ПРЕДИСЛОВИЕ

 

В этой книге (созданной на основе статей, публиковавшихся в газете «Вести» на протяжении десятилетия) рассматриваются общие вопросы брачных отношений в свете опыта еврейской религии.

Представления восточных учений, посвященные супружеской и сексуальной жизни, пользуются широким признанием. Число людей, проявляющих интерес к Камасутре, значительно выше общего числа лиц, интересующихся индуизмом.

Вместе с тем лишь немногие знают, что иудаизм не просто уделяет большое внимание супружеской любви, но и мыслит ее как последнюю глубину бытия. Иудаизм в куда большей мере чем любая другая религия способен ответить на все те вопросы супружеской жизни, которые волнуют многих людей, но которые они порой даже не умеют спросить.

 

 

ИЗБРАННЫЙ НАРОД

 

 

«Исааков комплекс»

 

Кто не знает, что иудаизм - это религия исключительно евреев, т.е. религия одной определенной нации. С этим положением легко согласятся и сами евреи, и антисемиты, и равнодушные к «еврейскому вопросу» непредубежденные люди. И все же это представление грешит некоторой неточностью. В действительности иудаизм понимает себя как религию всего человечества, в которой роль священников предоставлена одной нации - Израилю.

В самом деле, фундаментальный иудейский комментарий к Св.Писанию -  Талмуд исследует требования Всевышнего по отношению к «гоям» так же внимательно и пристально, как и Его требования по отношению к евреям, а Иерусалимский Храм, в котором приносились жертвы не только за Израиль, но и за все народы земли, провозглашается пророком «Домом молитвы всех народов».

Иудеи верят, что, предписав евреям множество самых разнообразных заповедей, Всевышний одновременно наложил ряд требований также и на неевреев, ожидая от них преимущественно самостоятельного поиска истины. Так, если Израилю дан вполне четкий свод так называемых законов Моисея, то  всем прочим народам, согласно иудейским представлениям, поручено собственное законодательное творчество. При этом иудаизм признает включенными в Божественный план все те законы и обычаи народов, которые строятся на принципах справедливости. Израиль и народы составляют в системе еврейской религии устойчивую пару.

Таким образом можно сказать, что «избранный народ» – это священники, служащие от лица всего человечества, но выделенные из него именно на национальной, родовой, а не на какой-либо другой основе.

Между тем священническая «родовитость» еврейского народа имеет свои особенности. Потомки Авраама, Исаака и Иакова дорожат своим происхождением не так, как им дорожат потомки аристократов, или потомки тотемических предков. Они дорожат им, как местом встречи с Богом. «Родовитость» еврейского народа неразрывно связана с его духовностью.

Тора приводит множество историй, показывающих, как Всевышний создавал «избранный народ», проникая в самую его плоть и кровь. Рассмотрим лишь один, кульминационный эпизод, а именно принесение в жертву Авраамом своего сына Исаака.

Суть этой истории следующая: на старости лет, после долгих испытаний Авраам получил благословенного сына, но в какой-то момент Всевышний повелел принести его в жертву. Авраам выразил полную готовность выполнить это жестокое и нелепое требование. Со своей стороны, убедившись в твердости намерений Авраама пойти до конца, Бог отменил свой приказ.

Ясно, что жертвоприношение Исаака не могло быть только «испытанием» верности Авраама, но что оно  закономерно породило также и новую духовную реальность.

Фрейд объяснял происхождение примитивных тотемических религий убийством вождя племени и последующим вытеснением этого события из коллективной памяти. Эдипов комплекс лежит в основе, по мнению Фрейда, не только индивидуальной, но и племенной психологии. В конце жизни Фрейд попытался применить свой психоаналитический метод для объяснения возникновения иудаизма. В частности он предположил, что Моисей был убит взбунтовавшимся народом, что это событие было вытеснено из национальной памяти, а затем вернулось в коллективное сознание в форме веры  в Мессию.

Но может быть, Фрейд ломился в открытую дверь? Может быть, для адекватного понимания иудаизма было бы правильнее проанализировать действительно описанные в Торе события, а не «вычислять» альтернативные? Разве не ясно, что абортированное заклание собственного сына должно повлечь куда более значимые духовные и психологические последствия, чем убийство вождя? Тем более, если память об этом заклании сознательно поддерживается в народе, а не вытесняется в подсознание. А ведь история жертвоприношения Исаака прочитывается религиозными евреями ежедневно! Уже одного этого факта было бы достаточно, для того чтобы заключить, что трепетность еврейских семейных уз коренится в «комплексе Исаака».

В самом деле, Исаак родил Иакова, прозванного впоследствии Израилем. Таким образом, Израиль родился из жертвы и существует на правах жертвы. Не только религиозное учение, но уже сам факт рождения направляют мысли еврея к Богу. Род и семья оказываются в Израиле преодоленными, но при этом сохраняются… в форме все той же семьи и того же рода. Именно в этом заключается смысл различных изречений Св.Писания, как например: «Я - Господь, обитаю среди сынов Израилевых» (Числ 35.34), или «ты народ святый у Господа Бога твоего, и тебя избрал Господь, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле» (Втор 14.2).

В этом просматривается коренное отличие иудаизма от христианства, начавшегося именно как интернациональное движение, в котором не было «ни эллинов, ни иудеев». В своем романе «Доктор Живаго» Борис Пастернак в следующих словах выразил смысл этой христианской идеи: «в том, сердцем задуманном, новом способе существования и новом виде общения, которое называется Царствием Божьем, нет народов, есть личности».

Это представление о великом интернационале, о едином человеческом братстве, пожалуй, в еще более рельефной форме проступило в секулярной культуре. В Новое время множество мыслителей резко выступили против национализма и даже патриотизма. Так, по словам Вольтера, «для мыслящего человека нет ни француза, ни англичанина: кто нас просвещает - тот наш соотечественник». Шопенгауэр в «Афоризмах житейской мудрости» писал: «…самый дешевый вид гордости - гордость национальная. Ибо кто ею одержим, обнаруживает этим отсутствие в себе каких-либо индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться, так как иначе ему незачем было бы хвататься за то, что у него общее с миллионами. У кого есть выдающиеся личные достоинства, тот, напротив, всего яснее видит недостатки собственной нации, так как они постоянно у них на глазах. А всякий жалкий бедняга, у которого нет за душой ничего, чем он мог бы гордиться, хватается за последнее средство - гордиться той нацией, к какой именно он принадлежит».

А вот что говорит Лев Толстой в статье «Патриотизм или мир?»: «…патриотизм есть пережиток варварского времени, который не только не надо возбуждать и воспитывать, как мы это делаем теперь, но который надо искоренять всеми средствами: проповедью, убеждением, презрением, насмешкой».

В контексте этого мировоззрения верность еврея своему происхождению выглядит банальным «пережитком варварского времени». Но это лишь видимость.

В том-то и дело, что когда еврей ценит свое происхождение и так или иначе стремится его сохранить, он парадоксальным образом культивирует именно свою человечность, а не свою «почву».

 

 

«Измаилов комплекс»

 

 

Скептики, разумеется,  могут объявить библейскую историю о жертвоприношении Исаака вымыслом, «эпосом», они вообще могут считать патриархов не историческими лицами, а литературными персонажами. Но, по крайней мере, сами евреи искренне считают себя потомками этих «литературных персонажей», и явственно испытывают их влияние.

Разумеется, одного этого «литературного» влияния было бы недостаточно. Для того чтобы обладать качествами «избранного народа», необходимо действительно быть рожденным жертвенным отцом.

Как ни странно, но сама история произвела в этой области один любопытный эксперимент, подтверждающий подлинность библейского повествования. Через тысячелетия после того, как сказание о жертвоприношении Авраама было написано, и через столетия после того, как оно оказалось оглашено во всем цивилизованном мире, арабы вдруг выдвинули «альтернативную версию». Они объявили, что на самом деле в жертву был принесен не Исаак, а  Измаил. В Коране имя принесенного в жертву сына не называется, но в Хадисах (предании) этим сыном объявлен именно Измаил, т.е. сын Авраама не от его жены Сары, а от ее служанки Агари. При этом излишне напоминать, что арабы верят в то, что они произошли от Измаила, так же твердо, как евреи верят в то, что они произошли от Израиля.

Но как не похожи образы веры двух этих народов, как не похожа жертвенность иудеев и мусульман! Евреи на протяжении веков гибли ради сохранения своей религии, мусульмане убивали других ради распространения своей. При этом умереть за ислам представляется мусульманам не столько подвигом, сколько глупостью. В случае угрозы жизни мусульманину рекомендуется не умереть, а отречься от своей веры. Это именуется «такия» - благоразумие. Под «шахидом» - мучеником - в первую очередь понимается воин, павший в войне с неверными, а не невинная жертва.

История сохранила множество случаев, когда еврейские родители собственными руками убивали своих детей, чтобы предотвратить их насильственное крещение. При этом хорошо известно, что они вдохновлялись именно жертвоприношением Авраама.

Арабские родители, произведшие на свет террористов-смертников и соглашающиеся с их действиями, также могут апеллировать к образу Ибрагима, вознесшего на алтарь своего сына Измаила. Но какое разительное отличие: еврейские родители жертвовали своих детей ради сохранения и прославления своей веры, мусульманские - исключительно для уничтожения «неверных».

Разве не является это различие иудейской и мусульманской самоотверженности ясным подтверждением, чья версия подлинна?! В отличие от «комплекса Исаака» «Измаилов комплекс» действительно характеризуется вытеснением, т.е. вытеснением из национальной памяти арабов травмирующей истории о том, что их праотец Измаил оказался отвергнут своим отцом Ибрагимом и изгнан в пустыню (Бытие гл.21).

Кого-то, впрочем, поступок Авраама может ужаснуть и оттолкнуть независимо от того, кого он на самом деле вознамерился убить – Исаака или Измаила. Кому-то готовность совершить нелепое человеческое жертвоприношение может показаться заслуживающим осуждения «фанатизмом». Не правильнее ли Аврааму было вообще отказаться от выполнения этого преступного приказа, никчемность которого вскоре признал сам Всевышний? Не правильнее ли Аврааму было поступить «по совести»?

Но дело в том, что источником совести является сам Всевышний, и когда Он открывается человеку непосредственно (как, например, тем,  кто пережил околосмертный опыт), то совесть немедленно опознает свой исток и соглашается выполнять Его требования. Это положение очень ясно сформулировано создателем психотерапевтического метода логотерапии Виктором Франклом: "Инстанция, перед которой мы несем ответственность - это совесть. Если диалог с моей совестью - это настоящий диалог, то встает вопрос, является ли совесть все-таки последней или предпоследней инстанцией. Последнее "перед чем" оказывается возможным выяснить путем более пристального и подробного феноменологического анализа, и "нечто" превращается в "некто" - инстанцию, имеющую облик личности. Более того - это своеобразная сверхличность. Мы должны стать последними, кто не решается назвать эту инстанцию, эту сверхличность тем именем, которое ей дало человечество: Бог" +В.Франкл  «Человек в поисках смысла» М. 1990. Стр 126

Понятно, что когда человек воочию встречается с этой Сверхличностью, его совесть соглашается со всеми Ее требованиями, какими бы неожиданными и нелепыми они на первый взгляд не казались.

«Избрание народа» многим видится вздорной и нелепой идеей, за которой не стоит ничего кроме самообмана, кроме «национального эгоизма».

Между тем, если мы допустим, что избрание еврейского народа осуществлено именно Сверхличностью, то нам не покажется зазорным искать в опыте еврейской религии последние тайны семейной привязанности и супружеской любви. 

 

 

СМЫСЛ ПОЛА

 

 

Две жены первого человека

 

Вспомним историю создания мужского и женского полов, излагаемую  на первых страницах Торы: «И навел Господь Бог крепкий сон на человека; и, когда он уснул, взял одно из ребер его («целотав»), и закрыл плотью то место. И перестроил Господь Бог ребро, которое взял у человека, в женщину, и привел ее к человеку. И сказал человек: сей раз это кость от моих костей и плоть от плоти моей; она будет называться иша (женщина), ибо от иш (мужчины) взята она. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и станут они одной плотью» (Бытие 2.21-24)

Итак мы видим, что если мужчина творился из праха земного, то женщина была произведена из самого мужчины. Это весьма существенный и оригинальный момент библейской концепции пола: брак, любовная связь потомков  Адама и Евы держится за счет их выраженной асимметрии, в основе которой лежит женское чувство принадлежности мужчине. Мужчина счастлив тем, что владеет прекрасной женщиной, но при этом не вполне правильно говорить, что женщина владеет мужем, она именно принадлежит ему и именно в этом обретает свое счастье.

В трактате Талмуда Кидушин (5.б) обсуждается, какая брачная формулировка делает брак действительным. Так, если мужчина дает женщине деньги, или что-то эквивалентное им, и говорит: «этим ты посвящаешься мне», или «этим ты венчаешься мне», или «этим ты становишься моей женой», то брак признается свершившимся. При этом мудрецы спорят по поводу ситуации, в которой женщина принимает от мужчины деньги и говорит: «Этим я посвящаюсь тебе». Однако ситуация, в которой женщина предложит мужчине деньги и скажет «этим ты посвящаешься мне», даже не рассматривается.

Когда-то среди народов было широко распространено поверье, что человек уносит с собой в загробный мир весь свой скарб, все что он нажил; так что людей повсеместно хоронили вместе с их имуществом. В древнем Египте, как мы хорошо знаем, гробницы были подлинными дворцами, которые еще и сегодня потрясают воображение людей.

Но по мере того как  иудейские ценности и представления распространились в этом мире, это поверье стало себя изживать. Некоторые легкомысленные христиане игнорируют заповедь своего Учителя: «не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровище на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут». Однако даже они признают, что нажитое ими в этом мире имущество в мир грядущий никакой контрабандой переправить невозможно. Даже эти нерадивые ученики признают, что в тот мир мы отходим только с «капиталом» своих духовных достижений.

Но в этой связи уместно отметить, что жена – это единственное «материальное» приобретение, которое человек забирает с собой из этого мира в мир иной. Действительно, с одной стороны брак считается «приобретением» (поэтому, в частности, еврейские свадьбы не проводят в субботу, когда покупки и продажи запрещены), а с другой признается продолжающимся в посмертии. Смерть, правда, разводит пару. Это, как мы знаем, признают даже католики. Однако этот развод условен. И если брак действительно состоялся, то все признают, что он продолжается также и на небесах.

Все нажитое нами в этом мире мы в этом же мире и оставляем. Все кроме жены. Жена – эта такое необычное, совершенное  в этом мире приобретение, которое мы забираем с собой также и в жизнь грядущую.

Сказанное, разумеется, не следует понимать слишком буквально. «Экономический» аспект брачных отношений производен от «психофизического»,  и в принципе допускает определенные изменения, связанные с общим прогрессом человечества. 

Женская эмансипация – это великое достижение последних веков. В своей основе женщина такой же человек, как и мужчина, и в качестве человека должна обладать всеми социальными, экономическими и политическими правами. Это положение неизбежно отражается также и на домашнем быту, на определенном перераспределении ролей внутри современной семьи и т.д. Однако в психофизической сфере, в сфере сексуальной «неравенство» мужчин и женщин полностью сохраняется, так как именно на этом «неравенстве» держится таинство брачного союза. 

Феминистки категорически спорят с этим положением. Они настаивают на полном равенстве мужчин и женщин. Но их спор бессмыслен.  Это не две позиции, это наличие и отсутствие некоего опыта, как беспринципность – это не альтернативный принцип, а именно отсутствие принципиальности.

Действительно, женщина, которая желает принадлежать какому-то мужчине, одновременно не менее любой феминистки не желает принадлежать всем остальным представителям сильного пола. Иными словами, этот опыт  (нежелания принадлежать) прекрасно знаком всякой женщине, которая требует, чтобы закон защищал ее от сексуальных домогательств.

Но в том то и дело, что феминистка не ограничивается запретом сексуальных домогательств, она требует изменения общего отношения к ней как к женщине. Феминисткам по тем или иным причинам недоступен инстинкт нормальных женщин, и они не желают принадлежать никому.

Суть брака, возможность брака держится именно на ярко выраженном  неравенстве полов. Сколько бы феминистки не пытались установить полное «равенство», природа продолжает громко говорить, кто владеет, а кто принадлежит. Феминистки, разумеется, могут сослаться на теорию относительности, согласно которой  точки отсчета равноценны, и заверить нас, что с равным правом можно сказать и то, что мужское тело движется относительно женского, и то, что женское относительно мужского. Но даже если им оставить  это утешение, возможность единения в любви всегда будет сохраняться только за счет того, что мужчина обладает, а женщина принадлежит. Брак всегда будет возможен именно за счет неравноценности точек отсчета. Безотносительно друг к другу мужчина и женщина равны, т.е. они в равной мере являются людьми и в равной мере могут обрести вечное блаженство. Однако если они удостоились создать пару, если они создают в вечности одну личность, то создают они ее только в соответствии с природой, согласно которой мужчина владеет женщиной, а не наоборот. А это положение и подчеркивается библейской историей о произведении женщины из ребра мужчины.

Рассматривая этот вопрос, невозможно не коснуться также и легенды о сотворении первой жены Адама Лилит, которая приводится в мистической книге Зохар. Согласно этой истории, первоначально Всевышний создал женщину так же, как и мужчину – из праха земного. Созданная таким способом женщина была полностью от мужчины независима. Причем согласно легенде, это обнаружилось уже на уровне их сексуальных отношений. Адам и Лилит не смогли совершить половой акт, так как не смогли договориться о том, кто из них займет господствующее положение: кто из них будет сверху, а кто снизу. Наконец, взбешенная Лилит покинула Адама и впоследствии стала вредить потомству Адама от Евы. Согласно народному поверью, Лилит промышляет демонизмом: она прерывает беременность,  приносит вред роженицам; губит младенцев, а также искушает мужчин во сне.

Эта легенда дополнительно подчеркивает смысл библейской истории о создании женщины из ребра мужчины, не говоря уже о том, что она предвосхитила основные положения феминизма еще за столетия до его возникновения!

 

 

Две стороны человеческого рода

 

 

Итак, согласно библейской истории, женщина была произведена из человека путем отделения. Причем, согласно простому смыслу текста, в результате этого отделения человек остался тем же самым человеком, а не претерпел каких-либо драматических морфологических изменений.

В традиции иудаизма существует, правда, взгляд, согласно которому до отделения женщины человек представлял собой андрогина, т.е. сочетал мужские и женские признаки. Однако не менее принятым, а главное единственно интересным и продуктивным,  является альтернативный взгляд: человек (он же мужчина) в результате разделения остался тем же человеком (Всевышний лишь «закрыл место», из которого отделил женщину), в то время как произведенная от него женщина представляет собой существо новое и радикально отличное от этого первозданного человека («перестроил ребро»).

Женщина – это иной человек, иной род человека. При этом знаменательно, что половые различия не ограничиваются детородными органами, но охватывают всего человека целиком. Мужчина и женщина – это именно два различные человеческие существа. Половая принадлежность опознается уже в каждом изгибе человеческого тела, в каждом лоскутке его кожи. Причем эти внешние различия являются как бы отражением и повторением различий душевных.

Так В. Розанов писал в этой связи: «Есть какое-то тайное, невыразимое, никем еще не исследованное не только соотношение, но полное тождество между типичными качествами у обоих полов их половых лиц (детородных органов) с их душою в ее идеале, завершении. И слова о «слиянии душ» в супружестве, т.е. в половом сопряжении, верны до потрясающей глубины. Действительно, «души сливаются» у особей, когда они сопряжены в органах! Но до чего противоположны (и от того дополняют друг друга) эти души! Мужская душа в идеале – твердая, прямая, крепкая, наступающая вперед, напирающая, одолевающая, но между тем ведь это все – почти словесная фотография того, что стыдливо мужчина закрывает рукой… В психике женской есть то качество, что она не жестка, не тверда, не очерчена резко и ясно, а, напротив, ширится как туман, захватывает собой неопределенно далекое; и, собственно, не знаешь, где ее границы. Но ведь это все предикаты ее органа и вообще половой сферы… Мужчина никогда «не наполнит ароматом» весь дом: психика его, образ его, дела его – шумны, но «не распространяются». Он – дерево, а без запаха; она – цветок, вечно пахнущий, далеко пахучий. Каковы души, таковы и органы!». (+Розанов В.В. Люди лунного света. Метафизика христианства. Спб, 1913 стр 39-41)

Это интересное наблюдение вместе с тем невольно пробуждает дополнительные вопросы и направляет ум искать более глубокого проникновения в смысл пола. Розанов лишь констатирует факт. Но гораздо интереснее понять, в чем состоит «идея» мужского и женского родов? Что скрывается за его «твердостью» и «прямотой» - и за ее «мягкостью» и «размытостью»?

В этой связи уместно обратить внимание на то, что слово, которое обычно переводится как «ребро» («цела»), имеет также значение «бок» и «сторона»! Иными словами, мужчину и женщину можно представить как две разные стороны одного прежнего человека.

Слова Торы можно понять в том смысле, что единый человек был разделен Всевышним так, что определенные его качества обособились и приняли независимое существование: один пол преимущественно оказался сильным, другой прекрасным, у одного преобладает разум, у другого чувства, один отражает явное в человеке, другой – сокровенное. Но корень этого разделения полов естественно усмотреть в том различии внешнего и внутреннего, которое явственно улавливается в рассказе о создании женщины из «стороны» человека.

Разъяв единую поверхность Первого Человека, Всевышний придал обособленное существование двум образовавшимся сторонам – внешней и внутренней.

Этому имеется одна наглядная аналогия: кольцо Мёбиуса – односторонний предмет. Мы привыкли воспринимать его как перекручивание обыкновенной ленты, т.е. как превращение двустороннего предмета в односторонний. Но представим себе обратную картину, представим, что первично существует кольцо Мёбиуса и что путем его рассечения получается двусторонний предмет – обыкновенное кольцо.

Может быть, тогда мы лучше поймем то, что описывается в Торе, а именно сотворение двух существ из одного, из «стороны» (единственной «стороны!») одного цельного существа.

Предмет, имевший одну сторону (поверхность), превращается в предмет, состоящий из двух сторон (поверхностей). Причем обе эти стороны расщепляются и приобретают независимое существование. И тогда увидев перед собой вынесенное во вне свое собственное сокровенное существо, мужчина восклицает: «Сей раз это кость от моих костей и плоть от плоти моей!» (Бытие 2.23)

 

 

Метафизическая эмбриология

 

На одном из ранних этапов эмбрионального развития животный организм (в том числе и человек) представляет собой так называемую гаструлу - полый шар, стенки которого образованы двойным слоем клеток (он возникает за счет «впячивания» внутрь бластулы – однослойного шара).

Кожа и мышцы человека развиваются из эктодермы (внешний слой гаструлы), в то время как внутренние органы развиваются из энтодермы (внутренний слой гаструлы).

Половые органы формируются одними из последних, причем и мужские и женские – из одних тех же эмбриональных элементов, способных взаимопревращаться под воздействием гормонов.

Разительная несхожесть, комплементарность половых органов, при том, что они имеют единую эмбриональную генеалогию, наводит на мысль, что сами они воспроизводят ту же логику двух поверхностей, которая ранее обнаружила себя в формировании эктодермы и энтодермы.

Возможно, этому и нельзя привести точного эмбриологического подтверждения, но на смысловом уровне вполне можно сказать, что так же, как ранее происходило образование эктодермы и энтодермы – так единая эктодерма расщепляется в мужском и женском существах на две поверхности: на внешнюю и внутреннюю.

Мужчина – это внешняя сторона единого цельного человека, женщина – внутренняя. Их внешности выражают внешность «сторон», внешность «боков», т.е. внешность внешнего и внешность внутреннего.

Половые органы - это как бы «шрамы», как бы места разрыва (прежде одностороннего «кольца Мебиуса»). И если для женщины это место соответствует поверхности всего того сокровенного сосуда, который принимает семя и вынашивает плод, то для мужчины – это его крайняя плоть.

При всей своей «явности» крайняя плоть, безусловно, весьма загадочное образование. Границы этого органа размыты и неуловимы, и при этом лишены какого-либо биологического смысла (о чем однозначно свидетельствует положительный медицинский аспект обрезания).

Единственный смысл, который можно усмотреть в этой оконечности мужского детородного органа – чисто метафизический: выворачиваясь  наизнанку, она создает единую поверхность между мужским и женским телами (соответственно обряд обрезания означает некое «вечное заклание», т.е. пожизненное жертвенное рассечение единого брачного тела).

Стремление к интимной близости – это стремление двух обособленных сторон единого человека вновь воссоединиться, составить хотя бы на миг ту единую поверхность, которую имел первый человек.

Кто-то может сказать, что половое вожделение испытывают также и все животные, а все млекопитающие к тому же еще наделены и крайней плотью. А раз так, то является натяжкой связывать рассказ об особом создании женщины из «ребра» с организацией человеческих половых органов.

Но все дело в том, что для человека, в той мере в какой он человек, половая сфера насыщена глубоким смыслом. То, что мы именуем любовью, строится не на похоти, не на вожделении, а на поиске смысла («и прелести твоей секрет разгадке жизни равносилен»). Иными словами, в животных лишь предвосхищено то, что только у человека становится духовной действительностью. Или другими словами, Всевышний лишь использовал форму половой расщепленности всего живого, для того чтобы наполнить ее смыслом личностным.

Как справедливо отметил Карл Маркс, «голод, удовлетворяемый с помощью когтей и зубов, отличается от голода, удовлетворяемого с помощью ножа и вилки». Как это ни парадоксально, но в отношении секса это положение справедливо вдвойне, и прежде всего как раз потому, что сексуальная потребность по-прежнему удовлетворяется людьми не с помощью орудий, а с помощью губ, рук, ног и т.д. Интимная близость - это единственное культурное действие человека, в котором орудием выступает его собственное тело, а значит, для того чтобы отличаться от зверя, он дважды обязан исходить из смысла.

Причем эта потребность осмысления столь сильна, что она обнаруживается не только на самом высоком, но и на самом низменном и вульгарном уровне. Половой акт не может быть для человека нравственно нейтральным, чисто физиологическим актом, каким он является у животных. Овладевая женщиной, мужчина либо любит ее, либо глумится над ней.

Соответственно порнография не могла бы являться профанацией, если бы женское тело не представляло собой великой тайны, насыщенной глубочайшим смыслом.

Мужская нагота может не на шутку испугать женщину (чего и пытаются добиться эксгибиционисты), но не может привести ни в трепет, ни в изумление. Во всяком случае женские чувства при виде обнаженного мужчины не имеют ничего общего с тем мальчишеским удивлением и потрясением, которое до старости лет может переживать мужчина, «увидавший тайком до колен приоткрытые женские ноги» (Шершеневич).

Тот сокровенный сосуд, который, согласно нашей гипотезе, представляет собой «место разрыва», является полостью, т.е. оказывается как бы укрывшейся внутри внешнею поверхностью тела. Но коль скоро внешность женщины - это внешность внутреннего, то тогда этот сосуд оказывается внутренностью внутреннего, оказывается самой трансцендентностью.

Соответственно те несколько линий, которые стягиваются к выходу из этого сосуда, образуют собой иную «крайнюю плоть», они знаменуют собой тот последний предел сокровенного, который еще дано воспринять извне. Однако при этом они также намекают на ту глубину, которая принципиально сокрыта от глаз, но открыта для того проникновения, благодаря которому восстанавливается единая поверхность. В этих линиях сосредотачивается та самая «загадочность», которая запечатлена уже в каждом движении, в каждом очертании женского тела.

В этом отношении замечание Розанова, что все устройство женского тела и ее души подобны устройству ее полового органа, осмысленно. Таким образом позволительно сказать, что в каждой точке своего тела, и в детородном органе в особенности, женщина выражает внутреннюю сокровенную сторону единого человека.

 

 

СУПРУЖЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

 

 

Брак по-еврейски

 

Известно, что анатомические особенности человека по сути лишь отображают его духовное устройство, о котором в Торе говорится: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину – сотворил Он их» (Быт 1.27).

Действительно, согласно еврейской традиции, Сам Всевышний представляет собой единство Всесвятого, да будет Он благословен, и Шехины Его. Сам Всевышний мыслится имеющим мужской и женский аспекты. 

Не удивительно, что и человек, являющийся Его образом, также считается полноценным лишь тогда, когда он представлен союзом мужчины и женщины.

Брак относится к фундаментальным экзистенциальным характеристикам человека. Так в Талмуде говорится, что когда человек достигает двадцатилетнего возраста Всевышний говорит: «когда уже этот человек женится, наконец». «Неженатый человек – не человек» - сказано в другом месте (Ибамот 63.а). «Женящийся как бы исполняет всю Тору» (+Мидраш Зута – Рут 4.11).

В мистической книге «Зоар» утверждается, что два керувима установленные на крышке ковчега завета (Исход 25.17-21) имели вид мужчины и женщины. Причем согласно «Зоару», присутствие Шехины между ними указывает на то, что лишь в супружестве человек достигает цельности и Божественного света.

В Мидраше Брешит Раба говорится, что с той поры как Всевышний создал мир, Он занят лишь тем, что сочетает супружеские пары. При этом мудрецы понимают этот мидраш в том смысле, что Всевышний сочетает все существующие в мире противоположности. Но это значит, что все противоположности сочетаются по тому же принципу, по которому сочетаются мужчины и женщины. Все диалектические полярности, и соответственно также и все духовные категории несут мужские или женские признаки, и всякий подлинный синтез возможен по образу супружества.

Согласно еврейскому видению, не существует парных категорий, которые не отличались бы прежде всего именно по своему полу. Так, например, адекватное отношение человека к Всевышнему описывается двумя чувствами: любовью и страхом. Эти чувства иногда сравниваются с парой крыльев, ибо только обладая двумя этими чувствами, можно подняться к Богу. Но одновременно каббала указывает, что эти чувства коренятся в разделении мироздания на два пола. Чувство любви – это мужское начало религиозного чувства, чувство страха - женское начало. Когда мы читаем в Псалмах слова: «Милость и истина встретились, справедливость и мир соединились» (85.11), то должны понимать, что помимо всего прочего здесь идет речь также и о духовном браке диалектических противоположностей, восходящей к двум именам Единого Бога: Элоким - женская категория, связанная с судом и Четырехбуквенное имя - мужская категория, связанная с милостью.

Здесь,  по-видимому, уместно сделать некоторое разъяснение, каким образом женское начало связывается с судом и страхом, а мужское - с милостью и любовью. Ведь на первый взгляд, казалось бы, все должно быть наоборот. Причем уже даже чисто семантически. Так, например, качество Дин (Суд) именуется так же словом Гвура, которое часто переводят как доблесть. Между тем слово «гвура» однокоренное  со словом «гевер» - мужчина. С другой стороны  слово «милосердный» - «рахамим» производно от слова «утроба» - «рахама». Да вроде  бы и самые общие интуиции говорят нам, что мужчина тверд и строг, а женщина мягка и уступчива. Как можно ей приписывать качество суда? 

Дело в том, что мужское начало все подчинено волевой и личностной оценке, женское же начало связано также еще и с красотой. Иными словами, оно тяготеет к природе, тяготеет к некой надличной гармонии, которая в последнем пределе связана именно с качеством Суда. Красота образует один ряд с Судом через гармонию, через порядок. Красота выступает как последняя глубина Суда, как лик Нелицеприятного, как страсть Беспристрастного.

 Но почему именно противопоставленность полов является ключом ко всем другим «противоположностям»?

Дело в том, что сочетание мужского и женского начал задает «тон» сочетаниям всех полярностей своей выраженной асимметрией. Действительно,  пара «мужское – женское» - это заведомо асимметричная пара, где одна (женская) сторона производна, а другая (мужская) исходна, причем исходна  прежде всего благодаря тому, что включает в себя обе стороны!

Это положение особенно наглядно можно представить в свете данных генетики.  Действительно, как установила наука, мужчина всегда представляет собой результат сочетания мужского и женского начал (Х и У хромосомы), в то время как женщина - отдельная обособленная реальность (ХХ хромосомы). Благодаря этой особенности мужчины и женщины, «синтезируясь» между собой, не создают третьей реальности - андрогина, а размножаются. И этот принцип дополнительности мы узнаем во всяком продуктивном сочетании.

В этом отношении иудаизм заметно отличается от христианства, которое всегда имело тенденцию преодолеть половую различенность и тем более отказывалось признавать наличие этой различенности в Боге: «Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного, нет мужского пола, ни женского» (Галат 3.28).

Супружеская жизнь - это пункт, в котором церковь, назвавшая себя «Израилем по духу», фронтально противопоставила себя «Израилю по плоти». Хотя формально брак и признается церковным таинством, он издревле расценивался христианской традицией как уступка плоти, а не как религиозно осмысленное служение.

Причем это отношение сформировалось на самых ранних этапах церковной истории. Так, уже апостол Павел писал: «Хорошо человеку не касаться женщины. Но во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1 Кор 7.1-2). Т.е. брак - это просто лишенная всякого религиозного смысла дань плоти.

Как известно, Основоположник христианства не был женат, и нет христианина, который бы мог посчитать это случайным эпизодом его биографии. Более того, верующий христианин не может даже помыслить Иисуса женатым. Классический идеал христианства – это анахорет, идеал, который со временем рассыпался на множество светских прототипов, начиная  Робинзоном Дефо и кончая Посторонним Камю.

В христианском сообществе человек со всеми своими особенностями и призванием к поиску смысла традиционно противопоставляется «миру», стригущему всех под одну гребенку. При всех несомненных достоинствах этой героической позиции, она обладает также и рядом издержек, одна из которых  - настороженное и даже пугливое отношения к сексуальности, как к реальности заведомо природной и противной духовности.

Известно, что у некоторых мужчин, начавших свою половую жизнь с беспорядочных связей, нередко развивается невроз, характеризующийся двойственным отношением к женщинам, которых они делят на «мадонн» и «шлюх». Первые существуют для целомудренного поклонения, вторые - для сладострастных утех. Известно, что такого рода проблемы стояли перед Альфредом Мюссе, Александром Блоком, Жан Полем Сартром и некоторыми другими, вполне уважаемыми деятелями культуры. 

Между тем корни этого комплекса можно усмотреть уже в самом контексте христианской культуры, которой свойственно видеть в сексуальности самой по себе потребительское отношения к человеку.

Тертулиан писал: «Брак – это не что иное, как вид разврата. Апостол, говоря, что супруги стараются угодить друг другу (1 Кор 7.33), не имел в виду угождения чистотою нравов, чего, конечно же, не осудил бы, но он говорил тут о нарядах, украшениях и прочих мелочах, посредством которых супруги стараются возбуждать друг друга к сладострастию. Желание нравиться внешне есть самая сущность плотской похоти, которая в свою очередь, есть причина прелюбодеяния. Но брак не уподобляется ли прелюбодеянию, не бывает ли следствием удовлетворения тех же желаний? Сказано: «Всякий, кто с вожделением взглянул на женщину, мысленно уже соблазнил ее» (Мф 5.28). Человек, ищущий брака с женщиной, не творит ли того же самого, хотя бы после и женился на ней? Да и женился ли бы он на ней, прежде чем посмотрел на нее с похотью? Ведь невозможно брать в жены ту, которой не видел и не возжелал. Неважно, что до женитьбы он не желал чужой жены: до женитьбы все  жены – чужие, и никакая жена не выйдет замуж, если муж уже до брака не прелюбодействовал с нею взором…. Самое лучшее для человека – совершенно избегать женского пола». («О поощрении целомудрия» 9)

Стоит ли говорить, что подобное отношение немыслимо для еврейской религии. И Рамбам в «Мишне Тора» («Хилхот исурей биа» 21.9) пишет: «Человеку разрешена собственная жена. Поэтому все, что желает человек делать с женой – делает. И всегда может целовать ее в любое место, которое пожелает, и совокупляться с ней может любым образом, только чтобы семя не уничтожалось».

 

 

Небесные браки

 

Между тем все же было бы неправильно утверждать, что христианство не  способно религиозно осмыслить брак. Во всяком случае современная церковь стремится реабилитировать супружеские отношения. Вот например, что говорится о браке в современном католическом катехизисе: «Поскольку Бог создал человека мужчиной и женщиной, их взаимная любовь становится образом абсолютной и нерушимой любви, какой Бог любит человека. Она является благой, более того, очень благой в глазах Творца (Ср. Быт 1, 31). Эта любовь, благословенная Богом, предназначена плодоносить и воплощаться в общем деле сохранения творения:  И благословил Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею  (Быт.1, 28)  +Катехизис Католической Церкви. М., "Истина и жизнь", 1998. С.378 (1604).

О христианских возможностях религиозного осмысления брака говорит опыт Сведенборга, безусловно, являющегося христианином при всей своей оригинальности и, даже можно сказать, надконфенсиональности. При этом остается лишь удивиться, в какой мере взгляды Сведенборга совпадают в вопросе брака со взглядами иудейскими.

Сведенборг неизменно касается брачной темы в каждой своей книге, но систематически излагает ее в сочинении «Супружеская любовь».

Он категорически не согласен с общехристианской идеей лишенной пола души: «Люди продолжают оставаться людьми после смерти, и они остаются мужчинами и женщинами, ибо мужское остается мужским, а женское женским, и они не могут обращаться одно в другое» (32)

А вот что говорит Сведенборг о грехе прелюбодеяния: «всякий, кто считает прелюбодеяние чем-то вполне приемлемым, то есть всякий, кто совершает его из убеждения, что это не есть грех, в сердце своем грешник и неверующий. Для человека супружеская любовь и религия неразделимы. Каждый шаг, сделанный из религиозных побуждений и ради веры, есть также шаг, сделанный ради супружеской любви и во имя супружеской любви» (80).

Согласно Сведенборгу, супруги продолжают совместную жизнь в небесах. Однако далеко не все удостаиваются сохранить свои установившиеся на земле браки: «Ни одна супружеская чета не может попасть на Небо, если супруги не едины внутренне или если они не могут быть заодно. Ибо их на Небе величают не двумя, но одним ангелом. Причина, по которой их не принимают на Небо, есть та, что в противном случае они не смогут там жить вместе – в одном доме, в одной спальне и в одной постели… Вот почему тот, кто подготовлен к тому, чтобы пребывать на Небе, может заключить брачный союз (лишь) с тем, чья душа настолько склонна к союзу с другим человеком, что хочет, чтобы у них было не две жизни, но одна. Вот почему в противном случае они разлучаются» (50).

Утверждая, что евреи способны лишь к природной, но не к духовной любви, так как в иудаизме допустимо многоженство, Сведенборг обнаруживает в этом вопросе досадную неосведомленность. В частности он не отдает себе отчета в том, что полигамные браки патриархов - Авраама и Иакова в первую очередь - создают для христиан такую же проблему, как и для евреев, которые фактически перестали практиковать многоженство еще до того, как возникло христианство, а с Х-го века наложили на него формальный запрет. Не подозревая, что иудаизм - это единственная религия, которой знакомо таинство брака в том смысле, который Сведенборг в него вкладывал, он объявил на брак полную христианскую монополию.

Однако при этом Сведенборг косвенно признает, что опыт супружеской любви в христианском обществе носит как раз совершенно вырожденный характер. Он пишет: «Истинная супружеская любовь встречается так редко, что людям неведомо, какова она на самом деле, они даже не представляют себе, что она существует, ибо состояние счастья накануне свадьбы сменяется впоследствии состоянием безразличия и апатии» (59)

Сведенборг также свидетельствует, что «одинокие находятся в определенной части Неба, поскольку атмосфера совершенного одиночества повреждает атмосферу супружеской любви, которая является атмосферой неба» (54).

Со своей стороны атмосферой ада является блудная любовь, построенная на союзе зла и лжи: «Ад весь погружен в нечистоту, всеобщим истоком которой является бесстыдная и распутная любовь, чьи наслаждения порождают нечистоты» (430)

Все по Сведенборгу существует в парности, например, воля и разум: «Одна воля ничего не может без рассудка, так же и рассудок ничего не может, не имея к тому побуждения» (87). Но главная пара это благо и истина. «Благо и истина пребывают повсюду, а следовательно, и во всех тварных объектах… Благо и истина являют собой не две вещи, но исходят от Господа как одно целое. Это означает, что повсеместность супружества исходит от Господа и охватывает всю вселенную от начала до конца, то есть от ангелов небесных и до земляных червей» (92)

 «Две вещи исходят от Господа: любовь и мудрость. Они исходят от Него оттого, что они - это Он. И все что связано с любовью, зовется благом, в то время как все, что связано с мудростью, зовется истиной» (60).

Супружество - это именно Пара, никакие «треугольники» в мире истины невозможны. В этой связи уместно привести одно его свидетельство: «Однажды мне представился случай узнать, что такое тепло супружеской любви в полигамном браке. Я говорил с кем-то, кто представлял Магомета…  После того как я некоторое время говорил с этим наместником Магомета, он прислал мне в подарок ложку из слоновой кости и другие предметы в знак того, что он и есть сам Магомет. В тот же миг мне была дарована способность ощущать тепло их супружеской любви. И я был поражен тем, что это было тепло дурно пахнущей общественной бани» (344).

Сведенборгу принадлежит также беспрецедентное откровение, что те, кто не нашли своего суженного в этом мире, находят его мире в грядущем. Сам никогда не бывший женатым, он пишет: «те, кто оставаясь одинокими, мечтали о супружестве, особенно те, кто безуспешно пытались жениться, если они духовны, их ожидает счастливое супружество, но не раньше, чем когда они попадут на небо» (54)

Что по поводу этого можно сказать? Поистине, даже в Израиле не встречал я такой веры!

Впрочем, существуют косвенные подтверждения этой веры Сведенборга «большими религиями». Действительно, и иудаизмом и христианством брак мыслится вечным, т.е. не прекращающимся с наступлением смерти. При этом обеими этими религиями смерть признается разводом, однако разводом лишь условным. Сама ситуация, в которой  религия разрешает вдовцам и вдовам вступать в повторные браки, говорит лишь о том, что никто, по их мнению, не обречен в вечности оставаться в паре с нелюбимым человеком, как  иногда случается в земной жизни по посторонним причинам. Но тогда получается, что по  вере «больших религий», людям предстоит еще раз выбрать с кем им разделить вечность. А тем самым подтверждается утверждение Сведенборга о том, что в грядущем мире заключаются браки. Ведь сама возможность выбрать между своей первой и второй женой, предполагает, что человек может расширить круг потенциальных избранниц и предпочесть вообще третье лицо.

Явление это, впрочем, нельзя принять за что-то обычное. Если бы небесные браки  осуществлялись только по принципу максимального соответствия, выявляемого в мире Истины, то смерть каждого нового человека приводила бы к полному перераспределению пар. Как явствует из слов Сведенборга, в небесные браки вступают прежде всего те, кто искали свою половину в земной жизни, но не обрели ее. Те же кто удостоились составить пару на земле, сохраняют свою близость и на небе.

В этом отношении повторные браки вдовцов достаточно проблематичны. Разумеется, человек может влюбиться в другую женщину, а поскольку смерть является условным разводом, то он вправе и повторно жениться. Но если человек был доволен своей первой женой, и по доброй воле не намеревался с ней разводиться, то чем тогда его повторный брак отличается от обычного двоеженства? Если муж действительно любил свою жену, то почему он не сохранил ей верность? Если он долгие годы ждал встречи с ней, даже не зная ее, то почему он не может подождать ее еще раз, уже будучи с ней знакомым? Зачем осложнять жизнь, ставя себя в мучительное положение двоеженца?

Не удивительно, что христианство всегда предубежденно относилось к бракам вдовцов. Взгляд иудаизма в этом вопросе, правда, другой. Согласно галахе, человек не должен оставаться без жены ни при каких обстоятельствах и развод, произведенный смертью, ставит его в ситуацию обязывающую к браку. Однако с одной стороны это не отменяет  того положения, что в посмертии он окажется перед тяжелой дилеммой, а с другой, в иудаизме присутствует также и альтернативное отношение. Достаточно сказать, что в Средние века многие раввины считали, что вдовы мучеников не должны вступать в новые браки.  И существует немало еврейских вдов и вдовцов, которым повторная женитьба представляется неуместной. Вот например, что рассказывается о вдове равви Авраама Ангела: «Равви Исраэль из Рижина рассказывал: «Через несколько лет после смерти равви Авраама Ангела его вдова, моя благословенная бабушка, получила брачное предложение от великого цадика равви Нахума из Чернобыля. Но Авраам Ангел явился ему во сне и посмотрел на него угрожающе. Поэтому равви Нахум оставил ее в покое» + Мартин Бубер «Хасидские предания» Москва 1997  Стр 119

 Но каков смысл совместного сосуществования? Почему последовательный индивидуализм реализуется все же не в анахорете, а раскрывается именно в браке, именно в союзе двух индивидуальностей? Почему даже в романах, не славящихся своей высокой моральностью, авторы все же ведут поиск  «настоящей, верной, вечной любви»?

 

 

Свидетели уникальности

 

Как уже указывалось, в Мидраше Брешит Раба говорится, что с той поры как Всевышний создал мир, Он занят лишь тем, что сочетает супружеские пары. При этом для иллюстрации необычайной трудности этого предприятия мидраш приводит историю о том, как удивившийся этим словам рабовладелец-язычник за один день переженил всех своих рабов, чтобы показать, что нет ничего проще, чем поженить мужчину с женщиной. Однако наутро он обнаружил, что все созданные им пары передрались, что все «молодожены» оказались друг другом недовольны (безусловно, это должно было сильно поразить воображение рабовладельца, который привык, что рабы умеют повиноваться, умеют подчинять свои желания своим повелителям).

Действительно, человека можно принудить ко многому, но его нельзя заставить полюбить. Любовь – это узнавание, это такое раскрытие уникальности другого, в котором одновременно постигается и раскрывается  собственная уникальность. Супружество это как бы некое зеркало бытия, в котором человек узнает себя самого, подтверждает свое собственное существование и одновременно удостоверяет существование другого. Таким образом оказывается, что кетуба – брачный контракт – это в каком-то смысле верительная грамота собственного бытия.

Потребность парности, потребность брачной жизни – это одно из самых загадочных экзистенциальных свойств человека. Мы видим, что в таком, казалось бы, от начала и до конца природном инстинкте, как инстинкт сексуальный, присутствует явственный «сверхприродный» остаток, прозванный «любовью».

Мы даже не задумываемся, что его могло бы не быть, что люди могли бы случаться безо всяких проблем, как это принято в мире животных. Среди животных, правда, есть виды, которые, повинуясь своим инстинктам создают устойчивые пары. Но человек как раз существо сексуально увлекающееся, у человека такого рода инстинкт явно отсутствует (если бы он наличествовал, то классической  европейской литературы просто не возникло бы). Тогда откуда это в нас? Почему человеческое существо даже воспитанное безо всяких «предрассудков» в соответствии с голосом своей плоти, в конце концов, все же стремится к постоянству, по меньшей мере имеет его ввиду? Почему такое несметное количество мужчин и женщин стремятся разделить между собой не только одну случайную ночь, а по меньшей мере целую жизнь, целую вечность? Почему в своей глубине личность стремиться состояться именно в паре?

Потому что именно в паре с другим обретается и подтверждается наша собственная уникальность. Виктор Франкл пишет: «В любви любимый человек воспринимается по самой своей сути как единственное в своем роде и неповторимое существо, он воспринимается как «Ты», и как таковой вбирается в собственную личность любящего. Как человеческая личность он становится для того, кто его любит, незаменимым существом, без которого невозможно обойтись, причем ничего не делая для этого со своей стороны. Человек, которого любят, «не может не быть» своеобразным и неповторимым, то есть ценность его личности реализуется. Любовь не заслуживают, любовь – это просто милость» + В.Франкл «Человек в поисках смысла» Москва 1990 стр 245

Разумеется, каждый наш ближний, каждый человек  - это уникальная незаменимая личность. Однако дело в том, что в браке речь идет о некоем специфическом единении, в котором неподменимость дополнительно обнаруживается и подчеркивается.

Так, если незаменимая семья Рабиновичей сегодня занята, мы идем в гости к неподменимой семье Берковичей. Если неподменимый Шимон сегодня готовится к докладу, то мы едем на рыбалку с уникальным и неповторимым Рувеном. Есть люди, которые таким же образом воспринимают и своих сексуальных партнеров. Однако это означает по меньшей мере лишь то, что они не очень понимают, с чем имеют дело.

Любовь между мужчиной и женщиной - это не застолье и не рыбалка, при всем том, что за этими занятиями неподменимые человеческие души также общаются. Любовь между мужчиной и женщиной - это дело, в которое вовлекаются также и их тела, столь же неподменимые, как и их души. Таким образом в тех культурах, где сформировано представление об индивидуальности, тело мужа оказывается неподменимо для жены, также как и ее собственное тело. Тем самым в браке уникальность партнера переживается во всей мыслимой полноте, переживается как собственная уникальность.

Поясню это положение следующим примером. Нет сомнения, что человек познается и мерится своей жертвенностью. Если человек способен поделиться последним с  другим  человеком, он заслуживает глубокого уважения. Так, если кто-либо жертвует своим имуществом или даже собственной жизнью ради другого, мы высоко ценим его. Однако если кто-либо (как это принято у некоторых примитивных народов), из духа гостеприимства предложит кому-либо свою  жену, то мы отнесемся к нему с недоумением и гадливостью.

С чем это связано? Почему в одном случае порыв поделиться воспринимается как подвиг, в другом - как моральное уродство? По-видимому, по той простой причине, что в одном случае индивидуальность раскрывается, а в другом - разрушается. Потому что в одном случае жертва приносится индивидуальностью, в другом жертвуется сама индивидуальность.

Любовь – это узнавание, это такое раскрытие уникальности другого, в котором одновременно постигается и раскрывается  собственная уникальность.

Таким образом, брак является одним из важнейших критериев индивидуальности и ее мерой. Муж и жена - свидетели друг друга, свидетели взаимной уникальности и неподменимости. Не регулируя свои интимные связи браком и разводом, беспорядочно обмениваясь партнерами, люди разрушают собственную индивидуальность, подрывают основы собственной личности.

 

 

Супружеская неверность

 

Тора относит супружескую измену к одному из самых тяжелых преступлений: «Если найден будет кто лежащим с женою замужнею, то да умрут они оба: человек, лежащий с этой женщиной, и женщина эта, и истребишь ты зло из Израиля» ( Втор. 22.22)

Согласно общему талмудическому правилу, для того чтобы казнить за преступление, наказуемое смертной казнью, должны быть выполнены весьма специфические условия, а именно в сам момент совершения преступления преступник должен услышать от двух свидетелей, что его действия запрещены Торой, и ответить, что он знает это, но именно поэтому делает. Если же это условие соблюдено не было, то смертная казнь заменяется менее суровым наказанием.

В нашем случае измена влечет за собой полный запрет на интимную близость. Неверная жена становится запрещена как для своего мужа, так и для своего любовника, а ее дети, зачатые от кого-либо из них (после измены), будут считаться незаконными.

Тем не менее в свете упомянутой выше половой асимметрии уместно обратить внимание, что мужская и женская измена представляются Торой как два совершенно разных явления. Если женатый мужчина вступит в интимные отношения со свободной женщиной, то хотя его поступок и будет осуждаться иудаизмом, за него не только не положена смертная казнь, но он не влечет даже и обязательного расторжения того брака, в котором мужчина состоит. Этот вопрос полностью оставлен на усмотрение обманутой им жены.

Более того, Тора разрешает мужчине брать  вторую жену, как сказано: «Если будет у кого-либо две жены, одна любимая, а другая не любимая…» (Втор. 21.15)

Как уже отмечалось, иудаизм вовсе не считает многоженство нормальным явлением. И не удивительно, что практика многоженства была в еврейском мире давно оставлена. Допуская многоженство, Тора просто идет навстречу человеческой слабости, как она делает это и в некоторых других случаях. Тем не менее само это допущение многоженства явно показывает, что Тора совершенно по-разному относится к мужской и женской измене.

Но почему одно и то же преступление сурово наказывается в том случае,  если оно совершено женщиной, и практически никак не наказывается в том случае, если оно совершено мужчиной? Что значит эта асимметрия? Почему еврейский брачный союз не разрушается изменой мужчины, но разрушается изменой женщины?

По всей видимости, в этом двойном стандарте по отношению к мужской и женской неверности Тора учитывает, что женщина является покоящейся составляющей брачных отношений, а мужчина подвижной. Причем эта особенность пронизывает все уровни. Действительно, именно женщина, а не мужчина является той персоной, которая «задает» брак. В супружестве мужчина находится при женщине, а не наоборот, как может показаться на первый взгляд. Статической, покоящейся стороной брачных отношений, носительницей супружества и его вдохновительницей является именно жена. 

Удивительно, но эта точка зрения не принята в обществе. Сексуальные отношения, их психология и социология - одна из самых популярных  тем современного общества. Между тем даже у серьезных психологов трудно встретить такие наблюдения в этой области, которые можно найти у мистика Сведенборга. Приведу в пример следующий фрагмент из его книги «Супружеская любовь» (8.161): «Мужчины не замечают, что любовь, а следовательно стремление к соединению пробуждают в мужчинах женщины. В действительности они это отрицают. Это вызвано тем, что женщины поддерживают в мужьях убеждение, что любят как раз мужчины, а жены лишь принимают любовь...

Я видел убедительные доказательства тому в духовном мире. Однажды там была дискуссия по этим вопросам, и мужья, убежденные своими женами, утверждали, что именно они, а не жены любят, а что жены лишь принимают их любовь. Для того чтобы прекратить споры, все женщины, включая их жен, были удалены от мужей, и когда это произошло, сама атмосфера половой любви улетучилась. Когда это случилось, мужья впали в странное умственное состояние, какого прежде никогда не испытывали. И многие из них жаловались на то. Позже, покуда мужья оставались в том состоянии, женщинам позволили возвратиться, в том числе женам, и они нежно заговорили с мужьями. Но мужчины остались холодны к женским чарам. Они отворачивались от жен и говорили меж собой: «Что это за женщина?» И когда некоторые из женщин отвечали, что они их жены, мужчины говорили: «Что значит жена? Мы вас не знаем». Однако когда жены обиделись и некоторые заплакали из-за этой в высшей степени холодной бесчувственности со стороны мужей, атмосфера женского пола и супружества, которая была до того момента недоступна мужчинам, вновь пронизала их. Тогда мужчины мгновенно вернулись к своему прежнему состоянию ума – к тому, в котором одни любили супружество, а другие – женский пол. Это убедило мужчин в том, что ничто ни от супружеской, ни от половой любви в них самих не пребывает, но пребывает лишь в женах и женщинах. Однако после жены благоразумно внушили мужьям, что любовь пребывает именно в мужчинах и что лишь некая искра ее может перейти от них к самим женщинам».

У еврейства, избранного уже на уровне рода, ситуация несколько другая. Еврейский мужчина исходно содержит потребность в супружестве. Эта необходимость глубинным образом вложена в смысл его служения (как сказано в Талмуде, «женящийся как бы выполняет всю Тору»). Но в общих чертах характер взаимоотношения полов, описанный у Сведенборга, присущ также и потомкам Иакова.

Что же касается Эсава, призванного не столько к религиозному служению, сколько к творческому освоению мира, то здесь наблюдение Сведенборга на удивление точно: в нееврейском, т.е. по преимуществу природном мире инициатором брачных отношений практически полностью оказывается женщина.

В своей работе «Органопроекция» русский философ Флоренский показал, что все созданное человеком является продолжением каких-либо его органов. Так, дом, по Флоренскому, является продолжением всего человеческого тела в его цельности и совокупности.

При этом однако, мыслитель не обратил внимания на то обстоятельство, что в сущности дом является продолжением именно женского тела. Нет выражения «хранитель очага», но лишь выражение «хранительница очага».

Сведенборг прав. Мужчина сам по себе не нуждается ни в женщине, ни в жилище. Он самодостаточен, и может быть вполне удовлетворен и безмятежен, занимаясь лишь любимым делом. Сын Эсава  -  это вольный охотник, это Следопыт, который  может годами спать на земле, положив под голову камень, и не вспоминать о «прекрасном поле». Однако стоит этому вольному охотнику на минуту растянуться в мягкой постели, как в нем немедленно начнет просыпаться влечение. Мягкая постель, перина воспринимается как продолжение именно женского, но никак не мужского тела. Но таков в пределе и весь дом. Дом - это продолжение именно женщины, которая традиционно живет при нем, его обустраивает и придает ему свое очарование, как сказано: «Мудрая жена устраивает свой дом, а глупая разрушает его своими руками» (Мишлей 14.1) Мужчина помогает женщине создавать дом, но он чувствует его своим по-настоящему только через жену.

Мужчина, как правильно выразился Булгаков – это Мастер, он чем-то занят, чем-то всецело поглощен. Если этим занятием оказывается сама женщина и только она, мужчина теряет в глазах женщины всякий интерес.  Но если он «при деле», то невольно влечет ее. Мужчина впускает женщину в свою «мастерскую», в свое царственное одиночество, но при этом невольно оказывается в ее доме.

По всей видимости, Тора учитывает именно на эту природную данность, когда провозглашает принципиальную асимметрию мужской и женской измены. Мужская измена в принципе может быть прощена и остается на усмотрение женщины, измена женщины – это разрушение основ, которое (еврейский) мужчина простить не властен.

И это особенно видно опять же из аналогии с домом. Владение двумя домами выглядит лишь избыточной роскошью, в то время как проживание в одном доме двух хозяев просто  лишает дом его прямого исконного смысла. «Коммуналка», так же как казарма и тюремная камера, не является домом по определению. Так же и мужчина женатый на неверной жене – не женат по определению, и галаха требует, чтобы он прекратил с ней всякую интимную связь. 

Хотя мужчине (или лучше сказать природе мужчины) Тора позволяет проявлять многовалентность, женщина должна оставаться одновалентной. Виктор Франкл пишет в этой связи: «Женщину обычно осуждают за супружескую измену гораздо более строго, чем мужчину. Возможно, несправедливость такой двойной морали только кажущаяся. Потому что с психологической точки зрения отношения полов к сексуальной жизни существенно различается. Аллерс, например, подчеркнул это различие в следующей формуле: мужчина отдается любви, женщина отдается в любви». (+В.Франкл «Человек в поисках смысла» Москва 1990 стр 265)

Брак в своей основе держится на природных отличиях полов, которые неизбежно перерастают в отличия психологические и социальные. И тот, кто пытается «подняться» над этими природными различиями, разрушает брак в его основе.

 

 

Образ неверной жены

 

 

Нередко можно услышать, что Израиль – это жена Всевышнего. Мы хорошо знаем, что в таком именно смысле интерпретируется, на первый взгляд, чисто лирическое произведение «Песнь песней». В таком именно смысле понимаются и соответствующие высказывания пророков.

Однако поразительное дело, в ТАНАХе Израиль практически никогда не упоминается как просто жена Всевышнего, но именно как неверная жена! 

У пророков можно встретить высказывания в духе следующего: «Я простер крыло Мое над тобою, и покрыл наготу твою, и поклялся тебе, и вступил в союз с тобой – слово Господа Бога – и ты стала Моею» (Иехезкель 16.8-9). Но даже эти слова звучат в контексте общих обличений и попреков в неверности.

Иногда такого рода обличения выглядят простой аллегорией, как в следующих словах пророка Иеремиягу: «Поистине как изменяет иная жена другу своему, так изменили Мне  вы, сыны дома Израилева – сказал Господь» (Иерем 3.20).

Но в большинстве случаев это звучит как буквальное обличение: «Когда ты строила себе алтарь при начале всякой дороги и возвышение твое делала на каждой улице, ты не была как блудница, ты осмеивала плату за блуд. Ты жена прелюбодействующая, вместо мужа своего принимающая чужих» (Иехезкель: 16.32) 

Что значит это странность? Почему Израиль сравнивается пророками всегда только с неверной женой? Почему в позитивном контексте Св.Писание о браке со Всевышним практически никогда не говорит? «Песнь песней», как я уже говорил не в счет, так как в этой книге ничего о супружеских отношениях Всевышнего с Израилем не сказано и даже имя Всевышнего там ни разу  не приведено. Это чисто лирическое произведение, которое уже традицией понято, как аллегория взаимоотношений Всевышнего и Израиля.

Но главное другое: почему вообще используется образ неверный жены? В самом деле, в использовании этого образа имеется одна существенная трудность. Ведь понятие «неверная жена» в пространстве  иудаизма тождественно понятию «горячее мороженное». Галаха в этом вопросе однозначна и неумолима: с того момента как жена изменила мужу, она навсегда становится ему запрещена. Формально,  правда, она не перестает быть женой обманутого мужа, ибо пока он не даст ей официального развода, она не вправе вступать в брак ни с кем другим. Но это положение является исключительно функцией мелочности и мстительности мужа. Фактически его женой эта женщина уже быть не может.

И вот Всевышний через своих пророков использует именно этот образ – образ неверной жены для описания Своих взаимоотношений с избранным народом!

Как это следует понимать? Казалось бы, этот образ разрушает тот смысл, который он собирается донести. Ведь если союз Израиля и Создателя – это именно брак, то идолослужение, как блуд - должно навсегда отлучать Израиль от Бога!

Аналогия может быть частичной, но в данном случае - образ лежит в основе всей аллегорической конструкции. Союз Израиля со Всевышним еще можно было бы сравнить с браком, даже сознавая, что в отличие от человеческого брака неверность его не расторгает, однако этого как раз не делается! Вместо этого делается нечто противоположное и совершенно странное, а именно, идолослужение уподобляется блуду! Но как его можно сравнить с блудом, если блуд автоматически расторгает человеческий брак, а измена Израиля Всевышнему таких последствия явно не несет?

Всевышний сказавший через Ошею: «Увещевайте мать свою, увещевайте, ибо она не жена Мне, и Я не муж ей, пусть удалит она блуд с лица своего и прелюбодеяние от грудей своих» (2.4), в конце концов все же предполагает восстановление союза.

Аллегория развода также не спасает ситуацию, ибо повторный брак с разведенной женщиной, если она прошла через союз с другим мужчиной, запрещен Торой (Втор. 24.1-4). Между тем в пророческих книгах часто говорится именно о «разводном письме»: «И сказал Господь: где то письмо развода матери вашей?» (Исайя 50.1). Или: «И увидел Я, что после всего того, что прелюбодействовала распутная страна Израиль и отослал Я ее, и дал ей разводное письмо, не побоялась вероломная сестра ее Иудея, а пошла и прелюбодействовала и она. И легкомысленным любодейством своим осквернила она землю, и блудействовала она с камнем и с деревом» (Иерем 3.8-9).

Причем, сам Иеремиягу (3.1) признает эту трудность: «Сказано: ведь если муж отошлет жену свою, и она уйдет от него, и выйдет за другого, то разве возвратится он к ней снова? Не осквернится ли этим совершенно вся земля та? А ты блудодействовала со многими любовниками, и возвращаешься ко Мне? – сказал Господь»

Итак, фундаментальное противоречие налицо, причем оно в полный голос выговаривается самим Св. Писанием.

Как же из него выйти? Существует объяснение, согласно которому союз Бога с Израилем нерасторжим по той причине, что Израиль был «взят силой», а взявший женщину силой не только обязан на ней жениться, но и не имеет права с ней развестись. Однако это все же плохое объяснение, так как в случае измены даже такой жены она все равно становится своему мужу запрещена.

Другое объяснение, гласящее, что ответственность в данном случае несет не весь народ, а лишь впавшая в блуд часть народа, также не может  удовлетворить. Как народ евреи отвечают неким единым образом. Не даром мы говорим о «четырех видах» растений на суккот, связанных в один пучок, как о четырех типах евреев, связанных в один узел. Таким образом, либо ради грешников Израиль как единый народ следует признать прелюбодейной женой и расторгнуть с ним союз, либо, в лице «остатка Иакова», признать непорочной и верной женой.

Но объявить евреев прелюбодеями и сохранить с ними союз?! Как это следует понимать? Можно подумать, что народ Израиля состоит с Богом в католическом браке. 

Но между прочим даже католики видят в этом образе Св.Писания известную трудность, и католический теолог Петр Дамиани (1002-1072) в своей небольшой работе «О Божественном всемогуществе» дает в этой связи очень оригинальное объяснение.

Приведя слова блаженного Иеронима: «Хотя и все может Бог, не может восстановить деву после падения ее. Может правда, осво