Йоси Бейлином говорится о том, что все поселения останутся на своих местах.
Но вот в последнее время эта тема вновь всплыла. Депортация поселений стала сегодня снова казаться делом вполне реальным, посильным и неотдаленным.
Но для чего вообще необходимо производить депортацию никто из ее сторонников толком не объясняет. Обычно утверждается, что во-первых изолированные поселения невозможно будет сохранить под израильским суверенитетом, а во-вторых, что невозможно будет обеспечить безопасность их обитателей. Что же касается аморальности депортации, то она признается весьма условно. Вот депортировали же мы поселения Синая, и ничего не случилось.
В этих утверждениях заключается большая неправда. Ликвидация поселений Синая была болезненной и весьма сомнительной акцией, но что быть может особенно важно, она не являлась при этом посягательством на основы сионизма.
Ведь Синай не относится к Эрец Исраэль, традиционный сионизм никогда не претендовал на эту землю. Только для коммунистов родиной считалось то место, куда добрался советский танк. У сионистов же идиология всегда была несколько иной.
В этом отношении Ямит и Элон Море различаются радикально. Если Ямит связан с еврейской историей весьма косвенным образом, то поселения, располагающиеся вокруг Шхема, лежат в ее истоке.
Отказ от этих поселений - это отказ от смысла нашего пребывания в Эрец Исраэль. Не только гробница Йосефа в Шхеме, но и все поселения, располагающиеся вокруг него - обладают безусловной национально-религиозной ценностью, и отказываться от них значит отказываться от своей сути.
Это одна сторона вопроса - сторона идейная. Но и с чисто практической стороны для ликвидации поселений не существует никаких оснований.
Изолированный участок внутри чужого государства еще никогда и никем не считался тяжкой обузой. Стратегический смысл анклавов, располагающихся на вражеской территории, очевиден. Что же касается проблемы обеспечения безопасности, то она вообще не имеет никакого отношения к данномы вопросу.
Ведь если гражданское население анклава действительно невозможно обезопасить, то его следует временно эвакуировать, превратив этот анклав в военный лагерь. Но причем тут ликвидация самого поселения?
Например, на иерусалимской горе Хар Хацофим с двадцатых годов действовал университет, в котором обучались сотни студентов. В результате войны за Независимость Еврейский университет оказался изолированным анклавом на территории Иордании.
О продолжении учебного процесса, разумеется, не могло быть и речи, тем не менее никому не пришло в голову передать Хар Хацофим Иордании. На территории университета была размещена воинская часть.
Израиль находился с Иорданией в состоянии войны, тем не менее в течение 19 лет, вплоть до освобождения Иерусалима в 1967 году, израильские джипы беспрепятственно пересекали иорданскую территорию, для того чтобы снабдить продовольствием отряд, расположенный в университетском анклаве, и сменить солдат.
Если Израиль ведет с палестинцами мирные переговоры, а не переговоры о прекращении огня, то он с тем большим основанием может добиться сохранения поселений под полным израильским суверенитетом. Если же палестинцев так травмирует вид израильского транспорта, то их вполне можно трудоустроить на строительстве подземных тоннелей, которые в условиях грядущего Нового Ближнего Востока вполне можно превратить в линии метрополитена.