Итак, минул год с тех пор, как Рабин и Арафат впервые пожали друг другу руки, и израильский кнессет признал это выдающимся историческим событием.
Я не хочу подводить итогов, не хочу загадывать на завтрашний день, но я хочу признаться, что с той поры всякий раз, когда я вижу над зданием правительственного учреждения наш бело-голубой сионистский стяг, мне вспоминается такой анекдот:
Прогуливаясь по Дерибасовской, один прохожий заметил над входом в подвальчик огромные бутафорские часы.
- Скажите, - спросил он, спустившись, - здесь ремонтируют часы?
- Нет, здесь делают обрезание.
- Простите, но почему же тогда над входом висят часы?
- А что, по-вашему, мы должны были там повесить?
Действительно, очень трудно посчитать нынешнее израильское правительство хоть сколько-нибудь сионистским. В какой-то мере сионистскими можно было бы назвать притязания палестинцев. Эти люди действительно стремятся к созданию собственного государства на территории исторической Эрец Исраэль, но с какой стати так называть нынешнее израильское правительство, "сторону дающую", как охарактеризовал ее Шимон Перес еще до всякого заключения Норвежского соглашения? А ведь оно вместе с тем так себя называет - сионистским!
Чтобы избежать путаницы, и в то же время как-то сохранить само это название, я бы предложил именовать нынешний политический курс, нынешнюю стадию нашей национально освободительной борьбы - экспресс-сионизмом.
И дело не только в том, что нынешние наши правители действительно полны экспрессии, что их речи признаются лучшими из тех, которые когда-либо вообще слышал Американский конгресс. Для подобного названия мне видится еще одна причина: загадочная, я бы даже сказал почти какая-то русская, страсть к быстрой езде...
В советском союзе нам долго прививалась мысль, что религия отвлекает угнетенные массы от классовой борьбы посредством обещаний загробного блаженства, что благодаря ее посулам верующие довольствуются крохами, падающими с барского стола, вместо того чтобы выгнать из-за него этих самых бар.
Здесь, в Израиле, мы постоянно слышим прямо потивоположное. Считается, что никто так не умеет устраиваться в жизни, как религиозные. И в аримии они не служат, и работать не работают, и денег у них тьма. Но истина, похоже, как всегда оказывается где-то посредине.
Верующие умеют пожить и в этом мире и в мире грядущем. Хорошо известно из самой Торы, что преуспевание в этой жизни - это дар за благочестие. И в то же время не менее хорошо известно, что "всякий, кто получает награду ныне, тот расходует свою долю в будущем мире. Ибо только в грядущем мире получают награду за Тору" (Шемот раба 52,3).
Однако атеисты, стремящиеся во чтобы то ни стало обеспечить себе единственно достоверное земное существование в той же самой мере, в какой религиозные наследуют оба мира - не наследуют ни одного.
Как бы то ни было то, что касается активных участников классовых битв, опасающихся, что за гробовой доской рассчитывать им не на что, и намеревающихся поэтому получить награду именно в этой жизни, то и их идеалу также не трудно подыскать религиозную аналогию.
Стремление к благополучной мирной жизни, при всем том, что желание это отнюдь не предосудительное, превратившись в самоцель, начинает принимать черты эсхатологической утопии. Когда же подобная утопия начинает строиться не просто в какой-то там одной отдельно взятой (европейской) стране, а в стране, которая согласно религиозным представлениям является земным раем, то у нас появляются все основания подозревать, что мы имеем дело с каким-то латентным мессианизмом.
Спокойная, сытая, мирная жизнь, которую обещают Израилю в скором будущем его нынешние кормчие - это идеал, конечно же, псевдоэсхатологический. Да, когда-то был сионизм, когда была борьба, были идеалы, но теперь мы хотим наконец просто пожить в свое удовольствие. Хотим наискорейшим образом завершить сионистскую программу пусть даже и оставшись при этом без самого Сиона. Пора уже наконец сионизму превращаться в историю, сколько в самом деле можно быть "государством в пути"? Пора уже наконец и нам обзавестись общепризнанными международными границами.
Иными словами, мы хотим безо всякого страха смотреть по телевизору кадры нашей доблестной военной хроники, созерцать и изучать все это, как почивший в Бозе созерцает драму, продолжающуюся в поднебесье. Но участвовать во всем этом!? Извините!
Итак, как это прекрасно, просто изучать свою доблестную историю! И для этой углубленной научной работы должны быть созданы все необходимые условия: нас должен окружать безоблачный мир. Мир без границ.
Таким образом, когда левый демагог хочет уже в этом мире эмансипироваться от истории, когда он хочет так же безучастно созерцать события недавнего прошлого, как доводится это в религиозном представлении лишь почившим праведникам, то уже в силу одной только специфики его местонахождения он превращается в лже-мессианского провозвестника.
И не случайно поэтому это стремление к построению Гонконга на территории исторической Эрец Исраэль находит свое выражение в культе скорости. Мир - это последний росчерк сионизма, некое его завершение, некий его итог, должен не просто наступить, но он должен наступить немедленно! Мир должен прийти стремительно, как тать в ночи!
И здесь надо отметить, что тот отвратительный, немыслимо противоестественный союз с преступной организацией, год которого мы в эти дни отмечаем, пусть даже и неумышленно, но так же отдает эсхатологией.
В самом деле, сегодня на Ближнем Востоке созидается непросто "горячий мир", а самое настоящее Мессианское Царство, почти что рай. Хотя, разумеется, ортодоксальная религия предрекает грешникам муки геенома, на ее собственной периферии экзальтированному религиозному воображению нередко рисуются иные, более радужные картины, картины примирения жертв с убийцами, и агнцев с волками! Однако никто никогда не пытался воплотить этот сомнительный райский идеал в жизнь. То что творится сейчас в Израиле - дело беспрецедентное. В самом деле, где еще в мире, когда еще в истории устраивались ритуальные рукопожатия организаторов терактов с родственниками уничтоженных ими детей? Это сценки из заведомо неземной уже жизни! Сценки, которые с полным правом можно было бы назвать загробными.
Стоит ли удивляться тому, что в Израиле находится достаточно иванов карамазовых, торопящихся сдать свой входной билет на эту трапезу с фаршированным левиафаном.
Но как я уже сказал, все же самым выдающимся признаком нынешнего "мирного процесса" является его авральность, его достойная нашего космического века скорость. Сионизм срочно, в экстренном порядке сдает дела. План "Газа-Иерихон - сначала", на месяц выбившись из графика из-за стрельбы в Махпеле, опережая и без того сумасшедшие сроки, оговоренные в норвежском соглашении, сегодня стремительно перерастает (под тем же цинично-идиотским названием!) в отступление к границам 1948 года. Даже относительно Иерусалима у нас нет полной уверенности, что торг о нем еще впереди.
На сирийском фронте также уже никто не говорит, что спор идет о ("пропорциональной миру") глубине отступления "на Голанах". Предмет переговоров с Сирией - это исключительно скорость нашего бегства с Голан. "Немедленный мир" может быть достигнут только в обмен на "немедленное отступление". Неудивительно, что раскусив специфику момента, Хуссейн бросился к столу переговоров.
Итак, триумфу шестидневной войны сегодняшний Рабин хочет противопоставить триумф шестидневного мира. Блиц-мир, экспресс-мир, немедленный, молниеносный мир - вот та священная корова, в жертву которой приносится сегодня тысячелетняя надежда еврейского народа на возвращение в Сион.
Но поскольку ничего другого вывесить над своей лавочкой нашим землеторговцам пока еще невозможно, то и происходящее именуется все тем же сионизмом. Но вот именно для того чтобы как-то все же отличить его от сионизма классического, я бы и хотел назвать нынешний левацкий сионизм - скоростным, т.е. экспресс-сионизмом.
Кто-то скажет, что дело тут не столько в идеологии, сколько в грядущих выборах, т.е. что вся эта скорость навязана извне страхами не успеть сдвинуть все с мертвой точки до следующей каденции. Но если это так, если скорость переговоров действительно обусловлена исключительно задачей осуществить необратимый развал страны, то это как раз только идеологией и можно объяснить!
"Разрушать до основания", с тем чтобы потом на обломках строить "свой мир" как раз очень в духе классических утопистов. Это классический для левых путь сочетания "высоких и прекрасных" идей с самыми низменным расчетом. И если Рабин еще может производить впечатление человека хоть в какой-то мере идейного, то лавирование Переса выглядит уже как "политика" самого заурядного лагерного капо.
Однако с одной стороны за пару лет действительно не просто разрушить страну, строившуюся десятилетиями, а с другой стороны левые вполне могут придти к власти и на следующих выборах еще раз.
Ведь пожалуй самое пагубное из всего того, что таки удалось левым добиться, так это навязать обществу убеждение в том, что миром является только тот мир, который достигается исключительно немедленно. Суть же всей этой молниеносности сводится к следующему: как только в арабском мире находится первый попавшийся "партнер", готовый признать право Израиля на существование, все его условия немедленно и безоговорочно должны быть выполнены. Любая попытка выторговать себе что-либо кроме права на существование в границах 1948 года, сопровождается дружным шиканьем: "арабы никогда на это не согласятся".
Однако во-первых, следует напомнить, что за год бурного романа между Аводой и ООП от последней до сих пор не удалось добиться даже и этого минимума, ибо она так и не отменила параграф своей хартии об уничтожении государства Израиль в тех самых границах 1948 года, а во-вторых, существует общее правило, согласно которому торговец "никогда" не отдаст товар ниже его стоимости,.. только до той поры пока тот не подгнил, однако после того - уступит за любую цену. Цена всех этих арабских "никогда" может измеряться максимум десятилетиями. Т.е. до того момента, пока не станет ясно, что с одной стороны нефть иссякла, а с другой - заселение евреями Иудеи, Самарии и Голан носит столь же необратимый характер, что и заселение прибрежной полоски, известной под эвфемизмом "центр страны", и с существованием которой, как пытаются уверить нас те же левые, арабский мир действительно смирился.
Однако, если мы верим в то, что арабы способны принципиально смириться с нашим существованием в границах 1948 года, то с еще большим основанием нам следует верить в то, что когда-нибудь они смирятся и с нашим существованием в границах образовавшихся в результате шестидневной войны! Ведь в этих границах у них по крайней мере будет гораздо меньше соблазна нас уничтожить, соблазна, который делается совершенно непреодолимым если мы действительно отступим к границам 1948 года!
Нам говорят, что у правых нет альтернативного плана, нет альтернативы "миру". Однако у правых нет лишь альтернативного плана "немедленному миру", т.е. миру на любых тех условиях, которые предложит (многократно битая!) арабская сторона. Что же касается плана "своевременного" мира, то он хорошо известен: отстаивать жизненно и исторически важные рубежи с тем, чтобы в своем существовании полагаться на Святого, да будет Он благословен, и собственные силы, а не на Америку и на честное слово террористов. И тогда в свое время мир должен прийти.
Сионизм как одна из стадий еврейской истории программа долгосрочная, рассчитанная не один десяток лет, и даже не одно столетие. И попытка в такой мере ускорить его, чтобы в одночасье завершить, чтобы "остановиться на достигнутом" более чем сомнительная попытка.