В течение последних лет в средствах массовой информациимного говорилось о так называемом "постсионизме". Мы слушали и с пониманием кивали. В самом деле, давно известно, что все "измы" рано или поздно переживают свой закат, вот видимо и донашего родного сионизма время дошло.
Однако поскольку большинство из нас никакого личного "постсионистского" опыта не имело, одновременно нас не оставляло также и ощущение какого-то подвоха
В самом деле, уровень идей в мире, как отметил это еще Лев Шестов, примерно одинаков, как уровень воды в сообщающихся сосудах. Так что если где-то происходит кризис какого-то "изма", то ищи аналогичных явлений и повсюду. Однако в том-то и дело, что агонизируют в сегодняшнем мире прежде всего социалистические, но никак не национальные движения.
Долгое время мы считались неким "островом свободы" в океане мусульманских деспотических режимов. Но вот развалился коммунистический лагерь, арабы лишились его традиционной поддержки, перестали являться для нас смертельной угрозой... и вот уже у многих стало складываться впечатление, что Израиль - это единственный "остров свободы" на Ближнем Востоке в таком же точно смысле, в каком им и поныне остается Куба у берегов Америки. Разумеется, правление партии Труда в собственном смысле слова социалистическим не являлось. В экономической сфере она реализовала самые что ни на есть капиталистические программы и давно отказалась от компрометирующих социалистических символов на своих эмблемах. Однако эта партия унаследовала от социализма главное - беспринципность, замешанную на беззаветной вере в "светлое будущее" (в нашем случае "Новый Ближний Восток").
Да, кнессет, слава Богу, не был распущен, однако последнее правление партии Труда было отмечено систематическим использованием формальных норм демократии и несовершенств израильского законодательства для проведения своей леворадикальной (во всяком случае соответствующей программе МЕРЕЦа, а не АВОДы) политической линии.
Так, если бы законодатели первых лет существования Израиля могли заподозрить, что когда-нибудь придет правительство, способное в такой мере изменить национальным интересам, как это сделало правительство Рабина-Переса, они бы безусловно ввели и закон о референдуме и закон о необходимости специального большинства при решении территориальных вопросов (хочется верить, что нынешний кнессет восполнит эти серьезные упущения). Но правительство партии Труда бесцеремонно использовало этот недочет, опираясь на откровенно деструктивные парламентские силы в лице арабских коммунистов.
Оно проводило политику, разрушающую не просто ход, но посуществу сам смысл еврейской истории, благодаря перевесу в один купленный голос! Весьма характерно при этом, что подобная политика именовалась "демократической", а политика ЛИКУДа, которая всегда строилась на национальном консенсусе, рисовалась как смертельная угроза миру и демократии.
Итак, дело не в экономической концепции, а в общем стиле политики абсурда, в надзвездном догматизме, имитирующем "прогрессивное мышление". Поэтому в широком контексте мы действительно вправе усматривать в израильской политике последних четырех лет предсмертные судороги не столько сионизма, сколько социализма.
Оглянемся вокруг. Сегодня, после развала мировой коммунистической империи, в Европе национальные партии повсеместно идут в гору, эмиграционные законы повсюду ужесточаются.
Разве сегодня немцы переживают какой-нибудь постгерманизм? Ничуть не бывало, пятидесятилетие своего поражения во Второй мировой войне воссоединенная Германия встретила пробуждением национального духа. Более того, даже русские, которые казалось бы за десятилетия большевистского террора вытравили в себе все признаки природной нации, в течение нескольких лет стремительно возвращают себе национальный облик.
Этот процесс в еще большей мере переживают исторически подвластные русским народы, даже Украина и Белорусия – это сегодня свободные суверенные государства. А ведь исторически
они уже давно не претендовали на это.
В бывшей Югославии несколько лет подряд потоками лилась кровь именно во имя реализации национальных политических задач, а не во имя фантастических "Новых Балкан" (которыми, кстати, как раз и являлось развалившееся титовское государство).
Да зачем далеко ходить, у нас самих под боком цветет пышным цветом палестинский национализм. И хотя на протяжении последних лет нам внушалось, что мы с палестинцами миримся, одновременно говорилось именно о "постсионизме", а не о постпалестинизме. Как все это следует понимать?
Почему мы вдруг оказались в противофазе ко всему свету? Почему если во всем мире социализм агонизирует, а национальные движения оживляются, мы, нация с 4четыре 0хтысячелетним стажем, вдруг выбрали себе вожаками социалистов и предали забвению не только национальное достоинство, но и элементарные национальные интересы?
Очевидно - лишь по одной единственной причине: сионизм исходно был произращен именно в социалистической теплице. До 1992 года союз социализма с сионизмом ни у кого не вызывал подозрений. Однако стоило социалистам отречься от своего детища, стоило им провозгласить новую эру "постсионизма", эру "нормального" "гражданского общества", как выяснилось, что самому социализму на сионистской кухне была отведена та же роль, что и топору в известной сказке: после того как остальные ингредиенты для готовки щей вытребованы, топор следует удалить.
Итак, "постсионизм" - это удел исключительно самих социалистов, это их болезнь и их смерть. Во всяком случае последние выборы со всей ясностью обнаружили, что национальный позор последних четырех лет являлся результатом вялотекущего социалистического путча, но не был никаким "постсионизмом".
Разумеется, мы не застрахованы от последующих переворотов (прежде всего за счет растущего арабского сектора), и все же наметившиеся тенденции позволяют взирать на будущее с оптимизмом.
"Вы называете это саморазложением Бога: - писал Ницше, -но это лишь Его шелушение - Он сбрасывает Свою моральную кожу! И вскоре вам предстоит увидеть Его снова, по ту сторону добра и зла".
Нет, мы живем не столько в пору саморазложения сионизма, не столько в пору "постсионизма", сколько в пору его "шелушения", в пору его очищения от социалистической скорлупы. То, что мы сегодня наблюдаем, есть, на мой взгляд, расслоение социализма и сионизма. Отныне им больше не по пути.
При этом наметились и некоторые другие примечательные сдвиги. Так, если прежде именно светское крыло претендовало на выражение сионистской мечты, а верующие либо вовсе находились к этой мечте в оппозиции, либо робко к ней со стороны пристраивались, то теперь носителем сионистской идеологии в значительной мере оказался именно религиозный лагерь. Те же светские представители, которые у сионизма в изобилии остались, так или иначе идейно опираются на иудаизм.
При этом, однако, было бы неверно думать, что обновление сионизма должно совпадать с его "возвращением" в лоно религии. Приветствовать можно лишь размежевание между сионизмом и социализмом, но отнюдь не между сионизмом и вообще секулярной культурой.
Если бы сионизм продвигался исключительно в направлении реализации теократического идеала, его бы ожидал даже еще более скорый и звонкий провал нежели провал социалистов, пытающихся нивелировать еврейский характер государства Израиль.
В том-то и дело, что в качестве успешного политического предприятия сионизм оказался возможен исключительно как сочетание религиозной и светской концепций еврейского народа. Сионизму в равной мере нет места ни в "государстве галахи", ни в чисто "гражданском обществе" (даже со стопроцентным уровнем еврейской биомассы). Или что то же самое: ни "гражданское еврейское общество", ни "государтство галахи" равно политически неосуществимы.
Тот Израиль, в котором мы живем, т.е. Израиль с его нескончаемой возней вокруг "сатуса-кво", не просто лучший из всех возможных; он - единственно возможный Израиль.
Но это пожалуй уже тема для отдельной статьи.