Парадокс избрания
В недельной главе «Ваэтханан» мы встречаем следуюшие слова: «Ибо народ святой ты у Господа, Бога твоего; тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы быть Ему народом, дорогим достоянием из всех народов, которые на лице земли. Не по многочисленности вашей из всех народов возжелал вас Господь и избрал вас, ибо вы малочисленнее всех народов, но из любви Господа к вам и ради соблюдения Им клятвы, которою клялся Он отцам вашим, вывел Господь вас рукою крепкою и освободил тебя из дома рабства, из руки Паро, царя Египетского» (Дварим 7:6-8).
Итак, решительно выделяя сынов Израиля, Тора в то же время признает их коренную тождественность всем прочим людям.
По всему ТАНАХу встречаем мы эти, казалось бы, противоречащие друг другу высказывания, то превозносящие Израиль над народами, то рассматривающие его стоящим в общей шеренге. С одной стороны «У Господа, Бога твоего, небо и небеса небес, земля и все, что на ней, а только отцов твоих благоволил Господь любить и избрал позднейшее потомство их, вас, из всех народов, как это ныне» (10:14).
Но с другой: «В тот день Израиль будет третьим Египту и Ашшуру; благословением (будут они) среди земли, Ибо благословил его Господь Цваот, сказав: благословен народ Мой – Египтяне, и дело рук Моих – Ашшур, и наследие Мое – Израиль» (Иешайя 19:24).
С одной стороны сказано: «Кто подобен народу Твоему, Израилю, народу единственному на земле, ради которого ходил Бог искупить его Себе в народ и сделать Себе имя, и совершить вам (деяния) великие и страшные в стране Твоей» (2 Шмуэль 7:23).
С другой: «Не таковы ли и вы для Меня, сыны Израилевы, как сыны Куша?» (Амос 9:7)
Что значит эта двойственность? Как одновременно можно быть и как все, и выше всех?
Как вообще мыслимо это парадоксальное раздвоение человеческого рода, которое в следующих словах формулирует Рамхаль: "Одно из глубочайших принципов управления миром, это разделение на Израиль и народы мира. Со стороны человеческой природы они выглядят совершенно одинаковыми, но со стороны Торы они весьма отличаются, и отделены друг от друга как два совершенно разных рода" (Часть 1. гл.4.1).
Разве не в пору возмутиться таким разделением? Разве не в пору, как это делает Руссо, усомниться в его возможности: «Тот, кто начинает с того, что выбирает себе один народ и отворачивается от всего остального рода человеческого, не есть общий отец человечества».
Между тем это разделение зримо и не устраняется никакими ухищрениями. Так, А.Ф.Лосев остроумно замечает: «Иным непонятно, что половые члены есть нечто совершенно не сравнимое с прочими членами, хотя, в сущности, это ясно всякому точно так же, как и то, что евреи совершенно ни с чем не сравнимая нация и женщина – не сравнимое с мужчиной существо, хотя просветительский либерализм и долбит свой вырожденческий миф о всеобщем равенстве и равноправии» («Диалектика мифа»).
Но в действительности парадокс этот обнаруживается даже на более базовом уровне, на уровне отдельных человеческих личностей.
Согласно еврейскому видению, всякий человек не только равен всем остальным, но одновременно и «выше» всех, «выше» хотя бы в чем-то, то есть хоть в чем-то, но уникален, «несравним», «неподражаем».
Так в Талмуде сказано: "Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: "Мой отец больше твоего" и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир" (Сангедрин.37а).
Итак, все люди одновременно и равны и несравненны. Всеобщность и Уникальность - это диалектическая пара, описывающая базисную конституцию человеческой личности. Если сделать ставку или только на равенство, или только на несравненность, то человеческое достоинство рухнет. Если устранить уникальность, люди превращаются в шурупы, если устранить равенство, они превращаются в свору соперничающих эгоцентриков.
Итак, человек и всегда равен всем прочим людям, и всегда в каких-то свойственных только ему чертах больше каждого.
Избрание Израиля обыгрывает эту диалектику, предельным образом использует весь ее потенциал.
Впрочем, диалектика эта носит еще более общий характер и явственно просматривается в некоторых философских идеализациях.
Диалогика
Избрание Израиля в действительности лишь один из примеров ситуации, в которой один род объектов двоится, расщепляется на «два совершенно разных рода». В действительности, избрание Израиля, и шире, любое отделение святого от будничного - лежит в той логике дополнительности, или «диалогики», о которой пишет Владимир Библер в своей книге «От наукоучения – к логике культуры»: «Квантовая «теория» (первая зачаточная форма такой диалогики) уже не есть теория в классическом смысле слова. Ее единство не выдерживает формально-логического критерия. Оно не обеспечивается логикой непрерывного, последовательного выведения, доказательства, не опирается на единый, цельный, тавтологический, аксиоматический фундамент. Это - единство взаимообратимости. Не случайно, что в контексте принципа дополнительности предельный переход, продиктованный идеями соответствия, осуществляется совсем иначе, чем между теорией относительности и механикой Ньютона. Классическая механика здесь никак не может рассматриваться как частный, предельный случай механики квантовой (уравнение Шредингера в общем случае не переходит в уравнение Гамильтона - Якоби), классическая механика существенно (логически) отлична от механики квантовой, но классическая и квантовая теории взаимно (обязательно взаимно!) обосновывают друг друга. Теоретическое единство, спаянное принципом дополнительности, - это единство субъекта, переводящего одну ипостась квантовой теории в другую, одно определение в другое…: речь идет именно о двух логиках, поскольку различные теории исходят из различных коренных идеализаций: точки "causa sui" и точки "действия на другое"».
Но «causa sui» («самопричинность») и «действие на другое» лишь аналоги понятий «уникальности» и «всеобщности». Уникальность и всеобщность связаны друг с другом, как классическая и квантовая теория.
Логика «дополнительности» - это логика побега от того последнего всеразрешающего синтеза, по которому сох Гегель, и который навсегда остался в памяти людей как великий мираж.
По Гегелю Разум «на всех высотах и во всех глубинах водружает знак своего суверенитета». По Библеру, все ровным счетом наоборот: «Иная логика (логика бытия) воспроизводится в моей «работающей» логике в форме логики не-знания, не-понимания. Когда я мыслю, я с той же силой формулирую и то, что я понимаю в объекте, и то, что я в нем принципиально не понимаю, что является для меня изначальной загадкой, чем-то выходящим за пределы моего разумения. В понятие предмета столь же входит понятное в нем (объект познания как идеализованный предмет), сколь и непонятное, непонимаемое (объект познания как невозможность идеализованного предмета). И только, если есть то другое, мы имеем понятие, а не термин».
Руссо непонятно, каким образом общий Отец человечества мог начать с того, чтобы избрать Себе один народ. Ему понятно, если бы Он, как идеальное эпикурейское божество, на всех равным образом наплевал. Но чтобы понять хоть что-то, следует принять Его волю, как она есть.