2001 – 2005 годы

 

 

 

 

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ К «КИЦУР ШУЛХАН АРУХ»

 

 

Скандал, вызванный «обращением 5000» российских антисемитов в Генпрокуратуру с требованием запретить национальные и религиозные еврейские организации, не утихает, и в последнее время пережил определенную кульминацию. Если в начале прошлого месяца Басманная прокуратура Москвы посчитала, что авторы «письма 5000» не могут быть привлечены к уголовной ответственности за разжигание антисемитских настроений, то 27 июня был призван к ответу сам «Кицур Шулхан Арух». Через два дня, правда, было решено от этого плана отказаться - слишком уж велико было возмущение еврейских организаций и государства Израиль. Однако дыма без огня не бывает. 

Что же стоит за этой попыткой российской прокуратуры осудить «Шулхан Арух»? В своем обращении «патриоты» пишут: «В числе 13 главных принципов иудаизма требуется ожидание еврейского всемирного правителя, который поставит евреев господствовать над прочими народами мира: "Безоговорочно верю в приход Машиаха, и, хотя он задерживается, я все же каждый день буду ждать его" (с. 485). В учении Православной Церкви этот ожидаемый правитель мира отождествляется с антихристом, о котором предупреждали Иисус Христос (Ин. 5:43), апостол Павел (2 Фес. 2), святые отцы Церкви. Это важная и неотъемлемая часть православного учения… Духовную причину этого человеконенавистничества разъясняет Евангелие словами Христа о еврейских духовных вождях, отвергнувших Сына Божия: "Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала" (Ин.  8:19,44). Это общепринятое в Православии объяснение иудейской агрессивности как формы сатанизма…. В Российской империи евреи, после безуспешных попыток царского правительства сделать их "такими как все", лишились в XIX в. равноправия: не потому, что были евреями по крови (империя была многонациональной); не потому, что были нехристианами (таковыми были и мусульмане, буддисты и пр.); а потому, что еврейская религия - антихристианская и человеконенавистническая, доходящая до ритуальных убийств. Многие случаи этого ритуального экстремизма были доказаны в суде (см., например, исследование известного ученого В.И. Даля "Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их", СПб., 1884).

Между тем важно отметить, что поток этого антисемитского сознания не был спонтанным, он был спровоцирован некоторыми параграфами изданного в 2001 году Конгрессом Еврейских Религиозных Организаций и Объединений в России (КЕРООР) русского перевода «Кицур Шулхан Арух». Эти-то цитаты из «Кицура», приведенные в «письме 5000», и вызвали беспокойство прокуратуры.

«Патриоты» сообщили о следующих своих находках: «В "Законах об идолопоклонстве" говорится, что "фигура из двух перекрещенных палок, которой поклоняются, запрещена к использованию" - то есть христианство причисляется к идолопоклонству, и все предписания об отношении к идолопоклонникам ("акумам") подразумевают в России (стране с преобладающим православным вероисповеданием) прежде всего православных христиан (с. 389).  Предписание при виде "идолопоклонского дома" (то есть храма) произносить ему проклятие: "Дом гордых выкорчует Б-г", а при виде разрушенного храма восклицать: "Б-г возмездия проявился!". Мало того, далее предлагается такой вариант этого предписания: "некоторые полагают, что речь идет о домах неевреев, живущих в мире, спокойствии и богатстве" (сс. 389-390). Приравнивание нееврея к экскрементам (сс. 47 и 48). Запрещение обучать неевреев ремеслу (с. 390). "Еврейке не следует помогать нееврейке при родах" (с. 390). "Если человек взял в долг у нееврея, а тот умер, он имеет право отказаться платить его сыну, который не знает точно, брал ли этот еврей в долг у его отца" (с. 405). При денежных расчетах "если нееврей ошибся сам, разрешается воспользоваться его ошибкой" (с. 406).» и т.д.. 

Следует заметить, что нападки на «Шулхан Арух» ведутся очень давно, и полемика по этому вопросу достаточна обширна. В этом отношении достаточно упомянуть работу переводчика Талмуда Н.А.Переферковича «Еврейские законы об иноверцах в антисемитском освещении».

Издателям «Кицура» в русском переводе следовало бы учесть многовековой опыт таких нападок и постараться их предупредить. Но насколько я могу судить, сделано этого не было. У меня под рукой нет этого перевода, но как сообщают «патриоты», в предисловии к изданию сказано: «Талмуд - непревзойденный памятник еврейского гения», а данная выжимка его морали, «Кицур Шулхан Арух» - «хрестоматия еврейской цивилизации нашего времени... Эта книга вам совершенно необходима. Вы можете поступать так, как в ней написано, и быть уверенными, что выполнили волю Вс-вышнего».

Должен признаться, что не только у русского «патриота», но и у всякого малоосведомленного читателя здесь могут  возникнуть определенного рода недоумения. Я далеко не уверен, что все те, кто так громко возмущались решением прокуратуры призвать к ответу «Шулхан Арух», в действительности способны ответить на вопрос, как «еврейский гений» уживается с отказом оказывать помощь нееврейской  роженице?

Насколько я имел возможность в этом убедиться, не только светские, но даже и многие религиозные евреи разбираются в этом вопросе не лучше российских «патриотов». 

Учитывая это обстоятельство, перевод «Кицур Шулхан Арух» уместно было бы снабдить не только восхвалениями в адрес законодательного еврейского гения, но также и соответствующими разъяснениями некоторых законов, связанных с отношением к инородцам.

Как минимум, издателям следовало бы снабдить свой «Кицур» припиской, которой сопровождались публикации сотен еврейских книг начиная с эпохи Возрождения. Обычно в них указывалось, что под «язычниками» - «акумами» (аббревиатура слов «авдей кохавим вэмазолот» - «служители звезд и созвездий») имеются в виду язычники древности (кстати говоря, благополучно вытравленные не евреями, а христианами и мусульманами), а не монотеистические народы современности.

При всем том, что главный законодательный орган Сангедрин прекратил свое существование, иудаизм обладает некоторыми средствами реагировать на меняющуюся действительность и трансформировать древние постановления. Возьмем, например, одну из приведенных цитат: "Еврейке не следует помогать нееврейке при родах". В Талмуде в соответствующем месте (Авода Зара 26) пояснено: «чтобы не умножать число идолослужителей».

В этой связи в авторитетном комментарии к «Шулхан Арух» рабби Моше Ривкеса (XVII век) «Беэр Агола» сказано: «Наши мудрецы, благословенна их память, относили это только к древним язычникам, которые в те дни поклонялись идолам и не верили в исход евреев из Египта и сотворение мира из ничего. Но народы, под защитой которых мы, народ Израиля, пребываем в изгнании и среди которых мы рассеяны, верят в сотворение мира из ничего и в некоторые принципы нашей религии и молятся Творцу небес и земли. Р. Моше Исерлес отметил в «Орах Хайм» (126), что к ним не только не имеет отношения запрет спасения, но мы обязаны молиться о их благополучии, как подробно писал автор «Маасе Гашем» (Элиэзер Ашкеназ, XVI в,)…и как  писал Рамбам, который признает законом, что благочестивые из народов мира имеют удел в мире грядущем».

Итак, «человеконенавистнические» иудейские законы, адресовавшиеся язычникам древности, упразднены. И это в то время, когда православные христиане как раз не считают себя вправе пересматривать постановления Вселенских Соборов. По действующей ныне галахе, еврейские акушерки должны помогать разродиться нееврейским роженицам, но я совсем не уверен, что православным роженицам их пастыри могут позволить обращаться к еврейским акушеркам!

Во всяком случае я бы рекомендовал Генпрокуратуре проверить, в какой мере в настоящее время остается в силе следующий канон Шестого Вселенского Собора: «Никто из принадлежащих к священному чину, или из мирян, отнюдь не должен ясти опресноки, даваемые иудеями, или вступать в содружество с ними, ни в болезнях призывать их, и врачевства принимать от них, ни в бане купно с ними мытися. Если же кто дерзнет сие творить: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен».

Здесь вообще уместно отметить, что в то время, когда записывался Талмуд, православная церковь относилась к евреям гораздо более нетерпимо, чем евреи к церкви. Если даже признать, что мудрецы Талмуда именовали именно церковь (а не только языческие капища) «домом идолопоклонства», то их православные оппоненты выражались гораздо резче. В частности, Иоанн Златоуст говорил: «Синагога хуже публичного дома… это притон негодяев, логово диких зверей, капище демонов, поклоняющихся идолам… прибежище бандитов и развратников, пристанище дьявола».

Еврею действительно запрещено использовать палку, служившую культовым предметом. Однако совершенно неверно думать, что при этом христиане считаются идолослужителями. Точнее, такое мнение некоторыми законоучителями (в частности Рамбамом) высказывалось, но придерживающиеся его оказались в меньшинстве, и оно не является принятым.

Согласно подходу большинства законоучителей («ришоним») христианство язычеством не является. Это ясно видно из многочисленных галахических постановлений средневековья. Например, клятва христианина в торговых сделках иудеями принималась (клятву язычника принимать запрещено). Галаха запрещает торговать с язычниками в дни их праздников и даже накануне. В отношении этих торговых сделок крупнейший законоучитель средневековья р. Менахем Амеири пишет: «в наше время нет ни одного человека, который бы подпадал под запрет (торговли), даже в сам день празднества… потому что сейчас нет того идолослужения, и для этой торговли нет никакого препятствия».

Естественно, что этот подход утвердился в современном еврейском праве. Так рав Герцог, бывший главным раввином Израиля в пору провозглашения его независимости, в своей книге «Законы Израиля в соответствии с Торой» пишет: «Не следует забывать, что они (христиане) имеют представление о Творце мира, хотя представление это и не вполне чисто... Даже если это (участие в христианском культе) является идолослужением для евреев, для сыновей Ноаха в этом нет ничего запретного... Христиане нашего времени, даже католики, не являются идолослужителями». 

Вообще не было бы ничего страшного в том, если бы российская прокуратура разобралась в этом вопросе, коль скоро издатели русского перевода «Кицур Шулхан Арух» себя этим не утрудили.

 

 

 

 

 

НЕЗАВИСИМОСТЬ ИЗРАИЛЯ  (5 ияра 5765 - 14.05.05)

 

 

Черный день сионизма

 

 

День независимости государства Израиль считается праздником не только светским, но также и религиозным. Во всяком случае, он признается таковым определенной группой верующих - религиозными сионистами, именуемыми «вязаные кипы». В их глазах День Независимости по своему статусу подобен праздникам Пурим или Ханука, т.е. он не предписан Торой, но выявлен в истории мудрецами своего поколения.

Это значит, что дата 5 ияра признается сионистскими раввинами временем «объективно» благоприятным для Избавления. В это день верующими произносятся молитвы за благоденствие государства Израиль, а также читается «Халель» - собрание псалмов, произносимых в праздничные дни (Песах, Суккот, Новомесячие и т.д.).

Однако в этом году многие верующие не намерены читать «Халель». В этом году в их глазах празднование Дня Независимости проходит под знаком надвигающейся на Израиль катастрофы, под знаком сворачивания сионистской программы.

Некоторые пытаются представить готовящуюся ликвидацию еврейских поселений сектора Газа и северной Самарии победой сионизма. По их мнению, тем самым будет исключена опасность создания двунационального государства и положено начало созданию государства еврейского, пусть и на ограниченной территории Эрец Исраэль.

Однако множеству других людей трудно разделить их радость и их надежду. Многим другим видится в намеченном Шароном предприятии опасность полной утраты израильской независимости. По их мнению, изгнание евреев из любой точки Эрец Исраэль полностью уничтожает смысл сионизма. Если ради «безопасности» можно изгнать жителей Гуш-Катифа, то тем более ради этой цели можно изгнать и жителей Тель-Авива. Смысл обитания евреев в Гуш-Катифе совершенно такой же, как в Ашкелоне, Холоне и даже в Иерусалиме. Нельзя отказаться от осмысленности проживания евреев в Неве-Декалим и сохранить при этом осмысленность их проживания в Реховоте, как нельзя проделать дырку в корме лодки и избежать проникновения воды в носовую часть. Хотят того левые или не хотят, но Эрец Исраэль – «шлема», т.е. цельна.

Можно было бы признать заселение района сектора Газы политически ошибочным, но его нельзя признать ошибочным с точки зрения права, а потому неправомочно и изгонять евреев из Гуш-Катифа, коль скоро они там уже поселились. Можно по экономическим и другого рода прагматическим соображениям воздерживаться от деторождения, но коль скоро ребенок зачат, его недопустимо убивать. Как никто не назовет детоубийцу «бездетным родителем», так никто не назовет «сионистским» государство, изгнавшее евреев из определенной части Эрец Исраэль. 

Проживание евреев в любой точке указанной в Торе (Бемидбар 34.1-12) территории  является таким же их естественным и неотчуждаемым правом, каким является для американцев право на жизнь, свободу и стремление к счастью. Произвольное лишение какой-то группы евреев права жить на каком-либо участке Израиля  равносильно полному отказу от права всего еврейского народа проживать в Эрец Исраэль.

Гуш-Катиф создавался легитимными израильскими правительствами при полной юридической поддержке всех судебных инстанций. Таким образом, если можно «юридически» обосновать демонтаж поселений Гуш-Катифа, то значит «юридически» можно обосновать демонтаж всего «сионистского образования».

Причем ликвидация Тель-Авива видится в этой перспективе даже гораздо менее фантастическим предприятием, чем демонтаж поселений Иудеи, Самарии и сектора Газа. В самом деле, если возможно изгнать к границам 1967 года соль нации, то тем более можно изгнать всех остальных евреев из страны, теснящейся в этих границах. Ведь эти границы просто не могут не спровоцировать войну, так как они не могут быть защищены.

Шарон, правда, заверяет, что «второго этапа» «размежевания» не последует. Но все прекрасно понимают, на что он променял Гуш-Катиф – а именно, на так и не произнесенное Бушем заверение, что Маале-Адумим, Ариэль и Гуш-Эцион останутся в границах Израиля. Но эти территории предполагают оставить за Израилем даже архитекторы так называемой «женевской инициативы»! Иными словами, план Шарона подразумевает,  что время «второго этапа» рано или поздно придет, и Израиль отступит к границам возводимой ныне стены, которая отличается от границы 1967 года только косметически.  Но, покинув неприступный хребет Самарийских гор и даже его западный и восточный склоны,  государство Израиль подставляет себя под удар, который рано или поздно будет ему нанесен.

Итак, многие не способны разделить оптимизм сторонников плана «одностороннего размежевания» и видят в его реализации лишь предзнаменование куда более грозных времен.

Ожидание катастрофы возникло, разумеется, не сегодня. Подписание в 1993 году «мирного» договора между государством Израиль и террористической организацией ООП было воспринято большинством израильтян (во всяком случае большинством израильтян «еврейского происхождения») как национальное самоубийство. В ту пору я не был  знаком ни с кем, кто бы думал иначе, и поэтому вовсе не считаю «провидческими» слова, которые написал через месяц после подписания Норвежского Соглашения: «Израиль расписал себе сценарий полной самоликвидации…». Однако при этом  я все же сделал некоторую примечательную оговорку: «Если бы государство наше не было государством евреев, я бы сказал, что его история закончена, но коль скоро оно все же еврейское государство, т.е. государство народа, выпавшего из общей закономерности, мы вправе ожидать перемены знаков» («Окна» 21.10.93)

То же самое уместно повторить и на настоящем этапе ословской авантюры. Если бы государство Израиль не находилось под прямым покровительством небес и его история не была бы в корне непредсказуемой, можно было бы смело прогнозировать (как это и делает множество арабов и европейцев) скорейшую его гибель.  Однако поскольку государство Израиль – это государство Бога Живого, то оно способно не просто сохраниться, но и сохраниться в своих естественных границах.

Прежде всего следует заметить, что план депортации вполне может быть сорван. Сторонники трансфера уже сами не понимают, зачем его затеяли, и «боевой дух» армии и полиции будет не на высоте. Что же касается противников изгнания, то давно ясно, что они не будут сидеть сложа руки. В такой ситуации все решает Небо. А Небо всегда было на стороне Гуш-Катифа. Начать с того, что эта прибрежная полоса до 1967 года представляла собой пустыню, практически полностью лишенную и фауны и флоры. Арабы считали эти пески проклятым местом и никогда не пытались их освоить. Еврейские поселенцы не только сумели превратить эти дюны в цветущий край, но разработали множество оригинальных сельскохозяйственных технологий, благодаря которым их сельское хозяйство  оказалось самым процветающим в Израиле.

Тысячи ракетных и минометных снарядов, выпущенных по Гуш-Катифу в ходе интифады, приносили ущерб, но погибло при этом всего несколько человек. Одно только сравнение  обстрелов Гуш-Катифа с куда менее массированными обстрелами Сдерота неизбежно наводит на мысль, что Гуш-Катиф охраняется небесами. Неужели же Всевышний бросит свое детище в столь трудный час? Но даже если Он попустит совершиться этому безумному плану, то все же по Своим, а не по шароновским соображениям.

Мидраш рассказывает, что по дороге на гору Мория сатана искушал Авраама, всячески пытаясь убедить его не совершать жертвоприношения своего сына. Отчаявшись, он воскликнул: «Я слышал из-за завесы такие слова: «Не Ицхак, а овен предназначен во всесожжение». Авраам же на это отвечал: «Такова участь лжеца, если он и правду скажет, ему не поверят…» 

«Оптимизм» сторонников ликвидации Гуш-Катифа – это та самая правда, которой нет, и не может быть никакой веры. Если вменяемые люди и способны разделить с левыми общую оптимистическую веру в светлое будущее Израиля (возможное в результате разгрома Гуш-Катифа), то это чисто фенотипическое сходство. Если у Израиля имеется какое-то будущее, то оно имеется вопреки, а не благодаря «размежеванию».

 

 

Призрак исламизма

 

 

Очевидно, что «удачный» разгром Гуш-Катифа явится решающим испытанием для последнего оплота сионистского движения – религиозного сионизма. Некоторые предвещают крушение этого движения, размывание его приверженцев на светских и харейдим.

Действительно, достаточно обратить внимание на то, что с одной стороны поселенцы по преимуществу носят вязаные кипы, а с другой, что в пределах «зеленой черты» практически не существует городов, населенных исключительно религиозными сионистами (что характерно для «харейдим»). Религиозные сионисты сделали ставку на «территории», и с их утратой эта община по идее должна распылиться и физически и духовно. 

Отчасти такой процесс действительно можно ожидать. Однако, на мой взгляд, этот «малый остаток» не только не исчезнет, но при любом раскладе превратится со временем в единственную основу еврейской государственности. Ведь только эта группа по-настоящему понимает, что у евреев нет будущего без государства Израиль, и у государства Израиль нет будущего без его связи с Богом.

Во всяком случае, если со временем вязаные кипы займут лидирующее положение, то они могут оказаться на месте в нужный час. Я имею в виду час, когда уже все человечество будет стоять перед выбором – быть ли ему поглощенным исламом или все же вступить в «войну цивилизаций».

Процессы, происходящие в Израиле, невозможно рассматривать изолировано в отрыве от глобальной человеческой истории. События израильской и общечеловеческой истории активно влияют друг на друга.

Нет сомнения в том, что Норвежское соглашение привело к радикализации международного терроризма. Уступка террору в Израиле привела к небывалой его активизации во всем мире: без 13 сентября 1993 года, по всей видимости, не наступило бы 11 сентября 2001-го.

В этом отношении можно не сомневаться в том, что если Израиль отступит из Газы, то этот район превратится в крупнейший центр международного терроризма, а общая террористическая активность вырастет. «Удачная» депортация 9-го ава 5765 года сделает возможной цепь трагических событий 57??-х годов.

Сегодня в Европе по-прежнему не желают замечать бродящего по ней призрака, призрака исламизма. Это довольно характерный невроз - видеть опасность там, где ее нет (всемирный еврейский заговор) и не видеть ее там, где она действительно существует (джихад). Похоже, что европейцы переживают сегодня это невротическое состояние.

Не так давно я просмотрел художественный фильм, посвященный студенческому быту новой объединенной Европы. Я бы не стал досматривать этой ничем не примечательной ленты, если бы не любопытство: покажут ли нам хоть одного араба? В фильме фигурировали немцы, французы, испанцы, какой-то негр, фанатично преданный какому-то испанскому диалекту, и т.д., но при этом ни одно арабское лицо так и не промелькнуло. Такое насилие над статистикой - это ясный признак подсознательного страха. Если показать араба, то у зрителя испортится настроение, и он вспомнит, что его любимая Объединенная Европа готовится стать Халифатом.

Я вынужден признать, что достаточно велик шанс того, что так именно все и произойдет, т.е. что либеральное европейское сообщество втихую заместится исламистским и полностью прекратит свое существование. Тогда, по всей видимости, и Израиль, отступивший к «границам Освенцима», погибнет в огне апокалипсиса. Но если Запад в какой-то момент все же решится дать отпор, если объединенную Европу потрясет гражданская война, то она вполне может завершиться поражением исламизма. 

Разумеется, не нужно воображать, что вступление Запада в прямую конфронтацию с исламским миром благосклонно скажется на отношении Запада к Израилю. Свободный мир, воевавший с Гитлером, палец о палец не ударил для того, чтобы предотвратить геноцид еврейского народа. Но Гитлер все же был прикончен, а после поражения нацизма даже стало возможно создание государства Израиль.

Как бы то ни было, мы вправе надеяться, что Израиль отстоит свою независимость, что в условиях постисламской Европы израильские беженцы смогут вернуться в свои дома, если Шарон все же передаст их в руки террористов.

 

 

ЭВАКУАЦИЯ ИЛИ ДЕПОРТАЦИЯ?

 

Спор между правыми и левыми обычно преподносится в официальных израильских СМИ как спор между идеологами (даже фанатиками) и прагматиками: в то время как правые слепо цепляются за «почву», левые зорко предвидят демографическую опасность. Взгляд этот, разумеется, поверхностный. Даже те противники шароновского плана «одностороннего отделения», которые  верят, что в перспективе израильский суверенитет распространится на территорию от Нила до Евфрата, вовсе не требуют аннексии любого участка Эрец Исраэль, на который ступила нога израильского солдата. Они вполне сообразуются с текущей политической действительностью.

Достаточно напомнить, что никогда не встречалось противников вывода войск из Южного Ливана, которые бы обосновывали свою позицию тем, что эти территории относятся к Эрец Исраэль. В ход шли только соображения безопасности. А ведь следует заметить, что в Южном Ливане проживали дружественные Израилю христиане,  которые, возможно, вовсе не возражали бы против присоединения к Израилю. 

Разумеется, евреи селились и продолжают селиться на территориях Иудеи, Самарии и сектора Газа по праву. Это право до сих пор признавали неотчуждаемым не только поселенцы, но также все правительства и все юридические инстанции государства Израиль. 

Между тем это положение невозможно рассматривать в отрыве от того, что право евреев проживать в любой точке Эрец Исраэль отвергается  исламозависимым международным сообществом, что Израиль ведет с арабским миром войну на выживание, а главное, что в результате претворения в жизнь Норвежского соглашения Израиль оказался по рукам связан обязательством передачи территорий, обусловливая его разве что прекращением террора со стороны палестинцев (план «дорожная карта»).

Нет ничего удивительного, что в таких условиях почти не осталось израильтян, которые бы предполагали навсегда сохранить Гуш-Катиф в составе суверенного Израиля. Насколько я могу судить, ни один противник «одностороннего размежевания» среди депутатов Ликуда не возражает против передачи территории Гуш-Катифа арабам в случае достижения так называемого «мирного соглашения». Но как можно считать соглашение «мирным», если оно предполагает массовое изгнание евреев из своих домов в Эрец Исраэль? Не правильнее ли считать такое соглашение лишь очередным договором о прекращения огня?

В этом отношении односторонний план Шарона обладает определенным преимуществом перед любым «двусторонним» трансфером, так как он лишен двусмысленности: война не объявляется миром, а по-прежнему признается войной. Уже и на том спасибо.

Как бы то ни было, но Шарон пытается представить дело именно так. В Ликуде вдруг припомнили, что в свое время Зэев Жаботинский требовал эвакуации Тель-Хая, так как считал, что его жители не в состоянии защитить себя от нападения арабских банд.

Попытка представить ликвидацию Гуш-Катифа как эвакуацию – в целом остроумный ход. Ведь бесспорно, что в ходе войны можно не удержать ту или иную территорию, а отступая,  армия не может не эвакуировать находящееся там мирное население. Однако между Тель-Хаеем и Гуш-Катифом имеется существенное отличие: в случае Тель-Хая эвакуация встала на повестку дня, потому что все общество не могло обеспечить защиту этой точки. Сегодня же, по мнению сторонников шароновского плана, все общество якобы оказывается в опасности из-за одной отдельной точки.

Подход этот достаточно спорен, чтобы не сказать порочен: стойких и мужественных людей, принявших на себя основную долю террористических нападений, выгоняют из их домов в надежде на то, что гораздо менее мужественным людям не придется таких нападений испытывать. От такого  прожекта не только дурно пахнет, но и веет угрозой тотальной деморализации.

Но не об этом сейчас речь. Допустим, что мы имеем в виду настоящую эвакуацию, которая даже предполагает возможность вернуться на оставленные территории при изменении обстоятельств. Попытаемся рассмотреть собственную внутреннюю логику такого подхода. Она очевидно предполагает, что речь идет не о банальном военном поражении, когда решение об отступлении принимается по преимуществу военными. Речь идет о ситуации, при которой окончательное слово принадлежит исключительно политическому руководству. Ведь тут приходится учитывать не только военные, но и множество «гражданских» факторов. Для принятия решения о выходе из того или иного района в расчет приходится принимать не только и не столько количество минометов и поясов смертников, сколько международное давление, демографические прогнозы и т.д.

Таким образом, в конечном счете необходимость и глубину отступления должны определять правительство и Кнессет.

В общем виде с этим положением можно согласиться. С чем же тогда связаны ширящиеся протесты правых, призывающих к гражданскому неповиновению и даже к нарушению воинского приказа? Почему в глазах огромного числа израильтян  готовящееся выселение жителей Гуш-Катифа выглядит все же потрясающей воображение депортацией, а не горькой, но оправданной эвакуацией?

Прежде всего, разумеется, потому что они считают эту жертву совершенно напрасной. Если сначала еще можно было поверить, что своим планом Шарон пытается подменить «дорожную карту», то сегодня план «одностороннего размежевания» повсеместно преподносится как первый этап этой самой «дорожной карты». Как бы то ни было, политический смысл плана «одностороннего разделения» недоступен пониманию множества израильтян, искренне стремящихся усмотреть в нем положительные политические аспекты.

И все же главное не в этом. Главное, что решение правительства и Кнессета при внешнем соблюдении демократических процедур «со стороны» выглядит навязанным грубой силой. Ни у кого не вызывает сомнения, что и правительство и Кнессет приняли план Шарона не по внутреннему наитию, а под воздействием тех манипуляций и того беспрецедентного давления, которые развил глава правительства.

Нет сомнения в том, что если бы Шарон согласился на референдум, и этот референдум выразил бы доверие его плану, все равно бы осталась определенная группа населения, которая продолжала бы протестовать. Однако масштабы этих протестов были бы на порядок ниже.

В настоящей же ситуации картина ожидается поистине драматическая. Пассивное сопротивление выселению будет носить массовый характер, отказы выполнять приказ также будут многочисленны, а главное - мотивация выполнения такого приказа будет настолько низкой, что можно серьезно ожидать сворачивания депортации и досрочных выборов.

Лучшие израильские граждане окажутся за решеткой, как нарушители драконовского «закона о размежевании», а армия лишится своих лучших командиров. Однако важно понимать, что это произойдет не во имя «Эрец Исраэль», а во имя того, чтобы подобные решения принимались при наличии широкого консенсуса и с соблюдением минимальных демократических требований.

К сожалению, Шарон перенял не только общую капитулянтскую направленность так называемого «наследия Рабина», но и его хамскую манеру администрировать.  Проводя свою политику за счет внекоалиционной поддержки антисионистских арабских партий, Рабин заявлял поселенцам, что они могут крутиться как пропеллеры – его это не колышет.

До каких пор Шарон будет продолжать сохранять эту рабиновскую «безмятежность», столь разрушительную для нации?  

Если в результате ословской авантюры отступление действительно оказалось неизбежным, то эта неизбежность должна сознаваться подавляющим большинством израильтян. Только в этом случае изгнание мирных граждан из их домов может сойти за (сохраняющую лицо) эвакуацию, а не будет выглядеть преступной депортацией, осуществляемой по заказу международного антисемитизма.

    

 

 

 

 

ГРАНИЦЫ  ПРИМЕНИМОСТИ  ТРАНСФЕРА  (21.10.2004)

 

 

Недавно группа израильских юристов выступила с протестом против шароновского плана «одностороннего размежевания», предусматривающего депортацию еврейского населения сектора Газа. Правозащитники именуют этот план «этнической чисткой» и намерены подать апелляцию в Высший суд справедливости.  Эти юристы находят массовое насильственное изгнание населения грубейшим нарушением международного права и утверждают, что принятие Кнессетом закона, позволяющего депортировать тысячи людей из их домов, выведет Израиль из семьи цивилизованных стран.

Что говорить, насильственная депортация мирного населения в первую очередь ассоциируется у нас с изгнанием евреев из Испании, или с переселениями народов, которые осуществлялись тиранами древности, а в недавнее время тем же Сталиным.

Между тем невозможно отрицать, что, во-первых, любое государство обладает определенным правом ограничивать свободу местопроживания своих граждан, а во-вторых, что в рамках политических соглашений обмен населением не только производился в относительно недавнее время, но и был весьма эффективен. В частности, перемещение греческого и турецкого населения при разделении Кипра привело к политической стабилизации на этом острове.

Как бы то ни было, существует немало людей, полагающих, что в исключительных случаях для решения затяжных межнациональных конфликтов трансфер правомочен.

В детстве я жил в районе, где было много деревянных домов, которые в какой-то период стали сносить для того, чтобы возвести на их месте высотки. Переселение жителей деревянных сооружений было именно массовым, но все – в том числе дети – относились к нему с пониманием, а главное, никто никогда не считал подобного рода переселение нарушением прав человека в СССР.

И это не удивительно, подобная практика наблюдается повсеместно. В самых развитых демократиях мира жители дома будут выселены насильственно (если они откажутся съехать по доброй воле), в том случае если власти примут решение провести через это место магистраль. Компенсация, разумеется, предусматривается.

Но ведь политические соображения заведомо более значимы, чем соображения муниципальные! В этом отношении трансфер, обеспеченный серьезной законодательной базой, выглядит не нарушением прав человека, а таким их ограничением, которое в ряде случаев находится в полной компетенции властей.

Реагируя на требование Великобритании депортировать еврейских поселенцев, Эльяким Хаэцни как-то предложил министру иностранных дел Великобритании Стро решить с помощью трансфера конфликт между католиками и протестантами в Ирландии. Министр возмутился: в Англии так не принято, «Мой дом – моя крепость» и т.д.

Между тем за требованием европейцев депортировать еврейских поселенцев все же стоит некоторое правовое обеспечение, и нужно думать, что в условиях, когда от депортации будет зависеть судьба самой постмодернистской Европы, то и она может не побрезговать этим средством.

Оставлять жителей Белфаста в своих домах можно сколь угодно долго, поскольку данный конфликт локальный. Но когда возникает угроза существования всей нации, правила игры меняются, и правительства нередко чувствуют себя вправе пойти на крайние меры. Так, например, в годы Второй мировой войны США интернировали проживающих на их территории японцев.

В настоящий момент во многих европейских странах стремительно растет мусульманское население, которое в целом отказывается от полноценной интеграции в окружающее их сообщество и по существу использует демократические свободы для их упразднения. Можно допустить, что в какой-то момент коренные европейские народы потребуют от мусульманской общины самых жестких и однозначных знаков лояльности демократическим ценностям, а лиц, не пожелавших давать таких знаков,  лишат гражданства и депортируют. Ведь ясно, что временное ограничение некоторых свобод заведомо предпочтительнее их полного и окончательного демонтажа в рамках Европейского халифата.

В свете сказанного создается впечатление, что израильские юристы, пытающиеся защитить поселенцев сектора Газы общим осуждением трансфера, оказывают Израилю медвежью услугу. С одной стороны, общество не должно забывать, что арабское население, вынашивающее идею уничтожения еврейского государства, по праву может поплатиться за это изгнанием из Эрец Исраэль. А с другой стороны, оно должно отдавать себе отчет в том, что еврейские поселенцы как раз вправе оставаться в своих домах. Они вправе оставаться в них не на основании «общегуманитарных» соображений, а на основании соображений религиозной свободы.

Мы выяснили, что если власти приняли решение провести магистраль для удобства всего общества, то жители тех районов, через которые пройдет магистраль, должны подчиниться решению и покинуть свои дома.

Однако если выяснится, что при проведении магистрали должен быть разрушен какой-либо архитектурный памятник или, более того, культовое сооружение, собирающее миллионы паломников, то можно не сомневаться в том, что магистраль будет проведена в ином месте.

Мы знаем, что в течение десятилетий не для удобства жителей Иерусалима, а ради лишь одного умиротворения религиозно-националистических амбиций арабов систематически разрушаются следы еврейского присутствия на Храмовой Горе. Один из самых важнейших археологических памятников человечества и центральное культовое место иудаизма подвергается уничтожению, но вопреки всем своим представлениям и нормам цивилизованное сообщество закрывает на это глаза.

В рамках данной статьи нет возможности рассматривать вопрос, как так случилось, что все правительства мира, включая правительство Израиля, попустительствуют осуществлению этого величайшего варварства. Между тем я хочу обратить внимание, что изгнание еврейских жителей сектора Газа из их домов относится в первую очередь к такого рода варварству, а не к кажущемуся нарушению гражданских прав.

Если бы еврейские жители сектора Газа были его рядовыми уроженцами (большая часть поселенцев – это дети, т.е. именно «уроженцы»), каковыми являются их арабские соседи, поднимать вопрос об их изгнании было бы легитимно, как легитимно поднимать вопрос о сносе целых деревень при расширении города. Но они не обычные жители – они евреи, которые проживают в Эрец Исраэль, а значит совершают основную – обуславливающую все прочие – заповедь иудаизма.

Земля Израиля на языке всех народов именуется Обетованной землей, обетована же она именно евреям, и они – вне всякой политики - имеют полное право на ней селиться.

Религия, разумеется, должна быть отделена от государства, и религия не вправе предписывать государству, как ему поступать. Но в отношении проживания евреев в Эрец Исраэль речь идет не о религиозном диктате, а именно об обеспечении прав верующих.

Иудаизм - это религия определенного народа, которую этому народу предписано исповедовать на определенной земле. Проживание еврея в Эрец Исраэль – это неотчуждаемый элемент его религиозных прав.

«Да пребудет человек в стране Израиля даже в городе, где большинство язычники, а не за ее пределами, даже в городе, где все жители – сыны Израиля. Это учит тому, что проживание в Стране Израиля равноценно всем заповедям Торы» (Тосефта. Авода Зара 5.3). А р.Шимон б.Элазар и вовсе сказал: «Сыны Израилевы за пределами страны – идолопоклонники».

Состояние еврея в странах рассеяния – это заведомо страдательное, промежуточное, случайное, ущербное состояние. Еврей, обитающий вне Эрец Исраэль, в глубине души намерен или репатриироваться (пусть хотя бы в лице своих потомков), или ассимилироваться.

Итак, по отношению к евреям, поселившимся в Эрец Исраэль, в том числе в Иудее, Самарии и секторе Газа, депортация является мерой совершенно неприемлемой, потому что по своей сути она направлена на упразднение иудаизма, т.е. одной из мировых религий, а тем самым и иудеев, что является геноцидом.

Оставим в стороне всякую политику. Оставим в стороне даже вопрос о государственных границах Израиля. Учитывая уникальные особенности иудаизма, мировое сообщество должно было бы выработать специальный закон, обеспечивающий иудеям право проживания в любой точке Эрец Исраэль независимо от того, чей суверенитет распространяется на данный участок ее территории - израильский, иорданский, английский, американский, ливанский, сирийский и т.д. Согласуясь с общей логикой международного права, евреям должен был бы автоматически предоставляться вид на жительство в Иудее, Самарии, секторе Газа, Южном Ливане, на плате Голан и в Иордании.

Содействовать еврейскому присутствию в пределах культовой Эрец Исраэль – это такая же прямая обязанность мирового сообщества, как предотвращать разрушение архитектурных памятников Храмовой Горы. Я повторяю, этот вопрос находится вне всякой политики, это вопрос прав верующих – нетто.

Можно переселить ирландских католиков или протестантов, и этим ни в коей мере не  нарушатся их права верующих. Но в отношении иудеев этого сказать нельзя. Иудеев можно перемещать по всему земному шару наравне с представителями всех прочих религий, но из Эрец Исраэль их изгонять недопустимо.

 

 

 

ЗАГАДКА  АРИЭЛЯ  ШАРОНА  (10.08.04)

 

 

Ликудовский план палестинской автономии - как это ясно видно сегодня - таит в себе даже большую угрозу Израилю, нежели Норвежское соглашение (как говорится, за что боролись, на то и напоролись).

 

 

Деструктивный план

 

 

План Шарона, предполагающий трансфер всех еврейских жителей сектора Газа и четырех поселений северной Самарии, вызывает самые тяжелые сомнения относительно его оправданности.

Фактически изгнание еврейского населения из Гуш-Катифа производится в обмен на включение Ариэля внутрь оградительных сооружений, что вроде бы правительство и без того решило осуществить. Правда, прозвучало  также заявление президента США, что арабские беженцы 1948 года не должны возвращаться на территорию Израиля, и что следует учитывать демографические изменения, произошедшие с 1967 года. Но как можно соразмерить политическое заявление общего характера с депортацией тысяч евреев?

Ведь дело не только в том, что отступление не может не восприняться арабским миром как явный признак разложения «сионистского образования», что подстегнет террор и поднимет мораль исламистов. Дело в том, что этот процесс действительно рискует обернуться таким разложением, так как он ведет к делегитимации всего сионистского движения. Запланированное Шароном бегство из Гуш-Катифа по логике вещей угрожает спровоцировать глобальное отступление, которое при этом рискует завершиться даже не у «зеленой черты», а у побережья Средиземного моря.

В свое время я обратил внимание на то, что Гуш-Катиф удивительно напоминает Израиль и по форме, и по расположению, и по масштабу окружающих его арабских массивов. В этой связи я писал, что «в Гуш-Катифе невольно видится некий малый Израиль, Израиль в Израиле. И тот израильтянин, который хочет выселить Гуш-Катиф, надеясь тем самым сохранить свой дом, на самом деле выселяет самого себя».

Это подобие, разумеется, чисто внешнее. Трансфер евреев из любой точки Эрец Исраэль чрезвычайно опасен. В отношении Гуш-Катифа просто бросается в глаза, что он выглядит как модель Израиля, а стало быть тот кто бьет по нему, по всем законам симпатической магии, бъет по всей стране.

В целом я готов согласиться с тем, что законы магии над Израилем не властны, и по большому счету изгнание поселенцев из Гуш-Катифа не более опасная затея, нежели их изгнание из любого другого района страны.  Но в этом деле главное начать.

Если изгнание состоится, то можно не сомневаться в том, что в самое ближайшее время мы услышим голоса о необходимости восстановления «исторической справедливости» и полного расформирования «сионистского образования».

Разумеется, эти разговоры не прекращались с момента провозглашения еврейского государства, однако после бегства из Гуш-Катифа они способны возобновиться на совершенно ином уровне. Причем о «восстановлении исторической справедливости» в полный голос заговорят на этот раз не только в арабских странах, но и в Европе, и, разумеется, в самом Израиле.

Итак, запланированное Шароном отступление не дает почти ничего осязаемого, но угрожает полной утратой сионистского смысла. Причем вся эта кампания ведется на фоне небывалого национального раскола и весьма серьезного правительственного кризиса, угрожающего досрочными выборами.

Происходящее не может не вызывать вопроса: что, собственно, случилось? Зачем Шарон все это затеял? Чем вызвано столь драматическое перерождение правого лидера в леворадикального? Ведь Шарон мог преспокойно править до конца каденции? Недоумения относительно выдвинутого главой правительства плана усугубляются также и его экстравагантным поведением.

 

Маневры «Бульдозера»

 

Смещение Шарона влево началось не сейчас. В предвыборных речах Шарон неоднократно выражал приверженность идее создания палестинского государства. При формировании коалиции Шарон стремился создать правительство национального единства, а после того как «Авода» отвергла его предложение, сформировал правительство в коалиции с «Шинуем» вместо религиозных партий с тем же количеством мандатов, т.е. стабильному национальному правительству он исходно предпочел «центристский» винегрет.

Вскоре после выборов Руби Ривлин с прискорбием сообщил о намерении Шарона ликвидировать 13 поселений в Иудее и Самарии (но еще не в секторе Газа).

Заявление, сделанное Шароном 18 декабря 2003 года в его герцлийской речи, когда он объявил о своем намерении уничтожить крупный поселенческий блок в секторе Газа, выглядело, разумеется, неожиданно, но вполне укладывалось в рамки новых политических тенденций главы правительства, пришедшего к власти в качестве противника одностороннего отступления из сектора Газа. 

Далее начались обычные в таких случаях маневры: Шарон отправился в Вашингтон и привез оттуда расплывчатое заявление американского президента относительно «необратимых демографических изменений», одновременно предполагающее... замораживание строительства во всех поселениях Иудеи и Самарии.

Угрожая письмом американского президента, Шарон выбил из строптивых министров согласие поддержать его план. Однако этот план все же оказался провален членами «Ликуда».

Здесь, вроде бы, все варианты разумного поведения были исчерпаны. Шарону оставались только две возможности: подать в отставку, или продолжать руководить страной в соответствии с выработанной ранее программой правительства.

Но Шарон потребовал от правительства принять его план, что (с некоторыми оговорками) и было достигнуто благодаря беспрецедентному увольнению двух министров накануне голосования. Причем это создало столь кризисную обстановку, что с той поры правительство находится на грани распада, а парламент на грани роспуска и досрочных выборов.

Мы вправе изумиться, как может один из виднейших сторонников поселенческой политики упорно разрушать дело своей жизни, причем, вроде бы, без каких-либо видимых причин? Зачем он стремится воплотить в жизнь леворадикальный план бескорыстного заклания поселений сектора Газа, причем ценой невиданного раскола израильского общества?

Поведение Шарона в такой мере лишено какого-либо рационального основания, что невольно вкрадывается сомнение, а вдруг оно действительно было вызвано желанием предотвратить возбуждение против него уголовного дела?

И все же трудно поверить, что в вопросах существования Израиля авторитетный государственный муж будет руководствоваться личными, а не государственными интересами. Но если государственными, то какими?

 

Изнанка ликудовского  плана

 

После конференции в Аккабе я предположил, что Шарон - это израильский Кутузов, который, как мы знаем, единолично вопреки всему командованию принял решение отдать французам Москву и тем самым спас армию и Россию. И при всем том, что сегодня Шарон скорее напоминает Бонапарта, я готов пофантазировать на тему того, чем бы мог в своем странном поведении руководствоваться Шарон, являйся он все же Кутузовым?

Мы видим, что антисемитизм повсеместно усиливается, принимая все более угрожающие и агрессивные формы. Сегодня обстановка в мире все более напоминает ту, которая воцарилась в преддверии Второй мировой войны. Израиль демонизируется не только арабской прессой. Сегодня солидные европейские газеты не стесняются писать, что «Мосад» знал о планирующихся терактах 11 сентября, но сознательно скрыл это от США; что Израиль спровоцировал войну с Ираком, что Шарон ничем не лучше Хусейна и Бин-Ладена и т.д.

20 июля большинством в 150 голосов против 6 при 10 воздержавшихся Генеральная ассамблея ООН проголосовала против права Израиля возводить (жмущиеся к «зеленой черте») оградительные сооружения, т.е. против элементарного права на самооборону.

Представим себе, что бы случилось, если бы вместо Норвежского соглашения (направленного на создание палестинского государства), между Израилем и палестинцами было бы достигнуто какое-то соглашение в рамках мадридских переговоров, ориентировавшихся на создание подлинной автономии. В результате такого соглашения палестинцы оказались бы сегодня гражданами не «государства в пути», коим считается арафатовская «автономия», а гражданами настоящей автономии, т.е. воспринимались бы всем миром как израильские граждане с ограниченными правами.

Не нужно быть ясновидцем, чтобы догадаться, что все то международное давление, которое направлено ныне на создание палестинского государства, сконцентрировалась бы на противоположной задаче - а именно на превращении Израиля в государство двунациональное. Ведь любой антисемит предпочтет изящное и надежное демократическое решение еврейского вопроса любому другому решению.

Предоставление права палестинским арабам быть избранными в Кнессет  стало бы непререкаемым требованием арабского мира, «всего прогрессивного человечества», Квартета, а в конечном счете и главной метлы - СБ ООН.  Причем разделить страну между евреями и арабами Израилю бы уже никто не позволил, как не позволяют разделиться никакой другой стране, как, например, Ираку или Кипру.

Отмечу попутно, что в отношении Кипра ситуация сложилась совершенно абсурдная: разделение этого государства, сопровождавшееся компромиссным переселением греков и турков в разные части острова, привело к долгожданной стабильности..., но мировое сообщество шантажирует оба народа, отказывая им в праве вступления в ЕС, в том случае если они вновь не объединятся!

Уж если так поступают с безобидными киприотами, то можно себе представить, какое давление было бы оказано на Израиль, окажись он сегодня в аналогичной ситуации!

Разумеется, тот антисемитский мир, в котором мы обнаружили себя сегодня, в значительной мере был порожден Норвежским соглашением. Возможно, было бы преувеличением сказать, что Рабин разбудил Бин-Ладена, но то что его союз с Арафатом послужил катализатором всемирной радикализация ислама – это безусловно.

Да, тот мир, в котором Израиль оказался после подписания Норвежского соглашения - принципиально другой мир, чем тот, в котором он вел мадридские переговоры о палестинской автономии. В этом новом мире Израилю приходится испытывать удесятеренный прессинг мировых держав, склонных видеть в его существовании главную причину мировой нестабильности.

И все же это не значит, что не повстречайся Рабин с Арафатом на лужайке Белого Дома, процесс не двигался бы сам по себе в том же направлении. В этом отношении ликудовский план палестинской автономии - как это ясно видно сегодня - таил в себе даже большую угрозу Израилю, нежели Норвежское соглашение (как говорится, за что боролись, на то бы и напоролись).

Единственным национальным проектом Израиля мог быть только проект Рехавама Зэеви (Ганди), предполагающий экономическое стимулирование арабской эмиграции. Этот принцип полностью оправдал себя в масштабе восточных районов Иерусалима, где арабы и поныне продают евреям свои дома по ценам чуть выше рыночных и далее бегут за границу. Если бы Израиль имел достаточную волю к жизни, он выбрал бы этот план, а не сомнительные прожекты «Ликуда».

Как бы то ни было, бегиновский план палестинской автономии, казавшийся всего лишь «малоперспективным» при Шамире, при Шароне выглядит опасной авантюрой.  В этом отношении стремление Шарона изменить программу «Ликуда» и признать право палестинцев на собственное государство вполне понятно. Не исключено, что план «одностороннего размежевания» зародился в русле этого же самого стремления.

Вполне возможно, что в современном мире вызревают условия для изменения модели «мирного урегулирования» на Ближнем Востоке, а в этом случае действия Шарона (независимо от того, согласны мы с ними или нет) приобретают вполне рациональный характер.

Во всяком случае, мне трудно предложить какую-либо еще вразумительную разгадку последних политических инициатив Ариэля Шарона.

 

 

 

 АМЕРИКАНСКАЯ  МЕЧТА  (18.03.2004)

 

Перед лицом такого «одностороннего размежевания», которое грозит искоренением еврейского присутствия из Эрец Исраэль, план превращения Израиля в американский штат начинает выглядеть вполне привлекательным. Если за истекшие 37 лет мы не построили в Иорданской долине второго Тель-Авива, то пусть там уж лучше будет выстроен второй Нью-Йорк, чем вторая Газа.

 

 

Мы не знаем точно всех деталей шароновского плана «одностороннего размежевания». Между тем кое-что мы определенно знаем, а именно, что ему прочат статус «американского плана».  В самом деле, ведь если президент Буш выразит согласие очистить от еврейского присутствия сектор Газа в обмен на аннексию Израилем каких-то участков Иудеи и Самарии,  то тем самым шароновский план превратится в план американский, а план «дорожная карта», даже при всем его международном статусе, утратит свое былое значение.

Нет никаких признаков того, что США заинтересованы поддержать идею такого обмена. Напротив, мы слышим, что США возражают против любых «односторонних шагов», и встреча Шарона с Бушем постоянно откладывается.

Между тем, мне бы хотелось в данном случае обратить внимание не столько на сам шароновский план и на его перспективность, сколько на эту его заведомую несамостоятельность. В сущности, это вообще не план, а лишь рекомендация, предлагаемая Израилем Соединенным Штатам. Если американцы ее одобрят – дело пойдет, и поселенцев депортируют, не одобрят – все останется так, как есть.

Быть может одним из самых существенных изменений, которые претерпел Израиль за последнее время, и особенно за прошедший год - стала утрата собственного суверенитета.

Разумеется, действия Израиля всегда существенно зависели от давления мирового сообщества, но до сих пор наша страна все же сохраняла самостоятельность политических решений. Например, Бегин распространил на Голаны действие израильского законодательства не когда ему вздумалось, а выбрав для этого благоприятный  момент. Однако при этом Бегин все же не дожидался того, чтобы ему благосклонно кивнули из Вашингтона.

Теперь же угроза потерять нашего «стратегического союзника  - США»  превратилась в доминантный политический принцип. Создается впечатление, что других политических целей у еврейского государства просто не осталось.

Это замечают все. Так, на состоявшейся 5 января партийной конференции «Ликуда» выступил ветеран этой партии Шломо Кор (отец известного израильского филолога Авшалома Кора). В начале своей речи Шломо Кор заявил, что он первоначально хотел произнести ее по-английски, потому что нынешнее правительство понимает только то, что ему говорят на этом языке.

Однако об этой зависимости Израиля от США уже не только говорят. В соответствии с этой новой действительностью у нас начали даже и поступать. Так, совсем недавно работники мэрии города Лода направили письмо президенту США Джорджу Бушу, в котором они попросили его…  помочь получить свою зарплату, которая не выплачивается уже несколько месяцев. Авторы письма пожаловались президенту США на израильского главу правительства. Они сетовали на то, что Шарон не желает слышать об их тягостном положении и не обращает внимания на голодающих детей. Но в то же время он внимательно прислушивается ко всякому слову, исходящему из Белого Дома.

Месяц назад Совет поселений Иудеи, Самарии и сектора Газа приступил к созданию лобби в сенате и конгрессе США для защиты своих интересов.

Заместитель председателя Совета поселений Шауль Гольдштейн вылетел в Вашингтон, где провел ряд встреч с американскими парламентариями, пытаясь убедить их в том, что шароновский план «одностороннего размежевания» является капитуляцией перед террором, и его не следует поддерживать. 

Но может быть тогда Израилю стоит отбросить всю эту двусмысленность и начать переговоры «по существу», т.е. переговоры о включении Израиля в состав США?!

В шутку Израиль называли 51-ым штатом уже давно. Но так израильтяне острили тогда, когда чувствовали себя сильными и независимыми, когда  писали на футболках:  "Не бойся, Америка! Израиль с тобою". Теперь не до шуток. Теперь мы больше не можем служить предметом для подражания ни для одной нации мира.

Помнится, несколько лет назад на страницах «Вестей» велась жаркая полемика относительно включения Израиля в состав США. Поводом послужила статья Анатолия Викторова "Штат Израиль" (Вести 25.12.97), написанная в смердяковской манере и не вызывавшая ни у кого особых симпатий.

Однако перед лицом такого «одностороннего размежевания», которое грозит искоренением еврейского присутствия из Эрец Исраэль, план превращения Израиля в американский штат начинает выглядеть вполне привлекательным.

Если за истекшие 37 лет мы не построили в Иорданской долине второго Тель-Авива, то пусть там уж лучше будет выстроен второй Нью-Йорк, чем вторая Газа. Пусть уж там лучше селятся белокурые баптисты, чем черноусые террористы. Спасибо уже и за то, что Иудея не превратится в юденфрай. В этом случае сохраняется хоть какая-то сионистская перспектива.

Если евреи обнаружили полную неспособность управлять государством и ведут его к гибели, то может быть действительно стоит передать бразды правления тому народу, у которого это хорошо получается? По крайней мере, до тех пор пока не придет Машиах? Вот и рав Кук пишет, что до тех пор пока политика будет оставаться грязным делом, предпочтительнее, чтобы ей занимался Эсав, а не Израиль («Орот». Милхама.3.)

Причем американцы тут - народ совсем не случайный. Недавний опрос показал, что две трети граждан США верят во все то, что написано в ТАНАХе (в том числе  в рассечение вод Тростникового моря). По этому показателю американцы явно опережают израильтян, и уже за одну свою веру заслуживают того, чтобы стать хранителями Обетованной Земли.

Уж если Израиль довел себя до полного политического банкротства, то Шарону следует торговаться с Бушем не за разгром Гуш-Катифа ради аннексии Маале-Адумима и Гуш-Эциона (о чем договорился даже Бейлин с Абед-Рабу), а о переводе всей Эрец Исраэль под суверенитет США в обмен на сохранение всех еврейских поселений на их местах. Вести такие переговоры было бы и честнее и разумнее.

 

 

ГУШ-КАТИФ  КАК  СИМВОЛ  И  МОДЕЛЬ  ИЗРАИЛЯ  (04.12.2003)

 

 

Гуш-Катиф можно было бы назвать моделью и даже прообразом Израиля. Действительно, Гуш-Катиф удивительно напоминает Израиль и по форме, и по расположению, и по масштабу окружающих его арабских массивов. Взглянем на карту: как и весь Израиль, Гуш-Катиф с западной стороны выходит к Средиземному морю, с южной стороны он граничит с Египтом; с северной стороны с арабским анклавом, соизмеримым с Ливаном и Сирией, а с востока - с анклавом, вполне соразмерным с Иорданией.

 

 

 

В ходе обсуждения планируемых Шароном «односторонних шагов»  заместитель министра внутренней безопасности Яаков Эдри («Ликуд») заявил, что он поддерживает идею эвакуации израильтян не только из поселения Нецарим, но и из Гуш-Катифа. 

О необходимости депортировать Гуш-Катиф нам прожужжали уши еще при Рабине. Сразу же после подписания Норвежского соглашения архитекторы «Нового Ближнего востока» стали внушать израильтянам неизбежность разрушения по меньшей мере части еврейских поселений за пределами «зеленой черты». Но в первую очередь это касалось 11-12 компактно расположенных поселений сектора Газа.

На протяжении долгих лет около семи тысяч проживающих здесь евреев изображались левыми израильскими политиками главным препятствием на пути к миру. Стоит их изгнать из своих домов, как мир волшебным образом утвердится на Ближнем Востоке. 

После того, как в 2000 году Арафат объявил Израилю террористическую войну, Гуш-Катиф стал одним из самых неспокойных мест в Израиле. В преддверии Нового 5674 года пресс-служба ЦАХАЛа сообщила, что в течение трех лет интифады (интифада началась в Новый еврейский год) арабами было совершено более 20 тысяч террористических актов. Эта статистика включает акции террористов смертников, взрывы автомобилей, начиненных взрывчаткой, обстрелы из огнестрельного оружия, обстрелы ракетами и минометами, линчевания, нападения с использованием холодного оружия и забрасывание камнями.

При этом оказалось, что только 4 процента этих терактов были произведены в пределах «зеленой черты», т.е. на территории «суверенного» Израиля. Остальные 96 процентов были совершены на «территориях»: 42 процента в Иудее и Самарии и 54 процента - на территории сектора Газа!

Не все эти теракты, разумеется, были направлены против Гуш-Катифа. Кроме него, имеется Нецарим, имеются северные поселения. И все же ясно, что львиная доля от этих 54 процентов досталась Гуш-Катифу. Таким образом оказывается, что  небольшая территория в 15 километров длиной и  в 3 километра шириной притягивает на себя половину террористической активности! 

Но разве это повод для отступления? Наоборот. Отступить в такой ситуации - это значит самым решительным образом подстегнуть террор.

Но может быть, существуют какие-то другие мотивы для уничтожения  этого компактно заселенного евреями цветущего участка Эрец Исраэль?

Вроде бы нет. В отличие от некоторых поселений Иудеи и Самарии, которые Шарон угрожает депортировать, так как они препятствуют созданию единого палестинского образования, Гуш-Катиф  никому не мешает. Гуш-Катиф никоим образом не нарушает единое арабское пространство (отрезанное от Хан-Юнеса и Рафияха арабское население, живущее вдоль самого побережья, немногочисленно).

Но может быть тогда дело в том, что мы несем в Гуш-Катифе неоправданно высокие потери? Ничуть не бывало. У меня нет точной статистики, но хорошо известно, что проникновения террористов в сам Гуш-Катиф происходят крайне редко.

Нам часто ставят в пример чудо-забор, окружающий сектор Газу и защищающий Израиль от тысяч «шахидов», изнывающих от желания проникнуть в какое-нибудь израильское кафе, чтобы там взорваться.  Но при этом никто не упоминает, что как этот чудо-забор отделяет террористов сектора Газа от «Большого Израиля», он также отделяет их и от Гуш-Катифа. Гуш-Катифу угрожают лишь минометные обстрелы. С этой точки зрения, т.е. с точки зрения новой израильской мечты об оградительном заборе, Гуш-Катиф - это просто образец, это просто Израиль будущего!

Так что же побуждает израильских левых (а теперь уже, как выясняется, и некоторых правых) вынашивать мечты о разгроме этого еврейского анклава?

Если только высокая террористическая активность, то как я уже сказал,  все должно быть наоборот. Чтобы сдержать террор, Гуш-Катиф категорически противопоказано покидать. Трудно представить, что еще могло бы  так вдохновить террористов на продолжение своего кровавого пира, кроме как бегство евреев из Гуш-Катифа.

Разумеется, террористов вдохновит бегство евреев из любого места. Для того чтобы у международного терроризма открылось второе дыхание, достаточно депортировать один Нецарим.

Но дело в том, что Гуш-Катиф - это не просто одно из заселенных мест Святой Земли. Мало примечательный своей древней историей, этот анклав выделяется своим символизмом.

В сущности Гуш-Катиф можно было бы назвать моделью и даже прообразом Израиля. Действительно, Гуш-Катиф удивительно напоминает Израиль и по форме, и по расположению, и по масштабу окружающих его арабских массивов.

Взглянем на карту: как и весь Израиль, Гуш-Катиф с западной стороны выходит к Средиземному морю, с южной стороны он граничит с Египтом; с северной стороны с арабским анклавом, соизмеримым с Ливаном и Сирией, а с востока - с анклавом, вполне соразмерным с Иорданией.

Более того, число евреев, проживающих в Гуш-Катифе (7 тысяч), соотносится с числом арабов, окружающих этот анклав (1.5 миллиона), так же, как число израильтян (5 миллионов) соотносится с общим числом мусульман (1 миллиард). Иными словами в Гуш-Катифе невольно видится некий малый Израиль, Израиль в Израиле. И тот израильтянин, который хочет выселить Гуш-Катиф, надеясь тем самым сохранить свой дом, на самом деле выселяет самого себя.

Как на подопытном кролике можно изучить действие препарата, так на Гуш-Катифе можно исследовать жизнеспособность Израиля: если, добиваясь «статистического» снижения терактов, Израиль демонтирует поселения Гуш-Катифа, то и гибель «суверенного» Израиля будет предрешена.

Если Израиль желает выжить, он должен хранить Гуш-Катиф как зеницу ока. Гуш-Катиф должен стать полигоном израильской политики, бесценной политической лабораторией, в которой может быть испытана подлинность любого соглашения.

Если мирное сосуществование с арабами будет достигнуто для этой модели, то оно  будет достигнуто и во всем Израиле. Я бы даже позволил себе сформулировать следующую политическую аксиому: Мир Израиля с арабами может быть достигнут только в том случае, если предварительно он будет достигнут в одном отдельно взятом израильском анклаве - Гуш-Катифе.

И наоборот, если «мир» может быть достигнут только ценой изгнания жителей Гуш-Катифа, то это значит,  что в глобальном масштабе мир может быть достигнут лишь ценой самороспуска государства Израиль.

 

 

МИР ИЗ ТОПОРА  (02.09.03)

 

Десятилетию Норвежского соглашения посвящается

 

 

Выступая 25 августа на волнах Решет-Бет, председатель комисси кнессета по иностранным делам и обороне Юваль Штайниц («Ликуд») заявил, что для того чтобы заключить мир c палестинцами, прежде всего следует изгнать из Израиля не только Арафата, но и Абу-Мазена и вообще всю тунисскую банду (которую – добавим от себя - Рабин с Пересом запустили в Израиль под честное слово, чтобы когда-нибудь в будущем обсудить, на каких собственно условиях они впущены).  Согласно предложению Штайница, после изгнания ООП на территории Иудеи, Самарии и сектора Газа следует провести выборы и вступить в переговоры с новыми палестинскими избранниками. 28 августа ведущий телепередачи «Михайом ле-Махар» Эммануэль Гальперин, пригласивший Штайница для более подробного изложения этого плана, назвал его «планом Штайница».

С предложением выдворить Арафата вместе с десятками тысяч его сподручных трудно не согласиться и, план этот, несомненно, видится разумным не одному Штайницу. Однако если на него взглянуть с «общенациональной» перспективы, т.е. представить действия народа Израиля как действия единого политического субъекта, то «план Штайница» невольно вызывает ряд «иррациональных» ассоциаций.

 Однажды раввин посоветовал еврею, сетующему на тесноту, поселить в своем жилище козла. Еврей послушался, но через месяц пожаловался раввину, что совет не помог: стало даже теснее. «А теперь выставь козла» - посоветовал раввин. С той поры  жилище уже не казалось еврею тесным.

Но, пожалуй, даже больше чем этот еврейский анекдот, «план Штайница» напоминает русскую сказку о солдате, который сварил суп из топора. Солдат, оказавшийся на постое у скупой старухи, для того чтобы перекусить, предложил ей рецепт изготовления супа из топора. Заинтригованная старуха согласилась и стала по указанию солдата приносить продукты для заправки супа. После того как топор был удален, похлебка была с аппетитом съедена.

Предложение Штайница ясно показывает, что для Израиля Норвежское соглашение – это козел в перенаселенной квартире, а в еще большей мере топор в солдатском супе: Добавить ООП, удалить ООП – и мир готов.  

Израиль купился на предложение сварганить мир из союза с ООП, как в русской сказке старуха купилась на предложение сварить суп из топора.

Израиль устал от терроризма, на «территориях» полыхала интифада. Вот какие потери нес Израиль по данным Института Национального страхования: в 1986 году от рук террористов погибли 15 израильтян, в 1987 – 12, в 1988 – 18, в 1989 – 40, 1990 – 34, в 1991 – 101 (высокий показать этого года объясняется тем, что в это число включены все погибшие – в основном пожилые люди – от сердечных приступов, вызванных ракетными обстрелами со стороны Ирака). В год прихода Рабина к власти - в 1992 году погибли 34 израильских гражданина, 8 из них в Аргентине (для сравнения, напомню, что в 2002 году от рук террористов в Израиле погибли 456 человек).

В действительности к 1992 году интифада была полностью подавлена, террористы массами сдавались ЦАХАЛу, чтобы получить более мягкое наказание, но в глазах израильтян «земля горела под ногами агрессора», ХАМАС «поднимал голову» и т.д. и т.п. Что было делать? И тут пришел Рабин и предложил «сварить» мир из соглашения с ООП. Обалдевший от неожиданного предложения Израиль согласился попробовать. Психологическим мотивом здесь правда послужила не скупость, как в русской сказке, а усталость, но модель использовалась та же самая. Израиль «дал шанс» прославленному генералу, так же как старуха из русской сказки «дала шанс» солдату.

В результате не могло получиться ничего другого, кроме того, что получилось. Мрачный прогноз правых, прозвучавший сразу после подписания Осло, что когда-нибудь Ашкелон будет обстрелян катюшами из сектора Газа,  наконец, подтвердился. Ракета «Касам», упавшая 28 августа в промзоне Ашкелона недалеко от складов горючего,  явилась своеобразным праздничным фейерверком, посвященным десятилетию Норвежского соглашения, подписанного 13 сентября 1993 года.

Да, «альма матер» арабского терроризма - ООП никакого отношения к миру не имела, иметь не могла и соответственно ничего не могла прибавить к возможностям его достижения. Как выяснилось, даже наоборот: сильно Израиль от мира отдалила.

Русская сказка кончалась хорошо, скупость хозяйки была дезавуирована, и солдат вместе с ней вдоволь наелся. Но у всякой сказки бывают свои версии и варианты, в зависимости от «национальной почвы». На израильской почве сказка кончается не столь счастливо: суп выкипает (читай, территории уходят), крупа пригорает (деморализация крепчает), а несъедобный топор остается. Никто выдворять из Израиля «тунисскую банду» пока не собирается.

Между тем главное это даже не столько выдворить «тунисскую банду», сколько выдавить из себя тот пораженческий дух, который за годы «Осло» дошел до мозга костей израильтян. Ведь на смену «тунисской банде» неизбежно придут более «прагматичные» арабские политики, которые давно поняли, что Шимон Перес не шутил, когда говорил, что «мирными переговорами» из Израиля можно выбить гораздо больше, чем террором. Да и тот же Штайниц не отрицает, что после осуществления его плана по удалению «топора» настанет черед «болезненных уступок».

Но если Израиль сумеет добиться изгнания ООП, если «топор» будет извлечен, то не правильнее ли ликвидировать все последствия Норвежского соглашения и добиваться «болезненных уступок» как раз с арабской стороны?! По меньшей мере, ясно одно, мир наступит лишь тогда, когда в результате очередной военной победы Израиля на «болезненные  уступки» пойдут именно арабы, а не свыкшиеся с такого рода уступками евреи.

 

 

 

ВОЙНА И МИР  (07.08.2003)

 

Реальный образ Шарона невольно накладывается на литературный образ фельдмаршала Кутузова: почтенные умудренные жизнью седые генералы, которым на старости лет выпала честь решать судьбоносные вопросы своих народов. Трудно удержаться от этой аналогии – Кутузов, отдающий Москву и Шарон, признающий палестинское государство.

 

Решение Шарона принять план «Дорожная карта» выглядит со стороны необъяснимым абсурдом. «Правый» Шарон как будто решил повторить все ошибки своих левых предшественников, но только уже после того, как выяснилась их цена. В связи с этим шагом у многих невольно возникает лишь один образ - Израиль дважды наступает на одни и те же грабли.

Оставим даже в стороне такие мелкие абсурдные детали, как продолжающиеся теракты при объявленном «прекращении огня», или освобождение террористов Шароном вместо их ареста Абу-Мазеном. Главная нелепость состоит в том, что мы заранее знаем: единственное, до чего можно «додавить» наших «палестинских партнеров» в рамках этого плана, так это до той имитации преследования террористов, которую мы уже наблюдали на протяжении семи «тучных лет мира» (с 1993 по 2000) и цену которой мы хорошо знаем.

Что же касается решения Шарона признать палестинское государство, так оно и вовсе ничего кроме досады не вызывает. Отдал даром козырного туза.  Зачем он это сделал? Почему он отказался от позиции, которую отстаивал раньше с завидной последовательностью: прекращение террора должно предшествовать любому политическому шагу Израиля?

Председатель местного совета Биньяимин Пинхас Валерштейн считает, что Шарон поддался давлению. Разумеется, невежливо говорить президенту США: «Нет». Но ведь ничего другого кроме этого чувства неловкости на Шарона не давит. Эмбарго США против Израиля не введут, десант свой на пляжах Тель-Авива не высадят.

 Наконец, мы прекрасно помним, что на протяжении последних лет Шарон мог отстаивать свои требования, казалось бы, и в гораздо более тяжелых условиях.

Одновременно следует заметить, что при том, что абсурд происходящего сегодня столь же зрим, как и во времена Норвежского соглашения, Шарон не наталкивается на серьезное сопротивление правых. Создается впечатление, что они настолько не верят в возможность реализации этого плана, что просто не могут по-настоящему его испугаться и начать всерьез реагировать.

В этой связи невольно возникает ощущение, что если Шарон и уступил президенту Бушу, то только для того, чтобы тот сам  убедился, что никто кроме ЦАХАЛа с ХАМАСом бороться не может и не хочет.

 Трудно удержаться от мысли, что Шарон действительно решил предоставить возможность Бушу своими руками «поиграть» в урегулирование (согласовав с ним предварительно некоторые правила игры) для того, чтобы тот сам убедился, что «нерелевантными» в нашем регионе являются не только Рантиси и Арафат, но так же и Абу-Мазен с Дахланом?

Однако даже если это и так, то это трудно представить как простой «расчет». Во всяком случае, это такой расчет, который предполагает не только игру, но и искреннюю готовность к иному неблагоприятному исходу. Возможно, что Шарон руководствуется той глубинной политической мудростью, в отношении которой в Талмуде сказано: «Сердце царя в руке Всевышнего».

Это, разумеется, общая фраза. Сердца Рабина и Переса так же были в руке Всевышнего. А трудно найти политиков, которые бы изнасиловали здравый смысл в такой мере, как два этих нобелевских лауреата «мира».

Между тем в своем первом значении выражение «сердце царя в руке Всевышнего» предполагает именно вдумчивого политика, сообразующегося с действительностью, а не помыкающего ей. Политика становится продуктивной, когда властитель сознает свою связь с Промыслом, причем сознает не как свой произвол, а напротив, как отрешение от своего первичного политического стремления.

Нет сомнения, что Шарон искренне готов поделить Эрец Исраэль. Однако создается впечатление, что эту готовность он хочет использовать таким образом, чтобы при благоприятном стечении обстоятельств об этом разделении речь бы уже долго не всплывала.

В романе «Война и мир» Толстой постоянно возвращается к идее некоего исторического фатализма, который отдельный человек бессилен изменить. Истинная историческая личность должна, по Толстому, внимательно прислушиваясь к направлению исторического процесса, этому процессу посильно содействовать, но не предпринимать насильственных шагов.

Предельным антигероем, насильником провидения Толстой изображает Наполеона. Идеальным же воплощением глубокого политика, умеющего повивать родовыми схватками истории и мудро прислушиваться к ее ходу, Толстой вывел Кутузова.

Представленный в романе Кутузов понимает, что усилия людей тщетны, и что надо лишь следить за самим ходом происходящих процессов, чтобы жестче проучить того, кто историю насилует.

Кутузов поддается уговорам государя и соглашается дать французам сражение. Сам же он говорит князю Андрею перед битвой при Бородино: «Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так и сказал графу Толстому и просил передать это государю».

Разумеется, Кутузов понимает, что нанесет врагу страшную рану, и именно поэтому соглашается дать это сражение. Но сам, по своей воле, он бы в него едва ли вступал.

Однако в одном случае Кутузов все же настаивает на своем. На совете в Филях фельдмаршал принимает решение сохранить армию и оставить Москву. Пожалуй, единственное решение, на котором он в силу своего положения настоял.

Сегодня реальный образ Шарона невольно наложился в моем воображении на литературный образ фельдмаршала Кутузова: почтенные умудренные жизнью седые генералы, которым на старости лет выпала честь решать судьбоносные вопросы своих народов.

Мне трудно удержаться от этой аналогии – Кутузов, отдающий Москву и Шарон, признающий палестинское государство.

 Может быть, я и ошибаюсь. Может быть, Шарон банально уступает давлению и буквально пускает страну в расход. Но мне почему-то кажется, что говоря о праве палестинцев на свое государство, Шарон шепчет про себя что-то вроде тех слов, которые Толстой вложил в уста Кутузова: «Они будут еще у меня конину жрать!».

 

 

 

 

ОПТИМИСТИЧЕСКИЙ  ПРОГНОЗ  (10.07.2003)

 

Научный факт - человеческие ресурсы европейцев иссякают гораздо быстрее, чем арабская нефть. Та проблема, перед которой стоит Израиль, стоит также и передо всей Европой, причем в некоторых странах и регионах даже в гораздо более острой форме.

 

 

Демографическое оружие

 

В своей «ингурационной речи» Абу-Мазен напомнил, что главным оружием палестинцев в войне с сионизмом является не террор, а рождаемость. Действительно, демографические прогнозы предвещают палестинцам полную и безоговорочную победу. Сегодня в Израиле проживает 6 миллионов 508 тысяч граждан, из которых 5 миллионов 25 тысяч – евреи (77.2%). Арабов - мусульман в Израиле 1 миллион 4,6 тысяч (15.5%). Однако приблизительно еще 3 миллиона 500 тысяч арабов живут в Иудее, Самарии и секторе Газа. С их учетом процент еврейского населения в Эрец Исраэль уже сегодня составляет 50 %.

Между тем согласно демографическому прогнозу, в 2020 году только одни израильские арабы составят два миллиона. С учетом же арабского населения территории Иудеи, Самарии и сектора Газа, где за это время число арабов так же увеличится, соотношение арабов и евреев в Эрец Исраэль составит 60% к 40%. Ну а через полвека евреи – при нынешних демографических тенденциях - должны оказаться в Израиле незначительным меньшинством. 

Как можно противостоять этой угрозе? Да и возможно ли вообще ей противостоять?

Считается, что большинство израильтян видят решение проблемы в «размежевании». Даже лидер правой партии Ариэль Шарон решил, что создание палестинского государства неизбежно, и принял навязанный ему Бушем план «большой четверки» - «Дорожная карта». Планов «размежевания» существует много, причем некоторые их проектировщики желают отделиться также и от крупных населенных пунктов «израильских арабов». Существует немало карт, которые предусматривают разделение с куда меньшими потерями, чем шароновский план, подразумевающий разрушение 17 поселений (для создания палестинского государства во «временных границах»).

Не будь арабы агрессивно настроены, возражать против «размежевания» было бы очень трудно (мне уже доводилось писать, что я бы лично не возражал против создания Палестинского государства, если бы оно не угрожало существованию Израиля и если бы для евреев сохранялось право селиться в этом государстве).

Между тем имеются все признаки того, что план «Дорожная карта» исходно невыполним. Даже при всем том, что он угрожает самому существованию Израиля, и иные «умеренные» арабские политики не возражали бы этим планом воспользоваться, палестинские «пассионарии» довели себя за годы «мирного процесса» до такой кондиции, что уже не способны остановить террор изнутри (до 80% палестинских школьников мечтают о карьере «шахида»). 

Хотим мы того или нет, но в настоящий период реалистичными оказываются как раз непопулярные проекты правого лагеря, предлагающие  либо трансфер, либо бессрочное продолжение военного контроля над Иудеей, Самарией и сектором Газа.

Иногда можно услышать, что трансфер и «колониализм» аморальны и потому недопустимы. Но в действительности их аморальность весьма относительна, и должна рассматриваться исключительно в контексте альтернативных решений. Судя по тому, что «законодатели» высоких нравственных норм, израильские и международные либералы, предполагают как нечто само собой разумеющееся депортацию еврейских поселенцев, то значит в таком способе решения этнических проблем нет ничего такого уж аморального. Но раз в нем самом по себе  нет ничего аморального, то изгонять следует как раз арабов, а не евреев. Ведь именно арабы развязывали все войны против Израиля, их и следует проучить.

Что же касается «колониализма», то на него обычно вешается ярлык расизма. Но почему тиранить народ может диктатор  только одной с ним крови? В «Декларации прав человека» ничего такого не говорится. Во многих африканских странах после десятилетий «свободы» от белого человека сегодня процветает работорговля и возродился каннибализм.  Считать, что такая «независимость» лучше зависимости от белых - это чистой воды расизм. Аксиома, что правитель должен быть обязательно одной крови со своими подданными - чисто расистская аксиома. Если диктатура неизбежна, если народ не способен поддерживать у себя демократическое правление, то управлять им следует тому, кто способен это сделать с минимальными нарушениями прав человека, не взирая на то, какая кровь течет в его жилах.

Но почему же эти здравые аргументы воспринимаются в Израиле как «экстремистские», как маргинальные и маразматические? 

По всей видимости, по той простой причине, что Израиль воюет с палестинцами не один на один, но что на стороне его врагов стоит фактически все человечество. Пока это человечество не поменяет своих приоритетов, планы правых будут оставаться экстремистским фантазерством. Но возможна ли такая смена приоритетов?

 

 

Могила рационализма

 

Как известно, сегодня европейский континент единодушно поддерживает арабскую сторону. Трудно оценить, в какой мере это определено традиционным антисемитизмом. Достаточно и того, что европейцам не хочется портить отношения с арабским миром из-за такой «ерунды» как существование еврейского народа, которое они веками привыкли воспринимать как нечто «ветхое» и отжившее.

На первый взгляд может показаться странным, что европейцы, внешне столь рьяно пекущиеся о восстановлении «мирного процесса» на Ближнем востоке, в то же время не позволяют вытеснить из политической жизни Арафата. Установлено, что Арафат возглавлял террористическую деятельность против Израиля не только до 1993 года, но и после. Во всяком случае существует множество доказательств того, что после 2000 года Арафат открыто поддерживал и продолжает поддерживать террор. Даже израильские левые, до которых все доходит страшно медленно, наконец, поняли, что пока Арафат у власти, он будет торпедировать любые варианты мирного урегулирования. Почему же тогда паломничество европейских политиков к этому патентованному террористу не прекращается? Ведь они прекрасно осведомлены, к кому они ходят?

Ответ может быть только одним. Европейцы вовсе не стремятся к мирному урегулированию. Они стремятся к тому, чтобы Израиль был уничтожен, ибо искренне верят в то, что только это может принести «миру мир».

В своей книге «Место под солнцем» Нетаниягу в следующих деликатных выражениях описывает эти настроения: «Постороннему человеку трудно даже вообразить, насколько укоренилось такое представление в узком, но очень влиятельном кругу профессиональных дипломатов. Они редко говорят об этом публично, многие из них не признаются в этом даже самим себе, но тем не менее большая их часть по-прежнему разделяет мнение о «случайном и нежелательном» существовании Израиля». 

Европа, являющаяся колыбелью рационализма, превращается в его могилу, когда речь заходит о евреях и арабах. В «семитском» вопросе европейцы обнаруживают какое-то неправдоподобное безрассудство. В самом деле, они почти полностью уничтожили проживавших у них евреев, которые активно сотрудничали с ними во всех сферах - в культурной, научной и политической - и заместили их... мусульманами, отказывающимися от культурной интеграции и действительно угрожающими существованию европейской цивилизации!

Вклад евреев в европейскую культуру трудно переоценить (достаточно напомнить, что 22% нобелевских лауреатов – евреи), но они  были объявлены организаторами мирового заговора и почти полностью уничтожены на откровенно расистской основе. Мусульмане же, в явочном порядке такой заговор реализующие (на религиозной основе), выставляются европейцами в роли невинной жертвы сионизма, которую нужно автоматически поддерживать.

Мусульмане пользуются столь однозначной поддержкой европейского политического истеблишмента, что он выступил  на их стороне даже в Косово! Еще можно понять, почему американцы затеяли эту гнусность - они надеялись небольшой балканской войной дестабилизировать европейское единство. Но у европейцев-то какой был интерес превращать христианский край в мусульманский (забудем даже об исторической справедливости)?

Даже после 11 сентября 2001 года европейцы по-прежнему продолжают видеть в исламе почтенную нейтральную религию. Они не хотят замечать, что призрак этой религии, бродящий сегодня по Европе, угрожает ей точно так же,  как некогда угрожал коммунизм.

 

 

Нам бы день простоять, да ночь продержаться

 

Абу-Мазен говорил о торжестве палестинского дела в Эрец Исраэль, между тем аппетиты арабской нации не ограничиваются Святой землей, а распространяются на всю планету. Демографическая угроза, исходящая со стороны мусульман, в действительности гораздо более серьезна в Европе, чем в Израиле.

Мусульмане вообще самая быстрорастущая община современности. За последние 10 лет численность мусульман в мире увеличилась с 880 миллионов до 1.3 миллиарда. Но особенно угрожающ ее прирост именно в европейских странах, где коренное население отличается крайне низкой рождаемостью, а во многих странах смертность вообще преобладает. Научный факт - человеческие ресурсы европейцев иссякают гораздо быстрее, чем арабская нефть!

 Итак, та проблема, перед которой стоит Израиль, стоит также и перед всей Европой, причем в некоторых странах и регионах даже в гораздо более острой форме.

Например, в Брюсселе треть школьниц - мусульманки.  Уже сегодня в Москве во многих классах численность учащихся мусульман приближается к половине. И это при том, что среди московских мусульман рождаемость в четыре раза выше, чем среди русских людей. В этом отношении демографические перспективы Москвы, или того же Парижа, гораздо более неблагоприятные чем Иерусалима, где рождаемость среди религиозных евреев выше рождаемости среди арабов (в средней мусульманской семье Иерусалима насчитывается 4.5 ребенка, в то время как в средней еврейской религиозной семье израильской столицы их более семи).

Во всей Европе в настоящий момент живут 50 миллионов мусульман. В том числе в  России проживают 14 миллионов (10% населения), во Франции 6 миллионов (10%); в Германии живет 4 миллиона приверженцев ислама, в Великобритании 2 миллиона, в Италии, Испании и Нидерландах - по 1 миллиону.

Итак, Россия, Франция и в меньшей мере Германия (ось, знакомая нам по пламенной любви к Саддаму) по существу уже сегодня находятся в такой же ситуации, что и Израиль. Но учитывая несравненно более худшую демографическую перспективу чем в Израиле, эти страны должны в самое ближайшее время решить, исламизируются ли они уже в ближайшие 15 лет, или что-нибудь придумают, чтобы  эту катастрофу предотвратить?

Американский публицист Патрик Бухенен опубликовал в прошлом году книгу «Смерть Запада», в которой приводит статистические данные ООН, согласно которым население Европы к 2050 году сократится на 128 млн. Особенно пострадают страны с отрицательным приростом: Италия потеряет 16 млн., Германия - 23 млн., Россия - 33 млн. Но что самое существенное, только 10 процентов населения Европы в 2050 году будет по происхождению европейским! Причем треть этого населения будет состоять из лиц старше 60 лет, а десятая часть старше 80!

Автор напоминает, что европейская система пенсионных фондов, действенная при соотношении 5 работающих на одного пенсионера, полностью рухнет, когда соотношение составит два к одному, что уже не за горами. В этой ситуации острой нехватки рабочей силы Европа должна будет или резко сократить пенсионные и другие социальные программы, или резко увеличить иммиграцию.

Иными словами уже в самые ближайшие годы европейские народы должны определиться, либо они окончательно исламизируются, либо вступают в новую религиозно-демографическую  войну, правила которой еще предстоит определить.

Сегодня ислам жеманно именуется во Франции «второй религией», в которую обращаются десятки тысяч природных французов (кстати, организатором недавнего теракта в Касабланке был обисламившийся француз Робер Пьер). Но если в какой-то момент Франция не объявит исламу открытую войну, то эта религия неизбежно превратится из «второй» в «первую», со всеми вытекающими из этого последствиями. 

Тем временем пока в Иудее, Самарии и секторе Газа новая генерация камикадзе не будет позволять Израилю заключить даже самый самоубийственный для него «мирный договор», множество европейских стран окажутся перед жестоким выбором: либо полностью исламизироваться и покинуть свободный мир в качестве мусульманской страны, либо принять решительные меры вплоть до трансфера, который они до сих пор могли себе помыслить только по отношению к евреям.

Напоминаю, что не только Евросоюз, но и США рассматривают массовую депортацию гражданского еврейского населения Иудеи, Самарии и сектора Газа как разумную, оправданную и, в сущности, совершенно необходимую меру по достижению «мира». В рамках кемп-девидских переговоров с Арафатом Клинтон предлагал депортировать более 100 тысяч евреев; риторика европейцев вокруг этого вопроса предполагает изгнание более полумиллиона человек (с учетом еврейских кварталов Иерусалима). Но если депортация мирного еврейского населения считается европейцами оправданной ради одного только умиротворения арабов, то в момент острой конфронтации (ситуации «гражданской войны») для спасения собственной национальной независимости им может показаться оправданной и депортация мусульманского населения из их собственных стран.

 Сегодня европейцы откупаются от исламистов Израилем, но в ситуации открытого столкновения Запада с мировым исламом Израиль может превратиться в естественного союзника, а это значит, что возможно ему, наконец, будет позволено действовать по отношению к арабам на основании тех правовых патентов, которые разработают к тому моменту европейские правоведы.

 Я не станут гадать, куда заведет европейцев их правовая логика, когда перед ними со страшной неумолимостью предстанет вопрос: быть или не быть? Но в любом случае ясно, если европейцы свяжут вопрос гражданства с  вопросом лояльности к своей культуре, то уже ничто не помешает израильтянам поступить так же.

Трудность иудео - христианской цивилизации, положившей в основу своих ценностей права индивида («каждый человек должен говорить: ради меня создан мир») состоит в том, что в этом пункте у нее возникает опасность быть поглощенной своим смертельным врагом, думающим иначе, и ради достижения своих целей, способным силой мобилизовать миллионы.  А выступая против своего смертельного врага, иудео-христианская цивилизация должна делать постоянное усилие, чтобы не переродить свое право на самооборону в большевистское «право» массовых репрессий по отношению к тем, кто «соучаствуют через сочувствие».

Тем не менее, не следует забывать, что любое правовое общество признает возможность введения чрезвычайного положения, когда правила меняются. В случае чрезвычайного положения временно начинают действовать принципы «коллективной ответственности». Об этом уже сейчас в полный голос говорят многие правоведы (например, американский юрист Алан Дершовиц).

Я не даю советы европейцам, как им обходиться с исламом, я лишь напоминаю, что лобовое столкновение Европы с исламизмом - это вопрос времени, после чего также и Израилю может быть предоставлено право воспользоваться «цивилизованными» средствами для решения своих проблем (как вежливо сказал Иаков Эсаву: «Пусть же пойдет господин мой впереди раба своего» (Берешит 33.14). 

К сожалению, европейцы на протяжении прошлого века обнаруживали полную неспособность противостоять грубой силе. Если же к этому добавить патологическое помрачение европейского ума во всем, что касается «семитского» вопроса, то вероятность капитуляции Европы перед исламом  (по крайней мере, нескольких европейских стран) увы, весьма велика.

Но даже в этом случае у ислама останутся враги.  В первую очередь США. А в разделившемся на блоки мире давление на Израиль неизбежно спадет и свобода действий расширится.

 

 

ИУДЕО-ДЖЕНТЕЛЬМЕНСКАЯ  ЦИВИЛИЗАЦИЯ  (10.04.03)

 

 

«Сопляк» и «громила»

 

Антиизраильские демарши европейцев, резко участившиеся в последние два года, мы справедливо воспринимаем как антисемитские, уж слишком они пристрастны и однобоки. Разумеется, государственные мужи могут проводить антиизраильскую политику, руководствуясь посторонними соображениями, и способствовать удушению Израиля безо всякой особенной ненависти к нему. Но те европейские журналисты, литераторы, актеры, музыканты, которые автоматически поддерживают арабов, не ведут с ними никаких закулисных торгов. Их предубеждение по отношению к Израилю вполне бескорыстно. Их муза искренне служит арабскому делу и враждебна делу еврейскому.

Португальский прозаик, лауреат Нобелевской премии Хосе Сарамага, посетив занятую израильской армией Рамаллу, сравнил вполне благоустроенные кварталы этого города с бараками Освенцима. Потом, разъезжая по свету, он щедро делился с человечеством этой аллегорией, сравнивая уже с Овенцимом Дженин, так как арабы стащили в один из его кварталов трупы из всех ближайших больничных моргов, имитируя «резню». 

Реакцию Сарамаги нельзя рассматривать как какое-то изолированное явление. Даже многие из тех, кто скажет, что в данном случае писатель применил гиперболу, а не аллегорию, в принципе отнесутся к ней с полным пониманием. В вопросе арабо-израильского конфликта двойной стандарт обнаруживается европейцами практически на каждом шагу.

Прежде всего это видно в деятельности СМИ, которые  охотно демонстрируют случайные жертвы израильских антитеррористических операций среди мирного палестинского населения, но практически полностью  обходят своим вниманием жертвы арабского террора среди мирных израильских граждан.  И это при том, что эти жертвы как раз не случайны, а являются результатом направленного геноцида, осуществляемого с помощью «умных палестинских бомб».

На протяжении месяцев не сходила с европейских экранов сцена гибели фотогеничного палестинского мальчика Мухаммеда Адура. Но лишь час длился фильм, показанный германскими кинематографистами, подтвердившими израильскую версию, согласно которой этот мальчик мог быть убит только огнем самих же арабов. 

Этот плач мирового сообщества по палестинцам идеально вписывается в рамки старинного воровского приема: В темном переулке к гражданину подбегает сопливый малолетка и кричит: «Дяденька, дай шубу. Дяденька, дай шубу». В какой-то момент, когда гражданин начинает терять самообладание и угрожает сопляку, из проема появляется громила и говорит: «Чего обижаешь малыша?! А ну-ка, снимай шубу».

Кому-то этот прием может показаться каким-то бессмысленным блатным куражом. Но это не совсем так. Дело в том, что в реальных условиях тандем громилы и сопляка может запорошить глаза любому случайному наблюдателю.  Громила и сопляк почти не сговариваясь всегда смогут представить ситуацию  в нужном для них свете.

Вся «национально-освободительная борьба» «сопливых» палестинцев держится  не только и не столько за счет их «патриотизма», сколько за счет   внешнего подзуживания державными «громилами».

Так называемая «палестинская проблема» существует прежде всего благодаря тому, что крупные страны, арабские в первую очередь, но не только, не позволяют ее решить ради сохранения возможности когда-нибудь уничтожить Израиль.

Казалось бы, чем объяснить этот молчаливый сговор европейцев с арабами, как не традиционным европейским антисемитизмом?

 

Иракская аналогия

 

Да, это, разумеется, антисемитизм. Однако война в Ираке позволила высветить взаимоотношения Израиля с европейскими странами в несколько новом свете. Война в Ираке обнаружила, что этот антисемитизм может иметь некоторые дополнительные характеристики.

Во всяком случае, мы не можем не заметить, что в вопросе Ирака отношение французов, немцев и русских к «англосаксам» (как они сами прозвали США и Великобританию в первые три решающие недели войны), в сущности ничем не отличается от их же отношения к Израилю в вопросе «Палестины».  То, что происходило в первые три недели войны в Ираке и за два месяца до нее, вышло за все привычные пропорции и рамки.

Действительно, человечество не знает более крупного антивоенного движения, чем то, которое прокатилось накануне войны с Ираком. Ни  одна война в мире не заслужила и десятой доли того осуждения, которое выпало на долю второй войны в Заливе, причем еще до того, как она началась.

Почему Саддам Хусейн, травящий собственных граждан газом и живьем растворяющий в кислоте оппозиционеров, вдруг вызвал к себе такое вселенское сочувствие? Почему ради сохранения его режима тысячи европейцев были готовы отдать свои  жизни и съехались в Багдад для создания «живого щита»? Зачем и простые граждане, и политики, и СМИ на протяжении месяцев точно так же подзуживали иракского диктатора к противостоянию с США, как до сих пор они подзуживали только палестинцев?

В течение двух недель европейская пресса уверяла, что Америку в Ираке ненавидят, и предрекала, что американская армия «завязнет» в песках Ирака. А в России не какие-нибудь черносотенные многотиражки, а солидные газеты писали о «зверствах» американцев.

В начале войны по меньшей мере треть французов откровенно желали поражения «англосаксам», а подавляющее большинство немцев считали, что Буш представляет для человечества гораздо большую угрозу нежели Хусейн.

И еще один любопытный факт – отношение к гражданскому населению Ирака. Плач по иракскому народу, плач, который начался задолго до войны, оказался даже сильнее плача по палестинцам, этому эксклюзивному народу-мученику.

Действительно, уже с первых дней войны во всем мире заговорили о «гуманитарной катастрофе». А руководство продовольственного отдела ООН заявило, что операция по спасению иракского народа от этой катастрофы явится самой крупной гуманитарной акцией во всей истории человечества  и на нее будет собрано два миллиарда долларов!

Мало кто обратил внимание, что за неделю до «гуманитарной катастрофы» в Ираке тот же самый отдел ООН по делам продовольствия сетовал на то, что для спасения гибнущего от голода населения Центральноафриканской республики требуется 5 миллионов долларов, но что ни одна страна мира не выделила в соответствующий  фонд ни гроша (отмечу попутно, что население Центральноафриканской республики всего лишь в шесть раз меньше населения Ирака).

Итак, мы наблюдали удивительное явление, которое должно в самое ближайшее время забыться (ведь победителей не судят). Мы были свидетелями того, что «англосаксы» вызвали у «континентальных» европейцев абсолютно такую же реакцию, как и израильтяне!

Я не знаю, что говорил по поводу войны в Ираке Хосе Сарамага, но полагаю, что в его творческой лаборатории слагались в отношении американцев не менее смелые поэтические метафоры, чем сравнение  виллы в Рамалле с крематорием в Освенциме.

Итак, в чем провинились «англосаксы» перед европейцами, в особенности перед французами, немцами и русскими? Чем они заслужили к себе такое отношение? Нам скажут «гегемонизмом», вмешательством в чужие дела. Но это пустая отговорка.  «Гегемонизм» «англосаксов» в данной ситуации является ответом на исламскую террористическую экспансию. Почему исламский гегемонизм должен казаться европейцам предпочтительней американского?

Или почему, например, Бельгия считает себя вправе судить всех политических деятелей мира, и «прогрессивное человечество» этим не обеспокоено? Почему в Бельгийском судебном вмешательстве  антиглобалистам не видится никакой угрозы, а «американский гегемонизм» воспринимается ими как последнее зло?

Обычно говорят, что США подвергаются враждебным чувствам благодаря своей «просионистской» политике. Но, может быть, в не меньшей мере справедливо и другое, а именно, что Израиль подвергается обструкции  (также и) за свой стихийный «атлантизм»?

При всем том, что дружба Израиля с Соединенными Штатами не может считаться явлением однозначным, уже хотя бы потому, что на Ближнем востоке у США имеются и другие «интересы», в этом союзе, по-видимому, заключен свой смысл. Мне часто кажется, что во избежание лишних недоразумений иудео-христианскую цивилизацию следовало бы  переименовать в иудео-джентельменскую.

Ведь не следует забывать, что основы «англосакской» демократии (Локк, Джефферсон) базируются на идее того, что последним Законодателем является Всевышний. И это в отличие от «континентальной» идеи  Общественного договора (Вольтер, Руссо), полностью отрицающей Его власть. Демократия «атлантистов» всегда исходила из презумпции существования Истины. В отличие от нее  «континентальная» демократия   в «гипотезе Бога» никогда не нуждалась и исходила из последовательного релятивизма.

В обычных условиях различия между этими школами никак не ощущаются, но в экстремальных, как мы видим, всплывают наружу. Исторический факт: именно «англосаксы», именно США и Британия дважды спасли европейский континент от тоталитаризма, а сейчас выражают готовность противостоять мировому исламизму. У самих «континенталов», как легко можно заметить,  на такие подвиги нет ни сил, ни желания. Однако после того как работа будет сделана, они могут с похвалой отозваться о действиях «союзников» и даже попытаться записаться в клуб «победителей». Президент Франции Жак Ширак уже на другой день после того, как в Багдаде была свалена статуя Саддама Хусейна, публично выразил по этому поводу свою радость.

Если тенденции, имеющие место в Европе, сохранятся, то в ближайшие полтора – два десятилетия по меньшей мере несколько европейских стран окажутся полностью исламизированы, и ЕС естественным образом распадется на «исламистов» и «атлантистов».

 

 

 

ИМЕЮТ ЛИ ЛЕВЫЕ ОТНОШЕНИЕ К ПОЛИТИКЕ?  (19.09.2002)

 

Общепринятое разделение между правыми и левыми основано на различии их подходов к взаимоотношениям между государством и индивидом. Правые предпочитают видеть сильное государство, пусть при этом права граждан в чем-то и будут  ограничены, левые, напротив, стараются добиться как можно больших индивидуальных свобод.

Однако эти базисные характеристики в Израиле решительно ни о чем не говорят. Если мы попытаемся отличить тех, кого именуют «правыми» и «левыми» в Израиле, то нам явно понадобятся какие-то иные критерии. В Израиле огромное количество однозначно левых граждан занесены в списки «крайне правых», а те, кто именуются «левыми» вообще непонятно чего добиваются и чем руководствуются, так что их поведение в сущности трудно и даже невозможно описывать в  политических терминах.

Например, если оценивать мои позиции в соответствии с общими критериями, то я окажусь человеком с выраженными левыми взглядами. В юности я говорил, что вижу своим политическим идеалом «конституционную анархию», и с той поры не пережил никакой заметной эволюции. Так, например, если бы арабы были миролюбиво настроены и не представляли для Израиля угрозы, то я бы не возражал против их национального самоопределения.

Правый израильтянин в любой ситуации – как бы палестинцы себя не вели – не готов предоставлять им какие-либо политические права. В идеале он желает видеть их либо под управлением военной администрации, либо перебирающимися в соседние арабские страны.

Я к таким лицам не отношусь. Я уважаю гражданские права, и поэтому если бы арабы, проживающие на территории Иудеи, Самарии и сектора Газы, в такой же мере искали мира, как его ищут израильтяне, я был бы готов предоставить им полный государственный суверенитет. Для меня было бы существенно добиться только одного пункта, а именно, чтобы на территорию этого палестинского государства распространялось бы право евреев на возвращение. Проживание в земле Израиля не зависимо от того, кто правит этой страной - греки, турки, англичане, арабы или сами евреи – является неотчуждаемым и естественным правом еврея, религия которого связывает себя исключительно с Эрец Исраэль, всей Эрец Исраэль. В конце концов можно определить это право, как право на паломничество, но с возможностью постоянного проживания.

Иными словами, я бы не возражал против создания (миролюбивого) палестинского государства при условии, что в его конституции указывалось бы, что евреи имеют право в этом государстве свободно селиться. Только действие этого закона могло бы показать, кто действительно случаен на этой земле.

Более того, если бы Израиль находился в окружении не 22 арабских, а 22 еврейских государств, я бы поддержал многие правозащитные лозунги израильских «левых» и даже боролся бы за то, чтобы у арабов наконец  появилось хотя бы одно национальное государство (впрочем, опять же обусловив его возникновение законом о возвращении).

Но ситуация иная. Израиль живет в окружении 22-х враждебных арабских, а не 22-х дружественных еврейских государств. Партнера по мирным переговорам у нас нет, а потому  и никакого другой перспективы кроме как воевать с нашими соседями у нас не имеется.  Вроде бы вопрос о том, «левый» ты или «правый», в контексте реального взаимоотношения с арабами лишен всякого смысла.  Но «левые» израильские политики  тем и отличаются от «правых», что в отличие от последних они ведут себя  не на основании реальной ситуации, а на основании каких-то загадочных комплексов. Во всяком случае, таким стало поведение израильских левых с момента подписания Норвежских соглашений, когда они стали маниакально искать «политических решений», делая их тем самым все менее и менее достижимыми.

Оказывается, мы не можем навязывать свою волю палестинскому народу, который выбрал Арафата демократическим путем. Но ведь и Гитлер был выбран демократическим путем. Разве это остановило Черчилля?

Да и было ли вообще когда-нибудь в истории, чтобы кто-либо отказывался защищать свою страну на том на основании, что лидер страны-агрессора выбран демократическим путем?

Мы с утра до вечера слышим «левую» мантру:  «военного решения не существует, террор невозможно победить полностью». Но даже если признать это замечание верным, то из него вовсе не следует тот безумный вывод, который делают те, кто именуются в Израиле «левыми». Согласно их логике, из того положения, что террор нельзя полностью искоренить, почему-то следует, что нужно искать «политическое решение» (эвфемизм того, что на человеческом языке означает «делать уступки»).

Но почему? С какой стати? Разве существует хоть какое-либо зло, которое удалось победить полностью? Например, полностью нельзя победить ни мошенничество, ни наркобизнес. Но разве на этом основании нужно легализовать всех воров в законе и «вступить с ними в переговоры»? 

«Левые» поражают прежде всего тем, что они непрерывно выдвигают какие-то «политические решения», находясь в состоянии войны со своими «партнерами». К одному из таких «решений» безусловно следует отнести новую программу партии Труда, основывающуюся на «плане Клинтона», предполагающем отступление Израиля к границам 1967 года.

Ни один лидер партии Труда до сих пор официально не отказывался от Иорданской долины. Даже когда Барак был готов распроститься с этим решающим стратегическим рубежом в ходе Кемп-Девидских переговоров,  им  делались всевозможные ужимки, для того чтобы скрыть истинную суть происходящего.

Но вот Бен-Элиэзер на ровном месте, вне всякой связи с переговорами, вдруг громогласно отказался от Иорданской долины и объявил об  отступлении к границам 1967 как об исходной точке любых будущих переговоров с арабами, где бы и когда бы они не начались! И партия полностью поддержала своего лидера!

При этом дополнительно поражает то время, которое было избрано для принятия новой партийной программы. Бен-Элиэзер предложил отступить к границам 1967 года в рамках «политического урегулирования» сразу же после того, как Буш признал, что с арабской стороны партнер отсутствует!

Зачем, спрашивается, было выступать с этой «программой» в тот момент, когда Буш призвал к отстранению Арафата, когда в отличие от Клинтона он не очертил израильской восточной границы, а сказал, что она должна быть установлена в ходе переговоров?!

Здесь невозможно не вспомнить о том, как уже после начала интифады Барак проникновенно призывал отступить к границам 1967 года, чтобы предотвратить войну с Арафатом. «Зачем проливать кровь, если в конце концов мы все равно сядем за стол переговоров и все равно вернемся к тем же картам, которые обсуждались в Кемп-Девиде!».

Но почему к тем же картам? Если уж ты ценой крови снова усадил арабов за стол переговоров, то почему предлагаешь им те же условия, что и до начатого ими кровопролития?

Речи Барака еще можно было бы объяснить сиюминутными соображениями, однако последняя программа партии Труда говорит, что для израильских «левых» - это вполне серьезная «политика». «Доктрина Барака», согласно которой победа в войне не имеет никакого политического веса, вдруг была объявлена в партии Труда официальной доктриной!

Но как можно людей, придерживающихся такой доктрины, считать «левыми», и вообще «политиками»?

Что вы подумаете, если торговец семечками вдруг начнет даром раздавать свой товар, вместо того чтобы продать его по рыночной цене? Возможно, вначале вы предположите, что речь идет о демпинге, о сознательном сбивании цен, однако если вы обнаружится, что дело не в этом, то придете к выводу, что перед вами вообще не коммерсант. Во всяком случае, по его поведению вы поймете, что коммерцией он не занимается.

Но то же самое приходится говорить и относительно тех, кто именуется в Израиле «левыми». Они не занимаются политикой, они делают что-то другое. Что именно - я лично не понимаю, и объяснить не берусь. 

 

 

 

 

АРАФАТ – ЭТО ХОРОШО ДЛЯ ЕВРЕЕВ    (30.05.02)

 

В одном попавшем ко мне в руки  проспекте, выпущенном Советом поселений, на видном месте красовался лозунг: «Отстранить Арафата – вернуть надежду!»

Следует отметить, что подобный ход мысли для израильских правых довольно типичен. Многие правые сетуют на то, что израильскому правительству так и не удалось отстранить Арафата, что Арафат продолжает оставаться на плаву в качестве легитимного лидера.

Со своей стороны все меньшее число левых продолжают считать главу ООП человеком, подходящим для переговоров. Практически все левые сегодня махнули на Арафата рукой и были бы рады, если бы его удалось сменить. И это понятно, ведь Арафат настолько несговорчив, что тот, кто хочет договориться с арабами, непременно должен быть заинтересован в его смещении. 

Но на что рассчитывают правые, когда призывают к отстранению Арафата?

Впустить Арафата в Израиль было актом беспрецедентного политического безрассудства. С этим спору нет. Но коль скоро он уже здесь, нужно десять раз подумать, прежде чем от него избавляться. 

Желание изгнать, или еще лучше, осудить Арафата – это, разумеется, здоровое и естественное желание. Однако такое решение вопроса осмысленно только в общем комплексе прочих политических шагов, на которые Израиль в настоящий момент явно не готов. Если бы Израилю действительно удалось отстранить Арафата, и что самое главное, если бы на его место вступил лидер, имеющий намерения подписать с Израилем мирный договор, то совершенно ясно, что мировое сообщество вынудило бы нашу страну принять все требования этого лидера, которые бы мало чем отличались от предложений Барака, сделанных в свое время Арафату.

После тех унижений, которым добровольно подвергался Израиль на протяжении семи лет, для того чтобы оттянуть неминуемую скандальную развязку; после тех безумных предложений, которые Барак сделал Арафату, наша страна еще долго будет не в состоянии противостоять внешнему давлению и примет все что ей навяжут, лишь бы это имело хоть какую-то видимость «завершения конфликта».

А в ситуации, когда Израиль обнаруживает полную неспособность постоять за себя за столом переговоров, Арафат оказывается по существу единственным предохранителем от реализации тех катастрофических уступок, которые ему авансом уже сделали израильтяне. 

Арафат проявил себя в этом вопросе экстраординарным упрямцем. Никакого мирного соглашения с Израилем Арафат никогда не подпишет, и пока он возглавляет ООП, сионисты могут спать покойно.

То, что Арафат отверг предложения Барака – это одно из самых загадочных и чудесных явлений недавней еврейской истории. В сущности, по своему политическому безрассудству Арафат вполне может соревноваться с Рабиным и Пересом – с этими гигантами политической наивности и безответственности.

Известно, что Арафат - этот прирожденный перманентный революционер -  всегда переигрывал, и все же то, что он сделал, отказавшись от предложений Барака, не укладывается ни в какую логику, и в первую очередь в логику самого Арафата. Ведь прими он предложения Барака, в его руках появилась бы реальная возможность в считанные годы уничтожить Израиль. Но он ее упустил.

В самом деле, стоило бы Арафату согласиться с предложениями Барака, и Израилю был бы подписан смертный приговор. Причем независимо от того, чтобы сам Израиль при этом  предпринял.

События могли бы развиваться двумя путями, в зависимости от того, как поступил бы кнессет. Если бы кнессет ратифицировал подписанный Бараком договор, то очень скоро мы бы пришли к той же интифаде, только при этом противостоять нам бы приходилось суверенному государству, находящемуся в военном союзе с Ираном и Ираком. Поводом для конфликта послужили бы поселенцы. При таком количестве территории, которую намеревался передать Арафату Барак (95-98%) о насильственной депортации еврейского населения не могло быть и речи. План Барака предполагал, что  сотни тысяч еврейских граждан должны были оказаться запертыми в крохотных гетто, вкрапленных в территорию суверенного террористического государства.

Очень скоро поселенцы были бы объявлены Арафатом «провокаторами», и он начал бы ту же саму интифаду. Мы бы постоянно слышали про строптивых поселенцев, которые даже теперь, после того как Арафат признал, что конфликт закончен, остаются угрозой мира. Иными словами, Арафат бы вверг Израиль в кровавый конфликт, имея независимое государство и фатально расколотый израильский народ. В результате он бы мог добиться массовой депортации поселенцев и, как прямое следствие этого, полной и окончательной деморализации израильского общества.

В том, случае если бы кнессет не пропустил соглашение, - что гораздо более вероятно, - та самая террористическая война, которая ведется сейчас, вспыхнула бы на гораздо более убедительных основаниях. Она имела бы четкое рациональное объяснение - нежелание израильского народа принимать мирное соглашение, которое принял палестинский лидер. В этом случае давление мирового сообщество оказалось во много раз сильнее, а раскол в израильском обществе принял бы катастрофический характер. Таким образом  успех интифады был бы почти гарантирован. 

Приняв те условия, которые предложил ему Барак, Арафат решительно ничего бы не потерял, но при этом получил бы беспрецедентную возможность уничтожить Израиль. Он этого не сделал. Не вникая в психологические и мировоззренческие особенности его столь странного поведения, я могу лишь отметить,  что в сложившейся ситуации этот несгибаемый лидер просто незаменим.

В настоящий момент правительство приняло решение оградить основные бандитские анклавы. В результате этого террористическая деятельность может драматически снизиться,  и Израиль, соответственно,  сможет освободиться от террористического давления.

Пока Арафат находится у власти, израильтяне смогут отгородиться от палестинцев в одностороннем порядке, продолжая бороться с террором на его территории. Иными словами, пока Арафат находится у власти, можно снизить до минимума кровопролитие и при этом заморозить политическую ситуацию на долгие годы. Так, чтобы в будущем, сделанные  Арафату уступки уже не воспринимались его преемниками, как что-то на что они действительно вправе рассчитывать.

 

 

ТОЧКА ПЕРЕГИБА

 

При всем том, что в ходе операции «Защитная стена» была изъята лишь десятая часть тех автоматов, которые Рабин выдал Арафату, операция эта считается успешной. Ведь было задержано множество организаторов террора и уничтожены многочисленные фабрики по производству взрывчатки. Возможности террористов существенно сократились.

Однако не менее важным достижением этой операции явился ее моральный успех: Израиль, наконец, впервые за долгие годы решился оказать сопротивление своему смертельному врагу и при этом не послушался грозных окриков ни арабов, ни европейцев, ни американцев.

Создается впечатление, что в моральном отношении операция «Защитная стена» явилась своеобразной точкой перегиба.

Еще при Рабине, в  те времена, когда ажиотаж вокруг «мирного процесса» был в самом разгаре, по телевизору выступил один палестинский лидер (он перестал появляться в эфире уже лет пять назад, и его имени я не помню). Он сказал тогда, что мы еще доживем до того момента, когда не Рабин, а победивший его на выборах Нетаниягу отдаст Асаду все Голаны, а Арафату весь «Западный берег». В ту минуту, когда эти слова произносились, я воспринял их с усмешкой. Однако деморализация в израильском обществе не прекращалась, и на втором году правления Нетаниягу я часто с тоской  вспоминал это мрачное пророчество.

Во всяком случае ясно, что если этим палестинским грезам не суждено было сбыться, то вовсе не из-за непреклонности израильских лидеров, а из-за непомерно разросшихся аппетитов лидеров арабских.

Фантастическая уступчивость израильских левых была воспринята как полная духовная капитуляция, как демонстрация абсолютной неготовности постоять за себя. На протяжении семи лет, чтобы не «спугнуть» партнеров, израильтяне непрерывно делали им всевозможные подарки. Национальное унижение превзошло все мыслимые пределы. Достаточно напомнить, что на финальных этапах реализации «Осло» ЦАХАЛу  было категорически запрещено применять оружие, так что ряженые в полицейскую форму террористы безнаказанно избивали израильских солдат.

Своим омерзительным заискиванием левые заманили горячие арабские головы в своеобразную психологическую ловушку. Левые вселили в арабов надежду, что государство Израиль готово к самороспуску, и тем самым запустили механизм агрессии, который никогда не останавливается сам по себе. Когда левые затевали свое «Осло», они, быть может, и в самом деле были готовы самоуничтожиться (по крайней мере некоторые из них), но как выяснилось, в массах все же преобладало чувство самосохранения. После того как Арафат скомандовал начать интифаду, в ответ на террор Израиль не только прекратил уступать Святую землю, но даже начал проводить военные операции на тех территориях, которые были уже переданы Арафату.

Семь «тучных лет мира», начавшиеся 13 сентября 1993 года и закончившиеся 30 сентября 2000-го, были отмечены вязкой атмосферой абсурда и насилием над элементарными требованиями политической трезвости. Однако с 30 сентября 2000-го года, по всей видимости, начался отсчет семи «тощих лет мира», в ходе которых, как можно надеяться, израильтянам вернется чувство собственного достоинства.

Однако до операции «Защитная стена» этот процесс национального отрезвления шел с огромным трудом. «Истеблишмент» продолжал держать круговую оборону своих святынь. Многие вопросы по-прежнему были строго табуированы. Так,  на протяжении первых полутора «тощих лет мира» мы изо дня в день слышали, что «нет военного решения конфликта, и что рано или поздно мы сядем за стол переговоров».

Если бы «истеблишмент» перевел эту мантру на арабский язык и транслировал бы ее круглые сутки на арабскую аудиторию, то его еще можно было бы понять. Но израильтянам-то зачем выслушивать по двадцать пять раз в день это присловие? От израильтян здесь вроде бы ничего не зависит, они могут только терпеливо ждать, пока палестинцам надоест играть в «многострадальный оккупированный народ».

Операцию «Защитная стена» следовало провести в первый же месяц интифады, и все же то, что она была проведена, пусть и с таким роковым опозданием (ведь за это время террор унес более 450 еврейских жизней), может решительно изменить обстановку. Процесс деморализации приостановился, и у нас появились все основания надеяться на то, что здравый смысл восторжествует.

Нет, я вовсе не утверждаю, что  придут времена, когда не Бени Элон с Беньямином Нетаниягу, а Йоси Сарид с Йоси Бейлиным  заявят, что Осло было роковой ошибкой, и что Арафата вместе с его бандой надо опять выпроводить в Тунис. Эти люди всерьез потеряли разум и совесть, и по-видимому, всегда будут утверждать, что это было здорово придумано - впустить в свой дом квартиранта - хулигана, указав в договоре, что все условия съема будут определены позже.

Однако общество за эти «тощие семь лет мира» действительно может серьезно измениться, и оставить  своих изолгавшихся политических лидеров в полной изоляции, если вообще не отдать их под суд. За эти годы общество способно окончательно осознать, что если достижение мирного соглашения с арабами возможно, то только в результате их разгрома в войне, а не во имя избежания этой войны.

За предстоящие нам впереди «тощие годы мира» измениться может еще многое. Но можно сказать, что  операции ЦАХАЛа  «Защитная стена» явилась определенной точкой перегиба.

 

 

ПРАВЫЕ  ПЕРСПЕКТИВЫ  ЛЕВОГО  ПЛАНА   (04.03.02)

 

Не проходит и дня, чтобы какой-либо левый политический или общественный деятель не выступил самым решительным образом за одностороннее размежевание с палестинцами. Недавно в пользу проведения электронного забора вокруг ПА высказался глава ШАБАКа Дихтер. А журналист Рази Баркаи объявил о создании новой партии «Размежевание», призванной объединить всех сторонников этой идеи, которой окрылены главным образом левые.

Что же касается правых, то они проявляют к этому плану явное равнодушие. После долгих колебаний Шарон объявил о плане создания «буферных зон», протяженностью в двести километров в западной Самарии. Но от этого плана еще очень далеко до того полного отделения, которого добиваются левые. Я затрудняюсь назвать какого либо правого политика, кроме министра внутренней безопасности Узи Ландау, который бы решительно высказывался за возведение пограничных сооружений.

А ведь левые по существу предлагают план раздела Израиля на наших израильских условиях, т.е. предлагают самый наилучший вариант из всех возможных. В ситуации, сложившейся после подписания Норвежского соглашения, оставить себе 50-60% Иудеи, Самарии и сектора Газы - это просто нечаянная радость. На что еще, в самом деле, с прагматической точки зрения могут рассчитывать правые? 

Разумеется, всегда возможны самые необычные чудесные повороты истории. Например, мы может допустить, что вместо желания взрываться в еврейских городах, юные палестинцы испытают вдруг тягу к путешествиям и покинут Эрец Исраэль. Я могу это допустить, как могу допустить и другие самые непредвиденные и неожиданные повороты истории. Однако строить политику, основываясь на вере в эти фантастические эволюции не только невозможно, но и крайне опасно. Реальная политика должна строиться на прагматичном расчете, только в этом случае может вмешаться провидение и изменять действительность к лучшему.

А сегодняшний прагматический расчет показывает, что отгородиться от палестинского  моря - это наиболее оптимальная политическая линия. Ограда будет считаться оградой безопасности, но главная ее ценность будет состоять вовсе не в этом, а в том, что с течением времени она имеет хорошие шансы превратиться в политическую государственную границу. Сегодня мы имеем реальную возможность поделить с арабами Иудею и Самарию пополам (после того, как Барак угрожал передать Арафату 96-97%), чтобы никогда больше к этому вопросу не возвращаться! Во всяком случае, нет уверенности, что когда-либо в будущем нам такой шанс еще раз представится.

Можно, разумеется, захватить территории, полностью разоружить и изгнать террористов, но это лишь дополнительная опция, которую желательно прибавить к ограждениям, но не заменить их. Ведь захват без одновременно проведения границы в перспективе опять ставит нас перед необходимостью проведения переговоров, которые, как показывает опыт, мы вести совершенно неспособны, ибо уже в самом начале отдаем то, чего нельзя было бы отдавать даже в конце.

Некоторые правые, например, Цви Гендель (Ихуд Леуми), и Мики Эйтан (Ликуд) предлагают отгородиться…, окружив забором одни арабские города. По утверждению Мики Эйтана, для ограждения главных очагов террора (Зона «А») понадобится всего 46 километров оградительных сооружений.

С точки зрения безопасности это предложение  обладает несомненной ценностью. Более того, если бы израильтяне в целом ориентировались на программу Рехавама Зеэви (Ганди), то в ней можно было бы усмотреть даже и определенный политический смысл – а именно, оказание давление на палестинцев с тем, чтобы они покинули Эрец Исраэль.  Но ситуация другая, и в этой ситуации заранее ясно, что забор вокруг 20% территорий никогда не превратится в государственную границу, а значит рано или поздно он потребует нового пересмотра.

Нет, создаваемое палестинское образование должно обладать минимальной жизнеспособностью, чтобы возвращаться к вопросу о его границах в Израиле уже никто никогда не пожелал.

Отгородиться от палестинцев, передав им 40-50% Иудеи и Самарии – это значит в явочном порядке аннексировать остальные 50-60%, снять с повестки дня любую другую идею раздела. Ведь граница ясно обнаружит, что с одной стороны израильтяне не «правят другим народом», а с другой стороны - что за  претензией «освобождать Палестину» стоит лишь желание изгнать евреев.  

Только захватить автономии или запереть палестинцев на 20% территорий – это значит обречь себя на дальнейшие переговоры, которые в Израиле не умеют вести ни правые, ни левые; это значит рано или поздно вернуться к «предложениям Клинтона», предусматривающим передачу арабам 97% Иудеи и Самарии.

А ведь левые близки сегодня к тому, чтобы оставить палестинцам лишь 50% территорий! Например, такой представительный левый радикал как отставной генерал Ротшильд, говорит о депортации Гуш-Катифа и 30 поселений Иудеи и Самарии. Если бы правые  в принципе решились на такой раздел, то они бы могли с легкостью выторговать у Ротшильда 15 поселений, превратив оставшиеся 15 в военизированные анклавы (к этому фактически призывает Ландау).

Проведение границы, сопровождающееся значительным снижением террористической деятельности, неизбежно приведет к общей политической стагнации.  Никакой перспективы для переговоров уже не останется, так как с одной стороны договор будет казаться невозможным, а с другой стороны палестинцы уже не смогут серьезно Израилю повредить. В таких условиях начнется более интенсивное освоение присоединенных к Израилю территорий, и, таким образом, в течении уже одного десятилетия вопрос об их передаче арабам навсегда может сойти с повестки дня.

Успеху этого плана способствует также и то обстоятельство, что в данный момент мировое сообщество не станет противиться возведению ограждения.

Если же это скорейшее разделение не осуществится, то рано или поздно произойдет возвращение к столу переговоров, а вместе с ним всплывут и все те кошмары, которые уже однажды потрясали израильский народ.

Напомню, что  согласно плану Митчелла, так называемая «неделя полной тишины» неизбежно влечет за собой замораживание строительства в поселениях, которое Израиль обязался осуществить в рамках  «улучшения атмосферы доверия»! Это обязательство Арафат уже получил!

Ну а вслед за этим начнутся те же самые торги, которые шли при Бараке – а именно начнется борьба за создание тех гетто для поселенцев, о которых сегодня мечтает Гендель по отношению к арабам.

 

 

В СИЛУ ПРАВА,  А НЕ ПО ПРАВУ СИЛЫ  (26.12.2001)

 

20 декабря представители 124 стран в ООН осудили строительство еврейских поселений на территории Иудеи, Самарии и сектора Газы, определив их как «оккупационные». А год назад примерно таким же большинством была принята конвенция, приравнивающая проживающих на этих территориях евреев к военным преступникам.

И мировые державы, и частные правозащитные организации убеждены, что у Израиля нет никаких прав на Иудею и Самарию, а потому и палестинский террор выглядит в их глазах лишь небольшим досадным перебором на фоне «справедливой» «национально-освободительной борьбы». Другое дело арабы, они здесь родились, они «коренное население» и обладают естественным правом на эту землю. Трудно найти еврея, который бы отрицал, что у арабов имеются права на землю, в которой они родились. Однако от этого утверждения далеко до того, что у самих евреев таких прав нет.

Итак, каковы права Израиля на территории Иудеи, Самарии и сектора Газы, присоединенные к нему в ходе Шестидневной войны?

Прежде всего нужно напомнить, что несмотря на изгнание еврейского населения после Первой (66-70 гг н.э.) и Второй (132-135 н.э.) Иудейских войн, вплоть до начала арабских завоеваний (Иерусалим был завоеван арабами в 638 году), евреи составляли большинство в земле Израиля. В конечном счете, не римляне, а именно арабы изгнали евреев с их земли, и с той поры на протяжении многих веков эта земля пустовала.

Нам скажут, что потомки не отвечают за поступки их родителей, что нынешние арабы родились на этих территориях и уже одним этим они правы. Но почему тогда этот же аргумент не применить и по отношению к евреям? Допустим, что евреи - оккупанты, допустим, что еще 15 лет назад основная масса поселенцев состояла из людей пришлых (родившихся в 15-30 километрах по соседству), но ведь уже сейчас большинство «поселенцев» – это люди, которые именно родились на территории Иудеи, Самарии, сектора Газы и восточных кварталов Иерусалима!

Сейчас на «оккупированных территориях» живет уже даже не второе, а третье поколение. Почему же проживание этих людей на этих землях международная конвенция приравнивается к военному преступлению?! Ведь еврейские дети Иудеи и Самарии не в большей мере виноваты в том, что родились «где не положено», чем их арабские сверстники; им-то все равно, сколько поколений стоит за их спиной. С точки зрения «пришлости» у арабов, проживающих на территории Израиля (большинство из которых потянулись в Израиль за евреями около ста лет назад), нет решительно никаких преимуществ перед поселенцами. С этой точки зрения ситуация должна была бы быть признана симметричной.

Однако дело в том, что в отношении евреев аргумент, что они в этом краю люди «пришлые», вообще неприменим. Права евреев на Эрец Исраэль непререкаемы и никак не зависят от места и времени их рождения, потому что это права верующих.

Евреи имеют неотчуждаемое право на Иудею и Самарию в качестве религиозной общины. Иудаизм – что поделать – такая религия, которая дана вполне определенному народу для ее исповедания в пределах вполне определенной территории (границы которой точно указаны в Торе). Согласно вере иудаизма, все заповеди Торы предписаны евреям для их соблюдения в Эрец Исраэль. Таким образом, проживание в Эрец Исраэль – это базисная заповедь, являющаяся условием для реализации всех прочих. Изгнание, вынужденное проживание вне Израиля воспринимается данной религией как временное состояние, которое должно быть изменено.

Я прошу обратить внимание, что речь идет не о вмешательстве религии в политику, а прямо об обратном, о грубом вмешательстве политики в религию. Иудаизм – это религия, и речь в данном случае идет о религиозных свободах, о правах верующих. Ни от кого не требуется, чтобы он соглашался с тем, что Всевышний действительно избрал потомков Иакова и заповедал им эту землю. Можно считать это сущим вздором. Но поскольку евреи в это верят – их право так верить должно быть им гарантировано. Культовый смысл земли Израиля в иудаизме столь велик, что отказывать евреям в праве селиться в ней означает запрещать исповедовать эту религию. Запрещение евреям селиться в Иудее и Самарии в сущности не менее грубое нарушение прав верующих, чем запрет евангелистам читать Евангелие.

Кто-то скажет, что у мусульман так же имеются свои религиозные представления, что, например, в их вере содержится положение, согласно которому территория, когда-либо побывавшая под властью ислама, должна принадлежать ему навсегда. Но в действительности это религиозное положение не более чем «казус белли», не более чем повод для войны, который как раз не может быть принят цивилизованными нациями. Не говоря уже о том, что и сами мусульмане с ним не считаются. Для того чтобы в этом убедиться, нет нужды вспоминать про Испанию, которой не угрожает ни одна страна ислама. Для этого достаточно вспомнить, что формально сегодня уже ни одна мусульманская страна не требует лишить евреев власти на той территории Эрец Исраэль, которая отошла им в 1948 году. Если ислам принимает границы 1948 года, то значит, для него нет никаких проблем принять так же и границы 1967 года.

Впрочем, пока речь идет даже не о государстве евреев, а лишь о праве евреев проживать на территории Эрец Исраэль, коль скоро такое проживание входит в основу иудейского вероисповедания. Иными словами, любое государство, существующее на территории Эрец Исраэль – турецкое, английское, еврейское или палестинское - должно было бы обязываться международным сообществом предоставлять право евреям селиться на его территории.

При этом не вредно знать, что речь идет о территориях, размеры которых скромнее размеров многих национальных парков. Так, Иудея по площади равна городу Москве в пределах окружной дороги, а Самария всего лишь в два раза больше. При этом важно понимать, что Иудея и Самария являются сердцем Святой земли. На этих крошечных территориях находятся 92% упомянутых в ТАНАХе географических названий.  То, что на языке народов сегодня именуется «оккупированными территориями» составляет смысл национального и духовного бытия еврейского народа. Не говоря уже о том, что эти территории жизненно необходимы Израилю с точки зрения национальной безопасности, так как обеспечивают минимальную стратегическую глубину (в границах 1967 года ширина государства Израиль в некоторых местах достигает всего 15 километров).

А теперь несколько слов о действующих «международных законах». Согласно решению ООН о разделе Эрец Исраэль, Иудея и Самария должны были отойти палестинскому государству. Но Иордания, овладевшая этими территориями в 1948 году, никогда не пыталась предоставить независимость местным арабам (когда в 1964 году создавалась Организация Освобождения Палестины, то она создавалась не для борьбы за национальные права «палестинского народа» и отделения от Иордании, а исключительно для уничтожения государства Израиль).

Между тем сама эта ситуация создает специфическое правовое положение. Согласно международному праву Израиль, овладев территориями, которые были оккупированы третьей страной (Иорданией), по определению не является оккупантом, но автоматически получает право контролировать эти территории. Более того, по мнению некоторых специалистов по международному праву, в данном случае на Израиль вообще распространяется мандат, полученный Британией от Лиги наций (ведь с точки зрения владения ситуация вернулась к ситуации до 1948 года).

Но даже если мы пренебрежем этими аргументами и обратимся к резолюциям ООН 242 и 338, то убедимся, что их требования к Израилю минимальны.

В этих резолюциях не сказано, что Израиль должен уйти «со всех оккупированных территорий». Там сказано лишь, что Израиль должен уйти (в рамках мирного договора) с территорий, но не указано с каких именно. Именно такой трактовки придерживались заместитель американского министра иностранных дел Остар и посол США в ООН Гольдберг, которые разрабатывали эти резолюции и опубликовали соответствующие разъяснения. Причем голосование проводилось после того, как Пентагон подготовил карты с «минимальными жизненно-важными требования Израиля». На этих картах Израилю оставлялись значительные территории Иудеи и Самарии.

Бывший глава правительства Израиля Нетаниягу в этой связи отметил, что передав Арафату все территории, где проживают арабы, Израиль полностью выполнил эти резолюции, и от него больше нечего требовать.

К этому стоит добавить, что сами резолюции 242 и 338 вообще не относятся к категории обязывающих резолюций, но только рекомендательных (в отличие от тех, которые базируются на 7-ом разделе Устава ООН).

 

 

САФАРИ  ДЛЯ  ТЕРРОРИСТОВ  (28.08.01)

 

Как мы хорошо помним, отношение к вопросу о выводе ЦАХАЛа из Ливана не было тем индикатором, по которому можно было идентифицировать израильского гражданина в качестве правого или левого. Аналогичная картина наблюдается и сегодня в связи с планом одностороннего размежевания с палестинцами. Согласно некоторым опросам, этот план поддерживает две трети тех, кто голосовал за Барака и треть тех, кто голосовал за Шарона – всего 61% израильтян.

В парламенте за одностороннее разделение высказываются Хаим Рамон (Авода) и Дан Меридор (Центр), Ран Коэн (МЕРЕЦ) и Михаэль Эйтан (Ликуд). За него агитируют Далия Ицик и Амнон Липкин-Шахак. А возглавить кампанию за одностороннее размежевание берутся экс-премьер-министр Эхуд Барак и президент страны Моше Кацав. Последний еще в мае обратился к Шарону с официальным письмом, в котором призывал его рассмотреть этот план.

Аргумент противников одностороннего размежевания, в числе которых Эфраим Снэ, Шломо Бен Ами, Йоси Бейлин, состоит в том, что граница не превратит палестинцев из врагов в друзей, и что война с ними так или иначе продолжится.

Однако не секрет, что она продолжится в любом случае. Ведь очевидно, что Арафат не только не хочет, но теперь уже, пожалуй, и не может загнать джина обратно в бутылку и «снизить уровень насилия». А трудно отрицать, что в условиях войны хорошие крепкие ограждения очень могут пригодиться.

Это делает план одностороннего размежевания с палестинцами куда более насущной задачей, чем был в свое время план вывода войск из Ливана. Теряя по 20 солдат в год в Ливане, Израиль мог позволить себе оставаться там на протяжении столетий. Вывод ЦАХАЛа из Ливана в этом отношении был чистым произволом Барака. Но Шарон стоит перед совершенно иной проблемой. Те 160 погибших, которых принес с собой неполный год террористической войны, объявленной Израилю Арафатом, почти не оставляют ему выбора. Не то что двадцати, но даже и двух таких кровавых лет Израиль себе позволить не может. Надо либо возвращаться в Дженнин и в Газу, либо капитально отгораживаться от террористов.

Как бы Шарон и Перес этого не желали, но, по-видимому, в какой-то момент им придется поставить на повестку дня план размежевания.

Высказывающийся в поддержку этого плана мэр Иерусалима Эхуд Ольмерт предостерег, что его реализация неизбежно спровоцирует острый военный конфликт, так как палестинцы будут взбешены строительством вокруг них заграждений и резко активизируют свою террористическую деятельность.

Он, разумеется, прав, но при этом важно понимать, что это лишь создаст порочный круг – иными словами, лишь ускорит темпы строительства заграждений и решимость Израиля довести дело до конца.

Кроме того, важно понимать, что возведение ограды - это уникальный, по существу единственный шанс наметать хоть какие-то удобоваримые границы, которые в отдаленной исторической перспективе можно будет попытаться обратить в постоянные и общепризнанные.

Разумеется, возводя ограждения, Израиль будет подчеркивать, что его действия носят чисто оборонный, а не политический смысл. Поэтому хотя строительство заграждений и вызовет во всем мире массовые протесты (как и любое другое действие Израиля, направленное на его самооборону) – это не приведет к взрыву. Во всяком случае, если даже арабский мир и возобновит бойкот Израиля, то по крайней мере НАТО своего десанта на пляжи Тель-Авива не высадит.

Но смогут ли сами израильтяне договориться о границах? Действительно, если карта Шарона оставляет Израилю 50% территорий, то Барак был готов удовлетвориться только 20%? А поселения? Как быть с ними?

Учитывая, что среди левых идея размежевания более популярна, то следует ожидать, что для того чтобы ее провести, они согласятся делиться на тех условиях, которые будут приемлемы для правых.

Проблема поселений, соответственно, также решится в пользу правых. Иными словами, эвакуация оставленных за оградой еврейских населенных пунктов будет «отложена» (Барак предлагает на пять лет). Это значит, что они превратятся в базы ЦАХАЛа, транспортировка к которым будет осуществляться либо бронетехникой, либо вертолетами. А жителям будет предоставлена возможность выбирать: либо перебираться жить на «большую землю», либо передвигаться исключительно в военном транспорте.

Именно эти анклавы (а не Иорданская долина) в дальнейшем смогут стать предметом переговоров, если когда-нибудь палестинцам захочется подписать с Израилем мирный договор.

Пока же им явно не хочется. Палестинцы - народ склочный, страдающей тяжелой формой инфантилизма. Они рассказывают про израильтян удивительные небылицы и искренне верят, что если прикончат себя вместе с евреем, то обретут вечное блаженство. Но зато они очень изящно метают камни на проезжих дорогах, у них неплохая пластика. Возможно, у них имеются еще какие-то другие достоинства, о которых мы не знаем. В любом случае их революционная культура большого интереса к себе не вызывает, и израильтяне совершенно правы, что в массе своей не испытывают той ненависти, которая полыхает по отношению к ним в палестинских сердцах. В целом израильтяне относятся к палестинцам так же, как они относятся к красивым, но опасным животным.

А раз так, то может быть это и в самом деле правильно, - построить для палестинских революционеров что-то вроде сафари?

 

 

ПРОСВЕТ СРЕДИ ТОННЕЛЯ (29.04.01)

 

Впервые после того, как в августе 1993 года нам объявили, что Израиль ведет переговоры с ООП, в душе сионистов как будто что-то отпустило.

В военном отношении Израиль по-прежнему ведет себя весьма неуверенно. Но мы по крайней мере больше не слышим, что для того чтобы прекратить обстрелы Гило и Сдерота, нужно срочно что-то уступить Арафату – выйти из Абу Диса, например.

Израиль выглядит растерянно и жалко, но дышится все же сегодня несравненно легче. Если раньше – на протяжении этих долгих семи лет - мне было трудно пропустить сводку новостей, то теперь я предпочитаю включать музыку. Душу потянуло к вечному. Новости стали восприниматься сегодня так же, как прогноз погоды: перед тем как выйти из дома, важно осведомиться, не будет ли дождя и не стреляют ли по дороге. Но того выворачивающего все нутро ожидания, какие еще территории Иудеи и Самарии передаст террористам суверенное израильское правительство, того тошнотворного  ожидания уже нет.

И все же расслабляться преждевременно. Есть все основания опасаться, что нынешнее чувство облегчения обманчиво, что свершившийся  на наших глазах крах Норвежского соглашения  – это не свет в конце тоннеля, а лишь небольшой просвет в его середине. Паранояльные заявления о том, что существует «только политическое решение», доносится из эфира с прежней частототой. И это вселяет большие опасения относительно нашего будущего.

Я не очень верю, что Арафат доведет ситуацию до такого напряжения, что Израиль вторгнется в Газу и изгонит своих бывших «партнеров» обратно в Тунис (хотя исключить такое развитие событий нельзя). При этом ясно также и то, что при всем безразличии Арафата к нуждам населения, войну на истощение он не может вести бессрочно. А это значит, что в любой удобный для него момент он может прекратить террор и потребовать причитающиеся ему 95-97% территорий и т.д. и т.п.

И вот тогда, поскольку снова воцарится «мир», все сторонники «политического решения» вновь выступят на первый план, для того чтобы разбазарить военную победу и подписать «мир» с проигравшим врагом на катастрофических условиях для стороны победившей (ведь «альтернативы не существует»). Тогда нам напомнят о том, как Барак и Бен Ами твердили, что после   войны с автономией «мы все равно придем к тем же 95-97%».

Мне верится в лучшее, но все же я не могу не опасаться, что рецидив «Осло» возможен.

 

 

КУРС НА РЕАБИЛИТАЦИЮ (11.03.01)

 

Еще на заре «мирного процесса» левые сравнивали Ликуд с Хамасом, причисляя и тех и других к «врагам мира». Левым казалось, что когда правые каркали, что миру с Арафатом не бывать, то они лукавили и на самом деле руководствовались исключительно своим желанием удерживать территории.

Нельзя сказать, что правые с полным безразличием отнеслись к крушению концепции «Эрец Исраэль шлема», но тем не менее в первую очередь ими двигал непосредственный страх перед безрассудным соглашением с преступным партнером, а не что-либо другое. По мнению правых, Норвежское соглашение хромало на обе ноги, даже если к нему подходить с левой меркой.

Возможно, выступая против «мирного процесса», какие-то правые подспудно и хотели удерживать территории, но прежде всего они были искренне убеждены, что мир с Арафатом недостижим.

Так было, во всяком случае, на первых порах. Между тем в какой-то момент и правые поверили, что заключение постоянного урегулирования с Арафатом возможно. Они продолжали считать, что это соглашение не принесет стабильности, что оно не пройдет испытания временем; они продолжали считать, что в какой-то момент палестинцы спровоцируют глобальный военный конфликт и воспрепятствуют мобилизации Цагала, но в возможность подписания компромиссного соглашения с палестинцами они поверили вполне чистосердечно.

Да и как было не поверить? Ведь подписание такого соглашение было в прямых интересах ООП и прекрасно вписывалось в ее общую концепцию «поэтапной ликвидации» Израиля.

Как бы то ни было, отказавшись подписать соглашение с Бараком, Арафат удивил решительно всех, а не только левых.

Что же, в  самом деле, произошло? Почему Арафат не пожелал принять 95% территорий и ограничился 42%.? Ведь так «освобождать Палестину» вроде бы сложнее?

Не говоря уже о том, что это соглашение явно не проходило в кнессете, и скорее всего, было бы провалено на референдуме. Иными словами, Арафат мог смело подписывать договор, решительно ничем не рискуя. Более того, в этом случае он бы существенно выиграл, ведь  ответственность за срыв «мирного процесса» легла бы на израилитян, а тем самым он - Арафат - получил бы полное моральное право «освобождать Палестину» до победного конца.

С тем большим основанием Арафат должен был  поступить так в январе, когда Барак согласился  с рекомендациями Клинтона (раздел Иерусалима и передача палестинцам 97% территорий).

Что же помешало Арафату произнести ни к чему не обязывающие его слова: «конец конфликта»? Зачем он открыл карты прежде, чем получил максимум? Что стоит за этим безрассудством?

Безусловно, срыв Кемп-девидских пререговоров был просчет Арафата. Лидер палестинской революции в очередной раз переиграл, в очередной раз не сумел остановиться. Это очевидно. Но чем он вообще руководствовался? Что побуждало его так поступать? 

На этот счет может существовать немало догадок, и возможно, я еще вернусь к рассмотрению некоторых из них. Но по меньшей мере одна из них очевидна, и это психологическая атмосфера, воцарившаяся на переговорах между ПА и Израилем.

В любой знаковой системе поведение израилитян было бы расценено вполне однозначно. Когда  собака скулит и поджимает хвост, то ни одно существо в мире - начиная с воробья и кончая человеком - не может подумать, что эта собака готова дать кому-то отпор.

Семь лет «Осло» катастрофически деморализовали израилитян. И прежде всего именно их унизительное пресмыкательство не оставило Арафату никакого шанса подписать хоть какое-либо соглашение. Израильская уступчивость разжигала аппетит Арафата точно так же, как некогда уступчивость Запада разжигала аппетит Гитлера (надеюсь, я не произнес ничего «подстрекательского»).

Советский публицист Лев Гинзбург в своей работе  «Потусторонние встречи», посвященной жизни бывших нацистов, писал о предвоенном времени «Чем уступчивее и лояльнее по отношению к Гитлеру старался быть  Запад, чем истовее он демонстрировал перед ним свою «добрую волю», тем большим презрением, как свидетельствует Шпеер (Министр Оброны и близкий друг Гитлера, был осужден на Нюренбгском процессе на 20 лет), проникался Гитлер к этому слабому, безвольному и изъеденному декадансом Западу, тем большей была его убежденность в том, что Англия и Франция слишком слабы и ничтожны, чтобы оказать ему какое-либо противодействие, и тем неотвратимее была его решимость начать мировую войну».

Когда всматриваешься сегодня в моральное состояние израильского общества, то становится понятно, что несговорчивость Арафата в своем роде была оправдана и достигла весьма многого.

Гораздо больше, чем в безопасности, Израиль нуждается сегодня в восстановлении своего морального духа. Реабилитация национального достоинства – вот та приоритетная цель, которая в первую очередь должна стоять перед  правительством национального единства.

 

 

БУДУЩЕЕ ПОСЕЛЕНИЙ  (14.02.01)

 

Одним из самых соблазнительных пунктов программы Шарона считается его обещание сохранить на своих местах все поселения Иудеи, Самарии и сектора Газы. В этом предвыборном заявлении Шарона партия Труда усматривает чуть ли не главное препятствие на пути присоединения к его коалиции.

Попытаемся же расшифровать смысл этого предвыборного обещания лидера Ликуда и оценить степень его реалистичности.

Согласно предложению Клинтона, из Иудеи, Самарии и сектора Газы должны быть изгнаны жители 107 поселений. По существу это  предложение Клинтона было отвергнуто и Израилем, и ПА. Арафату это число показалось  слишком малым, Бараку - слишком большим. Барак продолжал настаивать на сохранении под израильским суверенитетом 80% поселенцев, что позволяет говорить о его согласии ликвидировать приблизительно половину поселений (т.е. около семидесяти).

Трудно сказать, почему именно 80% поселенцев показались Бараку критическим числом. Возможно, за этим стоит чисто экономический расчет. Но насколько я понимаю, выдать сообразные компенсации сорока тысячам человек (20%) – это уже астрономическая сумма. Достаточно вспомнить, что когда речь шла об изгнании семнадцати тысяч жителей Голан, то по некоторым подсчетам, на это мероприятие (вместе с передислокацией войск) требовалось 65 миллиардов долларов, а по мнению американских специалистов, и все 100 миллиардов.

То есть даже чисто с экономической точки зрения вопрос может стоять лишь о ликвидации десяти, двадцати, ну максимум тридцати поселений (на Голанах их чуть более тридцати). В любом случае ясно, что депортация десятков тысяч мирных жителей имеет свой экономический смысл, который любой политик обязан учитывать.

Однако о том, чтобы какой-нибудь израильский лидер мог договориться с Арафатом о ликвидации «разумного» числа поселений, сегодня речи не идет.

Таким образом, мы подходим к главному вопросу – к возможности сохранения поселений в условиях одностороннего разделения, о котором в последнее время говорил Барак, и о котором всерьез подумывает Шарон. 

Любое отгораживание от палестинцев электронным забором  предполагает территориальную непрерывность создаваемого при этом палестинского образования. А это значит, что за этим электронным забором останутся какие-то еврейские поселения. Эти поселения – как предлагал Барак - можно ликвидировать, но как полагает Шарон – можно и сохранить.

Разумеется, в такой ситуации изолированные поселения неизбежно превратятся прежде всего в военные объекты, и мирные жители, желающие продолжать жить в них, должны считаться со всеми тяготами подобного существования (передвижение только в бронированных колоннах и т.п.). Понятно, что поселения эти станут мишенями для террористов, и за их сохранение Израилю, возможно,  придется платить немалую цену.

Тем не менее их сохранение вполне оправдано, и вот почему: Во-первых – это Эрец Исраэль. Ни один народ не обладает «святой землей», и несмотря на это, он стоит за нее так, как если бы она была для него «святая». Мне кажется, что евреям следует придерживаться в этом отношении, как минимум, общепринятых моральных норм, не опускаться ниже общечеловеческой планки. Не говоря уже о том, что депортация даже одного поселения неизбежно деморализует нацию и подогревает враждебную сторону.

Во-вторых, наличие анклавов внутри вражеской территории позволяет лучше контролировать эту территорию до тех пор, пока с нее исходят враждебные действия.

И наконец, в-третьих – эти анклавы могут служить предметом переговоров в будущем. Израиль (точнее партию Труда) отличает беззаветный патернализм, который в отношении арабов всегда обнаруживал свою оборотную сторону: за них всегда решали, на что они согласятся, а на что нет. Завоевав какую-либо территорию, Израиль моментально возвращал то, что ему было «не нужно» или то, на что, по его мнению, противник «никогда не согласится». Партия Труда забывала, что «согласиться» и «не согласиться» противник должен был за столом переговоров, а не в голове израильских лидеров.

Так, отдав Сирии многие территории, захваченные в 1967 году, и сохранив только стратегическое Голанское плато, Израиль лишил себя разменных карт на дальнейших мирных переговорах о судьбе Голан.

То же самое и в отношении палестинцев. Если Израиль делит Иудею, Самарию и сектор Газу в одностороннем порядке, он должен быть щедрым в первую очередь по отношению к себе, а не к палестинцам, заведомо отвергающим любой компромисс.

Пора признать, - мира «ахшав» не получилось. Но когда-нибудь лет через 50-60, когда у палестинцев выработается условный рефлекс, что электронный забор, проведенный израильтянами, и есть граница их государства, мирное соглашение вполне можно будет подписать.

И вот тогда, и только тогда израильские поселенческие анклавы можно представить разменной картой, сделать их предметом переговоров. Впрочем, последнее замечание носит чисто прагматический, «рыночный» характер. Это аргумент для сторонников формулы «территории в обмен на мир». Для тех же, кто видит ценность в Эрец Исраэль, ни один ее участок, который сионистам удалось освоить, не может быть ими добровольно оставлен. Но оставим этот спор нашим потомкам.

 

 

ЛЕВЫЕ ИЛИ БОЛЬНЫЕ?  (31.01.01)

 

Деление общества на правых и левых так же закономерно и так же неизбежно, как деление магнита на северную и южную части. Распилите магнит между севером и югом, и вы получите два магнита с теми же севером и югом.

Северяне в США были левыми, южане - правыми, но если бы Север не одолел Юга и Соединенные Штаты оказались бы поделенными на два государства, то в тот же час в каждом из них возникли бы свои левые и правые партии.

Те правые и левые, которые понимают свою взаимозависимость, могут поддерживать друг с другом даже более глубокие и прочные взаимоотношения, нежели со своими узкопартийными единомышленниками: общность проблем иногда оказывается более сильным  связующим фактором, нежели общность принципов.

В целом, именно такое положение было характерно для противостояния между израильскими левыми и израильскими правыми до Норвежского соглашения.

В ту пору израильтяне делились на тех, кто предпочитал единый еврейский этнос в ущерб единству Эрец Исраэль, и на тех, кто предпочитают единую Эрец Исраэль в ущерб демографической палестинской угрозе. Первые именовались левыми, вторые правыми.

Это расхождение между левыми и правыми отражало реальную дилемму, и одна сторона всегда понимала и принимала также и доводы другой.

Представим себе, что Рабин не впустил бы Арафата в Израиль, а стал бы вести с ним переговоры за пределами Израиля. Представим себе, что в ходе этих переговоров стороны пришли бы к окончательному урегулированию, предполагающему с нашей стороны «болезненные уступки», вроде тех, с которых Барак начал переговоры (ПА на 80% территорий, единый еврейский Иерусалим и т.д.). Нет сомнения, что правые всеми силами противились бы этому соглашению, однако при этом никто из них не отказал бы ему в политической осмысленности.

Однако Рабин сделал нечто другое. Он впустил в Израиль Арафата и приступил к "болезненным уступкам" не в обмен на  мир, не в обмен на "окончание конфликта", а в качестве шагов по укреплению "атмосферы доверия". 

ООП получила легализацию и 42% Иудеи, Самарии и сектора Газы, но при этом не отказалась ни от одного из своих исходных требований, включая возвращение беженцев времен войны за Независимость. В результате Норвежского соглашения сегодня мы оказались гораздо дальше от мира, чем находились в 1948 году.

Та полемика, которая ведется сегодня в Израиле относительно "мирного процесса" в действительности уже покинула привычные классические координаты "правое - левое". Профессор Иегошуа Порат - левый, он говорит, что был бы готов поделить Иерусалим с Арафатом ради мира, но он прекрасно видит, что в результате такого раздела у нас не будет ни Иерусалима, ни мира.

Амнон Данкнер, журналист с крайне левыми взглядами, сегодня пишет, что "левые ошибались", что они думали, что проблема в "оккупации территорий", в то время как она прежде всего в идеологии ООП, не готовой ни к какому компромиссу.

О том, что Норвежское соглашение - это не мирный договор, а безответственная самоубийственная фантазия, было ясно еще семь лет назад, но кому это не ясно сегодня - не левый, а просто человек с серьезными психологическими проблемами. 

Самообман - известный механизм психологической защиты. В некоторых случаях, например в случае раковых заболеваний, это не казус, а общее явление.  Я слышал про одного ренгенолога, заболевшего раком легких. Он посмотрел на снимок своей грудной клетки и ничего там не обнаружил, при всем том, что диагноз был очевиден.

Больной может думать, что ему вздумается, но после того, как диагноз рака установлен, ни один вменяемый человек уже не станет продолжать полемику на этот счет.

Тот спор, который нам пытаются сегодня представить как спор между левыми и правыми, по существу никакого отношения к полемике между левыми правыми не имеет. Увы, но уже довольно давно - это спор между здоровыми и больными.