Мадридские переговоры о создании палестинской автономии, начатые в 1991 году Ицхаком Шамиром, были вполне закономерны, оправданы и велись с совершенно здравой позиции.
Переговоры эти, разумеется, буксовали. Буксовали так же, как буксуют и нынешние. Только тогда палестинское упрямство ничем Израилю не угрожало и было ясно, что в условиях продолжающегося строительства на территориях и политической (клинической) смерти ООП (последовавшей после участия этой организации в оккупации Кувейта) - мадридская схема рано или поздно заработала бы. Ведь палестинцам было что терять: территории уходили от них, и им нужно было закрепить максимум возможного.
Однако ситуация полностью изменилась с подписанием Норвежского соглашения. 13 сентября 1993 года Израиль и палестинцы поменялись силовыми позициями. И с этой минуты израильская сторона стала погружаться в вязкую стихию нарастающего абсурда, с этой минуты маразм в Израиле неукоснительно продолжал крепчать.
В первые недели после подписания соглашения Рабин утверждал, что ООП станет бороться с ХАМАСом и бороться эффективно - потому как “без БАГАЦА”. А в ответ на резкую критику оппозиции и ее призывы не допускать Арафата в Газу, не только Рабин, но даже Перес утверждали, что если ООП не выполнит своей жандармской миссии, то Арафат будет выдворен из Газы. План “Газа - Иерихон - сначала” был объявлен экзаменом Арафату.
Экзамен был провален: Арафат не только отказался бороться с террором и стал укрывать у себя убийц, но даже объявлял новоиспеченных террористов ХАМАСа “национальными героями и святыми”. Вопреки ожиданиям миротворцев, вера палестинцев в террор окрепла, и все большее число арабов (в том числе израильских) стали отрицать право Израиля на существование.
Но вместо того, чтобы заморозить переговоры, или хотя бы вести их о постоянных границах, Рабин согласился совершенно безвозмездно передать Арафату дополнительные территории. Осенью 1995 года все крупные палестинские города по существу получили статус суверенного государства (зона “А”), а все прочие населенные пункты (включая Абу Дис) перешли под полный гражданский контроль ООП.
Однако этого было мало. В этот момент наружу всплыла вся маразматичность так называемого “промежуточного соглашения”. Оказалось, что Арафат готов принять все населенные арабские пункты Иудеи и Самарии только при условии, что в перспективе он получит также и другие внушительные части спорных территорий (согласно его требованиям - 90%) еще до начала самого спора о них!
Недовольство этим положением помогло Нетаниягу прийти к власти. Видимо, народ желал продолжения “мирного процесса”, но “по-умному”.
От правительства Нетаниягу ждали прежде всего именно этого - отказа от выполнения абсурдных “промежуточных” обязательств и перехода к обсуждению постоянного урегулирования. Во всяком случае первоначально Нетаниягу ставил перед собой именно эту цель. Однако в конце концов он уступил тройному давлению: палестинцев, американцев и левой оппозиции, и согласился передать под власть ООП дополнительные территории. Переход правой партии с позиции здравого смысла на позицию идеологическую привел к еще большему нагнетанию атмосферы абсурда. Между тем в ту пору оставался еще фиговый лист “взаимности”. Мы выполним нелепое промежуточное соглашение, - говорил Нетаниягу, - ведь это все же соглашение, однако прежде всего палестинцы должны выполнить свою часть. Необходима “взаимность”.
Однако все старания правительства Нетаниягу добиться от палестинцев выполнения хотя бы одного пункта их обязательств оказались безуспешны. Антиизраильские параграфы Палестинской хартии были отменены таким образом, что палестинская улица осталась при полном убеждении, что никакой отмены не произошло. Антиизраильская пропаганда не прекращалась ни на минуту, а база террора не была ликвидирована. Тем не менее Нетаниягу начал передавать территории и продолжил бы это делать, если бы не были объявлены досрочные выборы.
Приход к власти Барака ознаменовался следующим крепчанием маразма: были окончательно рассеяны все иллюзии относительно взаимности. Палестинцы получили все, что им наобещали, ничего не сделав со своей стороны.
Казалось бы, зато теперь Израиль, наконец, приблизился к своей заветной цели - к обсуждению условий постоянного урегулирования. Но тем временем палестинцы заговорили о беженцах 1948 года, об Иерусалиме, и конечно же, о замораживании строительства на территориях. В отношении беженцев и дележа Иерусалима Барак пока не сказал своего последнего слова, но в отношении строительства уступил. Новые проекты сегодня более не рассматриваются, а в некоторых местах замораживаются даже начатые стройки.
Еврейское строительство на территориях до сих пор являлось единственным побудительным мотивом для продолжения переговоров, и поэтому в решении Барака мы видим явный и однозначный признак дальнейшего углубления израильского политического маразма. Но это еще не все. Кроме того, Барак согласился передать территории (в порядке второго этапа) на том условии, что третий этап не только состоится, но что отступление в его рамках заведомо превысит тот 1%, который оговорил Нетаниягу.
Это значит, что Барак по существу согласился превратить постоянное соглашение в промежуточное!
Сколько это может продолжаться? Сколько может крепчать маразм? Кто-то разведет руками и скажет, что только небо потолок для крылатого. Он безусловно прав. Но при этом все же следует признать, что дело идет к развязке. Очень скоро даже Ури Авнери обнаружит, что спор идет не о десятках поселений Иудеи и Самарии, которые были возведены на бесхозных территориях, а о сотнях израильских городов и киббуцев, которые были отстроены на частных арабских землях.
От претензии на эти земли Арафат не откажется никогда. Не откажется уже хотя бы потому, что ему позволили создать свое государство без этого отказа.