К той ситуации, в которой оказался сегодня Израиль, его подвело множество самых разнообразных упущений. Так многие считают, что серьезным просчетом явилась сделка с Джибрилем. Более тысячи террористов вернулись тогда в свои дома в Иудее и Самарии в обмен на освобождение нескольких израильских военнопленных в Ливане. Именно эти террористы явились впоследствии главными зачинщиками и лидерами интифады.
Кроме того грубым, политическим просчетом признается поощрение мусульманского движения на территориях с тем, чтобы составить конкуренцию ООП. Ведь в результате подобной политики возник ХАМАС, и дело кончилось тем, что Организация Освобождения Палестины была приглашена в Израиль для его усмирения.
Однако данную инициативу по всей видимости следует признать ошибочной дважды. Ибо если уж Израилю имело смысл поощрять в среде палестинцев какое-то религиозное движение, чтобы отвлечь их от терроризма, то ставку следовало делать на христианство.Разумеется, палестинцы-христиане относятся к Израилю без малейших симпатий. Но во-первых в этом отношении они лишь равняются на своих собратьев мусульман, задающих общий настрой, а во-вторых даже при этом они практически не участвуют в терроре.
Если бы соотношение христиан и мусульман в Иудее и Самарии было обратным, то Рабину и Пересу, по всей видимости, не пришло бы в голову зазывать в Эрец Исраэль Арафата, для того чтобы тот помог им справиться с интифадой. Эмиграция палестинцев-христиан и их массовый переход в ислам в немалой мере предопределили нынешнее положение на территориях.
Когда в 1967 году израильские войска вошли в Иудею и Самарию, даже Рамалла была еще по преимуществу христианским городом. Но к тому моменту, когда в 1995 году израильские войска покинули крупные палестинские города даже, Бейт Лехем стал уже по преимуществу мусульманским. Смягчить, если не сломить подобную тенденцию, было в силе израильских политиков.
Не следует обольщаться относительно христианского дружелюбия к нам. Но вместе с тем нельзя не признать, что отношение христиан к иудаизму в данный исторический момент просто несопоставимо с отношением к нему мусульман.
Если христианство в силу единого с евреями источника может позволить себе веру в возвращение евреев в Сион и даже его поддержать, то ислам, целиком заместивший Тору Кораном, в принципе не способен к сочувственному отношению к иудаизму. Между тем израильская политика унаследовала в этом вопросе чисто средневековый подход, т.е. подход, сложившийся в ту пору, когда основными гонителями евреев были не мусульмане, а христиане.
Впрочем в формировании подобного предпочтения по всей видимости сыграл роль также и солидный теологический подтекст: христиане имеют вид язычников, а мусульмане имеют вид чистых монотеистов. Однако опираясь на эту видимость, делая ставку на ислам, израильские политики выглядели примерно так же, как выглядел Миттеран в двухсотлетнюю годовщину французской революции.
Тогда, в 1989 году он пригласил на день рождение Французской республики Горбачева, потому что тот представлял "республику", но не пригласил шведского короля, потому что это "ретроград", который помазуется на свое царство лютеранским епископом.
В отношении писателей иногда говорят, что их книги должны быть умнее их самих. От политиков следовало бы ожидать ровно того же. Однако на деле мы сплошь и рядом сталкиваемся с совершенно противоположным явлением. Реальная политика очень часто выглядит гораздо глупее тех политических лидеров, которые ее проводят.