До Норвежского соглашения вопроса о депортации поселенцев ни перед кем не стояло. В ту пору израильская общественность обсуждала совсем другую возможность - возможность трансфера палестинцев. При этом левые выходили из себя и уверяли, что лягут под танки, если будет отдан приказ об изгнании палестинских арабов. Однако этот мужественный акт гражданского неповиновения им явно не угрожал.
Израильские правые представляли себе возможным насильственное изгнание палестинцев только в одном единственном случае: в случае очередной арабской агрессии.
Те, кто серьезно говорили о трансфере, понимали его как результат экономического стимулирования.
Соответственно в ту пору говорили также и о "афраде", о "разделении". Вообще сам этот термин ввел в политическую жизнь именно Рехавам Зееви, а не Шуламит Алони и не Ицхак Рабин. "Вопрос лишь в том, - говорил в связи с этим сам Ганди, - где должна пройти граница этого разделения: к западу от Калькилии или вдоль реки Иордан" .
Однако после Норвежского соглашения ситуация круто изменилась, после Норвежского соглашения был поставлен вопрос о депортации не палестинцев, а поселенцев.
При этом выяснилось, что расхождение относительно будущих границ Израиля вовсе не единственное отличие между Моледет и Мерецом, и даже не главное отличие.
Выяснилось, что главное различие пролегает в степени радикальности их подходов. Если Ганди призывал лишь к экономическому стимулированию арабской эмиграции, то Сарид оказался полон решимости вышвыривать поселенцев из их домов силами ЦаХаЛа. Причем его решимость ни в ком не вызвала желание преградить своими телами движение танков.
Разумеется, периодически мы слышим утверждения, что большинство поселенцев - это поселенцы экономические, что если им предложить хорошую компенсацию, то они предпочтут покинуть и Голаны и ЕША. Но в действительности никто в Мереце на экономический фактор не расчитывает. Экономическими средствами можно ослабить, обескровить общину, но ее нельзя выкорчевать.
А как выяснилось, израильским “миротворцам” необходимо именно это. Оказалось, что согласно их политическому credo мир может наступить лишь в том случае, если Голаны и ЕША будут превращены в юденфрай, т.е. в край, полностью очищенный от еврейского присутствия.
Но важно при этом и другое: если план Сарида провести границу к западу от Калькилии (он еще до переговоров с палестинцами говорит о передачи им 90-95% ЕША) увеличивает риск войны, причем с самым трагическим для Израиля исходом, то план Ганди действительно мог бы привести Израиль к миру.
Его план, правда, всегда казался достаточно вздорным. Но ведь Новержское соглашение куда более абсурдно и невероятно, чем проект Ганди, а тем не менее оно неукоснительно воплощается в жизнь.
Если уж израилитяне вообще решили обращаться к маргинальным программам, то им безусловно следовало начать с плана Рехавама Зееви.
Кто знает, может быть дело бы и пошло. Ведь арабы такие же люди как и евреи, и если, как утверждается в ходе нынешней пропагандистской кампании, половина поселенцев готова (подразумевается, что за неплохую компенсацию) покинуть свои дома, то аналогичных результатов следовало бы ожидать и с палестинской стороны.
Это предположение может быть подтверждено множеством примеров. Так, известны случаи, когда арабские рабочие тайком от ООП и израильской гражданской администрации (т.е. по ночам и по субботам) строят на частных арабских землях дома для еврейских поселенцев. Владельцы не решаются продать эти земли евреям в открытую, так как могут пострадать от ООП, но после завершения строительства они расчитывают получить за них компенсацию.
В старом городе в христианском и мусульманском кварталах евреи начиная с 1978 выкупают у арабов дома. В настоящий момент их число приближается к сорока. Причем дома эти выкупаются по цене ненамного превышающую рыночную (максимум в полтора раза). А в Шилоахе, арабской деревне, располагающейся на склоне горы Сион, уже около тридцати владельцев продали евреям свои дома, причем большинство уже после подписания Норвежского соглашения. А ведь эти сделки угрожают их жизням.
Когда в Шилоахе начали выкупать дома, то тогдашний глава правительства Шамир категорически против этого возражал, видя в этом не столько практическое, сколько пропагандистско-провокативное предприятие. Но вот прошло менее десяти лет, и та часть Шилоаха, которая располагается на месте древнего града Давида, полностью изменила свой облик. Больше половины территории в этой исторической части сегодня принадлежит евреям.
То что произошло в этой одной отдельно взятой деревне, ясно показывает, что могло бы произойти в масштабах всей страны, если бы Рабин решил дать "шанс миру" не так, как его подучили Сарид и Бейлин, а так, как предлагал Ганди.
Во всяком случае ясно одно: уж если Израиль решил обращаться к экстремистским мерам, то начать ему все же следовало с более умеренных, более перспективных и главное, более сионистских.