Консервативные иудеи, затеявшие 9 аба молитву у стены Плача в составе смешанной мужской и женской группы, утверждают, что Стена Плача принадлежит всем, а не только харейдим, что Котель - это не ортодоксальная синагога и поэтому все имеют здесь право молиться как им вздумается.
Однако на самом деле именно потому что Стена Плача принадлежит всем, именно потому что Котель - это общественное место, здесь нельзя вести себя так, как принято у тебя дома, как это принято в твоей синагоге, а вполне определенным образом. В отличии от частного и общинного владений в общественных местах помимо уголовного кодекса действует также еще и кодекс административный, который основывается на одном вполне четком принципе: правила поведения в общественных местах должны ориентироваться не на реализацию прав отдельных лиц (сколь бы естественными они сами по себе не являлись), а на предотвращении неудобства для остальных граждан. Общественное место является местом ограничения некоторых наших частных прав, а не их реализации.
Так например, уголовный закон запрещает курить гашиш, но разрешает курить табак. Сигареты свободно продаются в каждой продуктовой лавке, казалось бы и право курить в общественных местах должно быть безусловным. Если кому-то табачный дым мешает, то пусть отойдет в сторонку. Однако административный закон предписывает отходить в сторонку именно курящим.
В этом отношении правила поведения у Котеля полностью соотвествуют общим требованиям к такого рода административным законам. Если курение кому-то мешает, то курящие вынуждены воздерживаться от курения, если совместная мужская и женская молитва оскорбляет чьи-то религиозные чувства, то мужчины и женщины в этом месте во время молитвы должны стоять отдельно.
Поэтому проведение совместной мужской и женской молитвы у Котеля, которое предприняли консерватиные иудеи в пост 9 аба, явилось вовсе не героической попыткой заявить о своих равных правах с ортодоксальными иудеями, а вульгарным нарушением общественного порядка.
Трудно оценить насколько сами участники этой акции сознавали ее чисто провокационный характер, однако в нашей стране имеется немало общественных деятелей, для которых организация подобных провокаций давно сделалась профессией.
В частности, еще год назад Яэль Даян заявила, что она будет бороться за право женщин молиться у Стены плача в мужской половине. Требование совершенно фантастическое. С таким же успехом Яэль Даян могла бы добиваться слома перегородок между мужскими и женскими залами во всех синагогах и даже мечетях страны.
Но в любом случае смысл ее требования очевиден. Даян прекрасно знает, что ортодоксальные евреи не станут молиться в обществе прекрасных дам, и призывая допускать женщин в мужскую половину Стены плача, она просто хочет помешать молитве религиозных евреев. Права женщин здесь решительно не причем.
Вообще наблюдая за правозащитной активностью израильских левых, легко можно обнаружить одну особенность. Права человека важны им не сами по себе, а лишь как орудие в достижении вполне посторонних, зачастую противоположных человеческим правам целей.
Евреи и палестинцы претендуют на одну и ту же землю, претензии и тех и других закономерны и правомерны. Однако откровенно борясь за победу лишь одной из сторон, поддерживая требования только палестинцев, израильские левые представляют это борьбой за права человека вообще, представляют себя не антисионистами, а именно правозащитниками.
Впрочем следует отметить, что подобная подмена не только израильское явление. Повсюду, например, те кто борятся за право человеческого эмбриона на жизнь, борятся за это конкретное право, в то время как те кто борятся за право женщины производить аборты, зачисляют себя в ряды профессиональных правозащитников, т.е. одновременно всегда борятся за целый пакет аналогичных прав, в частности за права сексуальных меньшинств.
Гомосексуалистов уже давно никто не преследует, их клубы процветают, а издания беспрепятственно распространяются. Но борьба продолжается. Общество непременно должно признать их сексуальные связи не менее полноценными нежели гетересексуальную супружескую связь. Самих гомосексуалов понять еще можно.
Они всегда будут жить невладах с совестью и поэтому всегда будут стремиться убедить себя и общество в своей абсолютной полноценности. Но зачем гетеросексуалам поддерживать все эти сомнительные мероприятия?
Нам говорят, что гомосексуалисты нуждаются в защите потому что общество их презирает, потому что их травят. Но в действительности мы видим совершенно другое: травят как раз тех представителей общественности, которые позволяют себе самые невинные высказывания относительно противоестевенности мужеложества.
Итак, зачем левым гетеросексуалам понадобилось прививать обществу любовь к гомосексуалам? Повидимому с одной единственной целью - деморализовать общество, релятивизировать самые глубинные человеческие ценности. Подобного рода правозащитники будут бороться за любое предприятие, способное пошатнуть общественные устои, но они никогда не поддержат какое-то естественное, человеческое право.
Возьмем, например, ту же Яэль Даян. Без этой особы не обходится ни один гомосексуалистский марш гордости, ни одна лейсбийская акция протеста у президентского дворца, но при этом даже странно подумать, что она может появиться на какой-нибудь манифестации родственников жертв арабского террора.
Правда эта дама активно поддерживает женщин не могущих добиться развода или женщин пострадавших от насилия со стороны собственных мужей. А эти протесты носят вполне человеческий характер. Секрет довольно прост: женщины, борющиеся против насилия в семье, примыкают к феминистскому движению, а это движение уже вполне можно использовать в качестве деструктивной силы.
Яэль Даян является на митинги пострадавших от насилия женщин только по той причине, что для нее это знак участия в феминистском движении, которое в свою очередь легко можно использовать для борьбы с национальными еврейскими ценностями и выросшими на их основе ценностями общечеловеческими (в частности, высоко подняв флаг женской эмансипации, можно попытаться отогнать от Котеля религиозных евреев). Все те права, за которые борется Яэль Даян, начиная правом на аборты и кончая правом на создание палестинского государства, весь этот "пакет" прав преследует только одну цель - помешать тому или иному подлинному человеческому начинанию.
Но почему бы не делать этого открыто? Зачем понадобилось облекать откровенное пакостничество в белые ризы правозащитной борьбы? Во-первых, так пакостить намного эффективней, а во-вторых - и это уже самое главное - так можно чувствовать себя не вредителем, а спасителем, так можно ощущать себя не разрушителем основ, а человеком с повышенным чувством ответственности за судьбу Израиля и мира. Общий прием голливудского кинематогрофа, позволяющий максимально увеличить сборы, гениально прост: в сцене насилия вам дают возможность вместе с насильником насладиться юным трепещущим телом, а затем в сцене возмездия вместе с ковбоем почувстовать себя защитником несчастной жертвы. Иными словами вам дают возможность согрешить оставляя при полном убеждении в вашей глубокой порядочности. Но как мы убеждаемся, такое бывает не только в кино.