Фундаментальный грех

В недельном чтении «Ки теце» дается запрет на связь с замужней женщиной: «Если найден будет кто лежащим с женою замужнею, то да умрут они оба: человек, лежащий с этой женщиной, и женщина эта, и истребишь ты зло из Израиля» (22.22).

Существует несколько заповедей, за нарушение которых Тора предусматривает смертную казнь, в их числе связь с замужней женщиной. Однако это преступление выделяется среди прочих еще и тем, что оно входит в число трех самых серьезных, по поводу которых сказано: «умри, но не преступи».

В случае смертельной опасности, человек вправе пренебречь исполнением заповеди. Так, например, оказавшись в рабстве, еврей вправе работать по субботам, если его принуждают по утилитарным соображениям, а за отказ он может поплатиться жизнью. Но существует три запрета, через которых нельзя переступать даже ради спасения собственной жизни, относительно которых сказано именно: «умри, но не преступи». Это - идолослужение, убийство и «кровосмешение». Причем под термином «кровосмешение» («гилуй арайот») понимается не только инцест, но и ряд других запретов сексуального характера, включая связь с замужней женщиной. Три этих греха являются самыми тяжкими, отрицающими жизнь и Творца в самой своей основе.

Кого-то этот перечень может удивить. Современный человек понимает недопустимость убийства, он легко согласится с тем, что лучше погибнуть самому, чем стать палачом невинного человека. Ему также понятна недопустимость идолослужения, во всяком случае, если он истолкует ее как общий запрет на измену собственным базисным ценностям. Но с какой стати умирать, если смерти можно избежать с помощью того или иного сексуального контакта? Почему бы (пусть даже и под угрозой смерти) не испытать своего рода удовольствия?

Почему, в самом деле, сексуальные отношения возведены Торой к тем базисным, нарушение которых карается самым суровым образом?

По-видимому, дело в том, что Синайское откровение видит в этих отношениях не способ «получения удовлетворения», а основу своей антропологии. По-видимому, дело в том, что Синайское откровение относит брак к фундаментальным экзистенциальным характеристикам человека.

Сексуальная связь – это не просто одно из жизненных удовольствий, в первую очередь это основание человеческой личности. Слова «Благословен Ты, создавший человека по Своему образу» произносятся не в тот час, когда человек родился, и даже не на восьмой день после этого, когда ему делают обрезание, а в день его свадьбы. Согласно Синайскому откровению, человек – это супружеская пара.

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину – сотворил Он их» (Берешит 1.27). Сам Всевышний представляет собой единство Всесвятого, да будет Он благословен, и Шехины Его. И человек, являющийся Его образом, также полноценен лишь тогда, когда он представлен союзом мужчины и женщины. Но тем самым тот, кто соблазняет замужнюю женщину, разрушает основы как её, и так своего богоподобия, уничтожает основы личностной идентификации.

Более того, согласно представлениям иудаизма, вся вселенная построена по принципу супружеской любви. В мидраше Брешит Раба говорится, что после того, как Всевышний сотворил мир, Он занят лишь тем, что сочетает супружеские пары. Мудрецы толкуют эти слова в том смысле, что все диалектические полярности, и соответственно и все духовные категории несут мужские или женские признаки, и всякий подлинный синтез возможен по образу супружества.

Когда мы читаем в Тегилим слова: «Милость и истина встретились, справедливость и мир соединились» (85.11), то должны понимать, что помимо всего прочего здесь идет речь также и о духовном браке диалектических противоположностей, восходящем к двум именам Единого Бога - Элоким (женская категория) и четырехбуквенное имя (мужская категория).

Не существует парных категорий, которые не отличались бы прежде всего именно по своему полу. Так, например, иудаизм учит, что адекватное отношение человека к Всевышнему описывается двумя чувствами: любовью и страхом. Эти чувства иногда сравниваются с парой крыльев, ибо только обладая двумя этими чувствами, можно подняться к Богу. Но одновременно каббала указывает, что эти чувства коренятся в разделении мироздания на два пола. Чувство любви – это мужское начало религиозного чувства, чувство страха - женское начало.

Наконец, не следует забывать, что избрание Израиля - это избрание семьи, а не просто «сообщества верных», что в основе святой, посвященной Всевышнему общины лежат именно супруги, именно брачные пары, а не просто «индивиды», что, кстати однозначно просматривается уже в знаке завета – обрезании: ведь крайняя плоть - это плоть, связующая мужчину с женщиной, и отсекая это связующее звено, еврей как бы посвящает себя Всевышнему на уровне брачного союза.

В этом отношении иудаизм радикально отличается от христианства, которое заострено именно на «индивиде», и всегда стремилось преодолеть половую различенность («Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного, нет мужского пола, ни женского» Галат 3.28), и тем более отказывалось признавать наличие этой различенности в Боге.

Действительно, объявив Бога триединым, отцы церкви в то же время умудрились все три Божественных лица, т.е. даже Святого Духа (на иврите слово «дух» женского рода) – объявить мужскими, полностью изгнав из Его сущности женское начало.

Возможно, в этом сказался характер греческого эроса, гомосексуального по преимуществу. Так в диалоге «Пир» мы читаем: «Эрот - бог древнейший. А как древнейший бог, он явился для нас первоисточником величайших благ. Я, по крайней мере, не знаю большего блага для юноши, чем достойный влюбленный, а для влюбленного - чем достойный возлюбленный... Эрот Афродиты пошлой поистине пошл и способен на что угодно; это как раз та любовь, которой любят люди ничтожные. А такие люди любят женщин не меньше, чем юношей».

Брак - это пункт, в котором церковь, назвавшая себя «Израилем по духу», фронтально противопоставила себя «Израилю по плоти». Монашество считается церковной традицией неким высшим служением, а брак, который хотя и признается церковным таинством, расценивается как уступка плоти, а не как нечто религиозно осмысленное. Причем это отношение сформировалось на самых ранних этапах церковной истории. Так, уже апостол Павел писал: «Хорошо человеку не касаться женщины. Но во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1 Кор 7.1-2). Т.е. брак - это просто лишенная всякого религиозного смысла дань плоти.

В этом плане христианство, безусловно, заложило основание как для феминизма, так и для победной поступи гомосексуализма, в качестве «нормы». Но если феминизм всего лишь «перебарщивает» (нивелируя сексуальные особенности и заостряя общее правовое равенство полов), то легализация мужеложества в качестве «нормы», приравнивание гомосексуальной связи к брачному союзу разрушает Божественную антропологию в самой ее основе.

Видение Сведенборга

Тем не менее на периферии христианской мистики существует один оригинальный духовидец, взгляды которого в этом вопросе не просто поразительно совпадают с взглядами иудейскими, но придают им такое развитие, которое в самом иудаизме, пожалуй, и не содержится. Имя этого мистика Сведенборг.

При всей своей оригинальности и, даже можно сказать, надконфессиональности, Сведенборг, конечно, христианин, и у него можно встретить как и чисто христианские идеи, так и выпады в адрес евреев и иудаизма. Отдельные высказывания этого автора просто не могут не покоробить еврейского читателя, но в то же время некоторые его прозрения до такой степени схожи с иудейскими, что в них весьма заманчиво и осмысленно углубиться даже в рамках рубрики «Еврейская жизнь».

Так, Сведенборг полностью разделяет представление евреев о происхождении греха: «Небо не образовано из нескольких ангелов, сотворенных вначале, и Ад не происходит от какого-нибудь дьявола, созданного ангелом света и низведенного с Неба, но Небо и Ад происходят из Рода Человеческого» («О Божественном провидении» 27).

Сведенборг относился с большим пиететом к ТАНАХу, который читал в оригинале, и в своих сочинениях неоднократно выражал глубокое почтение к ивриту: «Мне было сказано, что первая человеческая речь на нашей земле походила на ангельскую, потому что люди заимствовали ее с небес, и что в еврейском языке сохранилось несколько такого сходства» («О небесах, мире духов и об аде» (237)).

Но все же, пожалуй, ни в чем другом Сведенборг так близко не приближается к иудаизму, как в своем учении о духовном смысле супружества, которое он видит основой небесного бытия.

Он неизменно касается этой темы в каждой своей книге, но систематически излагает ее в сочинении «Супружеская любовь».

Сведенборг категорически не согласен с общехристианской идеей души, лишенной пола. Он пишет: «Люди продолжают оставаться людьми после смерти, и они остаются мужчинами и женщинами, ибо мужское остается мужским, а женское женским, и они не могут обращаться одно в другое» (32)

Относительно тех слов Торы, которые я привел вначале, уместно указать следующее высказывание, приводимое Сведенборгом: «всякий, кто считает прелюбодеяние чем-то вполне приемлемым, то есть всякий, кто совершает его из убеждения, что это не есть грех, в сердце своем грешник и неверующий. Для человека супружеская любовь и религия неразделимы. Каждый шаг, сделанный из религиозных побуждений и ради веры, есть также шаг, сделанный ради супружеской любви и во имя супружеской любви» (80).

Согласно видению Сведенборга супруги продолжают совместную жизнь в небесах. Однако далеко не все удостаиваются сохранить свои установившиеся на земле браки: «Ни одна супружеская чета не может попасть на Небо, если супруги не едины внутренне или если они не могут быть заодно. Ибо их на Небе величают не двумя, но одним ангелом. Причина, по которой их не принимают на Небо, есть та, что в противном случае они не смогут там жить вместе – в одном доме, в одной спальне и в одной постели… Вот почему тот, кто подготовлен к тому, чтобы пребывать на Небе, может заключить брачный союз (лишь) с тем, чья душа настолько склонна к союзу с другим человеком, что хочет, чтобы у них было не две жизни, но одна. Вот почему в противном случае они разлучаются» (50).

Утверждая, что евреи способны лишь к природной, но не к духовной любви, так как в иудаизме допустимо многоженство, Сведенборг обнаруживает в этом вопросе досадную неосведомленность. В частности, он не отдает себе отчета в том, что полигамные браки патриархов - Авраама и Иакова в первую очередь - создают для христиан такую же проблему, как и для евреев, которые фактически перестали практиковать многоженство еще до того, как возникло христианство, а с Х-го века наложили на него формальный запрет. Не подозревая, что иудаизм - это единственная религия, которой знакомо таинство брака в том смысле, который Сведенборг в него вкладывал, он объявил на брак полную христианскую монополию.

Однако при этом Сведенборг косвенно признает, что опыт супружеской любви в христианском обществе носит как раз совершенно вырожденный характер. Он пишет: «Истинная супружеская любовь встречается так редко, что людям неведомо, какова она на самом деле, они даже не представляют себе, что она существует, ибо состояние счастья накануне свадьбы сменяется впоследствии состоянием безразличия и апатии» (59)

Мне никогда не доводилось слышать столь веские и убедительные доводы, направленные против монашества, которые приводит Сведенборг, свидетельствующий, что «одинокие находятся в определенной части Неба, поскольку атмосфера совершенного одиночества повреждает атмосферу супружеской любви, которая является атмосферой неба» (54).

Со своей стороны атмосферой ада, по Сведенборгу, является блудная любовь, построенная на союзе зла и лжи: «Ад весь погружен в нечистоту, всеобщим истоком которой является бесстыдная и распутная любовь, чьи наслаждения порождают нечистоты» (430)

Все по Сведенборгу существует в парности, например, воля и разум: «Одна воля ничего не может без рассудка, так же и рассудок ничего не может, не имея к тому побуждения» (87). Но главная пара, по Сведенборгу, это благо и истина. «Благо и истина пребывают повсюду, а следовательно, и во всех тварных объектах… Благо и истина являют собой не две вещи, но исходят от Господа как одно целое. Это означает, что повсеместность супружества исходит от Господа и охватывает всю вселенную от начала до конца, то есть от ангелов небесных и до земляных червей» (92)

«Две вещи исходят от Господа: любовь и мудрость. Они исходят от Него оттого, что они - это Он. И все что связано с любовью, зовется благом, в то время как все, что связано с мудростью, зовется истиной» (60).

Супружество по Сведенборгу - это именно Пара, никакие «треугольники» в мире истины невозможны. В этой связи уместно привести одно его свидетельство: «Однажды мне представился случай узнать, что такое тепло супружеской любви в полигамном браке. Я говорил с кем-то, кто представлял Магомета… После того как я некоторое время говорил с этим наместником Магомета, он прислал мне в подарок ложку из слоновой кости и другие предметы в знак того, что он и есть сам Магомет. В тот же миг мне была дарована способность ощущать тепло их супружеской любви. И я был поражен тем, что это было тепло дурно пахнущей общественной бани» (344)

Сведенборгу принадлежит беспрецедентное откровение, что те, кто не нашли своего суженного в этом мире, находят его мире в грядущем. Сам никогда не бывший женатым, он пишет: «те, кто оставаясь одинокими, мечтали о супружестве, особенно те, кто безуспешно пытались жениться, если они духовны, их ожидает счастливое супружество, но не раньше, чем когда они попадут на небо» (54)

Что по поводу этого можно сказать? Поистине, даже в Израиле не встречал я такой веры!