Вскоре после подписания Норвежского соглашения многие его критики обращали внимание на то, что со стороны ООП не было сделано ни одной уступки. От Арафата не добились ни признания права еврейского государства на существование, ни отказа от идеи возвращения палестинских беженцев 1948 года на территорию Израиля.
Архитекторы Осло в ответ лишь снисходительно улыбались. С их точки зрения, главное было заманить Арафата в Эрец Исраэль, а уж там за счет инерции «мирного процесса» арабо-израильский конфликт в самое кратчайшее время сойдет на нет. По их словам, Арафат прекрасно понимает, что Израиль никогда не согласится наводнить свою территорию миллионами арабов, и совершенно на это не рассчитывает. В ту пору Арафат действительно не заикался о беженцах, целиком состредоточившись на вытягивании территорий. Однако когда раздача Святой земли прекратилась, то грянула интифада, и быстро выяснилось, что Арафату совсем не мешает понимание того, что Израиль никогда не согласится с «возвращением» беженцев 1948 года. Тем хуже для Израиля.
После подписания Норвежского соглашения прошло почти шестнадцать лет, но только сегодня широкая израильская общественность стала впервые отдавать себе отчет, в какой мере для ООП неприемлемы те «само собой разумеющиеся» требования израильской стороны, о которых в начале «мирного процесса» казалось даже неловко упоминать.
На тех же принципах базируется и так называемая Саудовская инициатива 2002-го года, добивающаяся создания двух арабских государств на месте того одного еврейского, которое образовалось после Шестидневной войны.
Между тем эта непримиримая арабская позиция имеет солидные «международные» основания. При ООН существует Верховная Комиссия по Беженцам (UNHCR) занимающаяся проблемами беженцев во всем мире. Она опекает всех людей, вынужденых по той или иной причине покинуть свою родину и оказавшихся на чужбине в бедственном положении. Между тем для палестинских беженцев была создана специальная организация (UNRWA). Палестиинские беженцы – особая публика: во-первых к ним относятся не только 700-800 тысяч человек, бежавших из района военных действий в 1948 году (в действительности это число завышено, так как в «беженцы» ради получения пособий записывалось также и местные феллахи), но так же и все их потомки. В настоящий момент число «палестинских беженцев» достигло 4.5 миллиона, лишь 5 процентов из которых когда-то проживали на территории нынешнего Израиля. Остальные «беженцы» родились в других странах и продолжают в них размножаться. Это одна особенность. Вторая отличительная чертой организации UNRWA состоит в том, что она занимается не обустраиванием беженцев на новом месте, а их консервацией в беженском статусе с целью «возвращения на родину».
Порядочному человеку трудно пожелать UNRWA долгих лет жизни. Между тем пока эта организация существует, можно также попытаться использовать ее принципы для достижения благородных целей. Если по международному закону имеется два рода беженцев, то почему бы не применить это разделение не во вред, а на пользу человечеству?
Я бы рекомендовал правоведам серьезно разобраться в этом вопросе. Уж коль скоро двойная мера по отношению к беженцам вообще имеет место, коль скоро она способна быть внятна человеческому уму, в том числе высокоорганизованному европейскому правосознанию, то почему бы не обратить ее к благу? Почему бы не использовать ее в той ситуации, в которой она может носить оздоровительный для общества, а не откровенно вредоносный характер? Так опасный для человеческой жизни яд змеи при мудром использовании может служить лекарством. В самом деле, почему бы не учредить в Европе не узкопалестинскую, а общеарабскую UNRWA, в задачу которой будет входить репатриация всех арабских беженцев и – что особо существенно, также и их потомков – в их арабскую метрополию?!
Все те политические и экономические беженцы из арабских (а шире, даже и мусульманских) стран, которые во втором и третьем поколении не проявляют однозначного намерения приобщаться к культуре приютивших их народов, должны переводиться под опеку общеарабской UNRWA, и переправляться по воздушному коридору на свою историческую родину. Всем тем исламистам, у которых абсорбция в европейскую культуру сталкивается с явными трудностями, гораздо правильнее жить где-нибудь поблизости от Мекки, под знойным небом нефтеносной Аравии. Что же касается оставленных ими рабочих мест, то их могут занять представители других трудолюбивых народов, зарекомендовавших себя более открытыми и склонными к интеграции.