УДОСТОВЕРЕНИЕ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛИЧНОСТИ (28.06.2001)

Девиз Паскаля

Религиозное чувство не может обходиться без рефлексии. Любая религия так или иначе предполагает теологию, а теология в свою очередь не может обходиться без философии. Тем не менее взаимоотношения между этими сферами достаточно напряженные.

В средние века теологи использовали некоторые философские системы древности, не всегда обращая внимание на их внутреннюю несовместимость с истинами откровения. Так в знаменитом христианском теологическом трактате «Ареопагитики» в качестве собственно религиозных приводятся общие неоплатонические рассуждения о Едином и Первопричине: «Причина всего, сущая превыше всего, не есть нечто лишенное сущности, или жизни, или разумения, или ума; не есть тело, не имеет ни образа, ни лика, ни качества, ни количества, ни толщи, не пребывает в пространстве, незрима и неосязаема, неощущаема и не ощущает. Она ничем не возмущаема и не тревожима, а равно и не волнуема какими-либо присущими веществу состояниями…».

Средневековую духовную ситуацию, соответствующую формуле «Философия служанка богословия», в Новое время постигло то же самое революционное перерождение, что и ситуацию социальную: сословные различия рухнули. Философия забрала все, что она нажила за века службы у теологии, и представила саму себя истинной религией, получившей название «деизм». Идея этой «религии разума» принадлежит английскому мыслителю Чербери, предложившему ее в «Трактате об истине» (1624). Взгляды эти стремительно распространились. Деистами были: Толанд, Лейбниц, Лессинг, Спиноза, Вольтер, Франклин, Джефферсон, Кант и многие другие философы Нового времени.

Но родившийся за год до издания этого трактата Блез Паскаль, предвосхищая грядущий успех новой религии Разума, однозначно предпочел ей «ветхую». После пережитого им откровения Блез Паскаль записал слова, которые всегда хранил при себе как реликвию: «Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова, а не философов и ученых».

После того, как слова эти были опубликованы, они стали определенным девизом той части европейских интеллектуалов, которые предпочли деизму традиционную религию. Как бы то ни было, но различие между этими Богами - между Богом Авраама, Ицхака и Иакова и богом философов и ученых, почти не замечаемое средневековой теологией, - стало одной из самых обсуждаемых тем европейских мыслителей Нового времени.

Бог философов и ученых, бог деистов - явился квинтэссенцией всех тех философских представлений о «первопричине» и «всесовершенном существе», которые имели хождение на протяжении веков среди античных и средневековых философов. Но даже при всем том, что идея этого существа была обогащена определенными библейскими представлениями, она осталась религии чужеродной.

Деисты гордились своим детищем. “Нравы деистов, - писал Вольтер, - обязательно должны быть чисты, ибо они всегда находятся перед лицом Бога справедливости и чистоты, Бога, который не спускается на землю, чтобы приказать обокрасть египтян, чтобы повелеть Осии взять за деньги наложницу, спать с блудницей. Мы не продаем своих женщин как Авраам... и т.д. и т.п.” Тем не менее у приверженцев Бога Авраама, Ицхака, Иакова «всесовершенное существо» деистов особого восторга не вызывало. Вот в каких словах отзывается об идее этого существа Лев Шестов: «Попробуйте раскрыть понятие всесовершенного существа. Первый признак, конечно, всезнание. Второй – всемогущество. Пока – достаточно. Есть ли в самом деле всезнание признак совершеннейшего существа? По-моему, нет. Всезнание – это несчастье, настоящее несчастие, и к тому же такое обидное и позорное. Вперед все предвидеть, все всегда понимать – что может быть скучнее и постыднее этого? Для того, кто все знает, нет иного выхода, как пустить себе пулю в лоб. Есть ведь и на земле всезнающие люди. Они, конечно, не знают всего и даже, в сущности, ничего или почти ничего не знают и только притворяются всезнающими, и то от них веет такой злой и удручающей скукой, что их можно выносить лишь в малых дозах и с большим трудом. Нет! Всесовершенное существо никак не должно быть всезнающим! Много знать – хорошо, все знать – ужасно. То же и со всемогуществом. Кто все может, тому ничего не нужно. И это мы можем проследить на земле: миллиардеры пропадают, буквально сходят с ума от тоски – их богатства им только в тягость. Теперь - третий признак всесовершенного существа: оно находится в вечном покое. Господи! Ведь такого удела не пожелаешь и злейшему врагу. Я мог бы перечислить все обычные признаки всесовершенного существа - и они оказались бы нисколько не лучше уже разобранных мною. Мне, может, скажут, что это я, в своей человеческой ограниченности, не могу понять возвышенной прелести всезнания, всемогущества, вечного ничем не нарушаемого покоя. Но те, которые любуются этими возвышенностями, - они-то не люди, что ли, и не ограниченны? Им разве нельзя возразить, что они вследствие своей ограниченности выдумали свое совершенное существо и радуются на свою выдумку?… У нас ценится знание, могущество, покой – если все это возвести в превосходную степень, которая тоже у нас ценится, то получится совершенство. Но ведь это чистое ребячество. Хорошо, если у человека большие глаза, но глаза величиной в маленькое блюдце или даже в серебряный рубль обезобразили бы даже самое красивое лицо. И, главное, люди, приписывая те или иные качества совершенному существу, руководятся не интересами этого существа, а собственными… Но каково-то придется этому существу, если оно останется таким, каким оно вышло из человеческих рук? Об этом никто не думает! И не думайте! Настолько оно, я надеюсь, могущественно, чтоб быть таким, каким оно хочет, а не таким, каким бы его сделала человеческая мудрость».

Бог философов и евреи

Между тем исконная религия Бога Авраама, Ицхака и Иакова - иудаизм - имеет довольно слабое представление о сути инициированной Паскалем полемики.

Издавна, когда евреи слышали из уст языческого автора слово «бог», то в силу своей философской неискушенности воспринимали его как Бога Израилева. На протяжении веков ситуация мало изменилась. Осведомленность еврейских авторов в этом вопросе оставляет желать лучшего. Так Рав Адин Штайнзальц в своей книге «Роза о тринадцати лепестках» утверждает: «Стремление иудаизма сохранить дистанцию между человеком и Богом привело к более абстрактному пониманию Божественной истины. Благодаря этому евреи развили в себе способность улавливать малейшую фальшь в любых описаниях Бога». В действительности же (когда дело заходит о философии) эта фальшь слышится из еврейских уст достаточно часто. Мне лично не раз доводилось обращать внимание на то, как тот или иной еврейский автор прибегает к неоплатонической риторике, выдавая ее за что-то исконно еврейское. Как, например, напоминает приведенный выше отрывок из «Ареопагитиков» следующее утверждение того же рава Штайнзальца: «Единственное, что нам позволено сказать о Бесконечном - это то, что Его невозможно ограничить никаким конкретным определением, ибо Он стоит надо всем, что может быть постигнуто или описано в любых выражениях – позитивных или негативных. О Бесконечном не только невозможно сказать, что Он в каком-то смысле ограничен или плох, но нельзя утверждать и обратное – что Он безграничен и хорош».

Я вовсе не хочу сказать, что обращение к философии пагубно для религии. Так называемое апофатическое богословие, которое используют «Ареопагитики» и к которому прибегает рав Штайнзальц, в определенных границах осмысленно и является неотъемлемой составляющей общей теологической культуры. Более того, для того чтобы сформулировать оригинальность иудейской позиции, совершенно необходимо знать общую философию.

Беда иудаизма как раз в том, что он не разработал своей гибкой и работающей теологии, соответствующей европейским стандартам. Прекрасно умея отличить себя от язычества на уровне литургическом, иудаизм часто затрудняется идентифицировать себя на содержательном уровне.

И потому в еврейском мире можно встретить немало людей, которые, сами не ведая того, отождествляют Бога Авраама, Ицхака и Иакова с богом философов и ученых. Именно оно опознается в интерпретации некоторыми раввинами различных трагических событий с точки зрения некой небесной механики. Например, не так давно мы слышали объяснение, что разрушение пола в зале торжеств «Версай» (в результате которого погибло 23 человека), обусловлено тем, что вопреки галахическому запрету, в этом зале мужчины и женщины танцевали вместе.

А некоторых каббалистические школы вообще специализируются на исповедании божественных путей. Согласно их представлениям все в мире происходит по неумолимым каббалистическим законам. Согласно этой школе Всевышний рассматривается как своеобразный механизм, действия и реакции которого вполне предсказуемы.

Одна из основных заслуг еврейской религии состоит в том, что она привнесла в мир понятие свободы. Благодаря синайскому откровению сегодня среди всех народов известна эта реальность. Вот, например, как характеризует ее Бахтин: «Человек никогда не совпадает с самим собой. К нему нельзя применить формулу тождества: А есть А. Подлинная жизнь личности совершается как бы в точке этого несовпадения человека с самим собою, в точке выхода его за пределы всего, что он есть как вещное бытие, которое можно подсмотреть, определить и предсказать помимо его воли, «заочно». Подлинная жизнь личности доступна только диалогическому проникновению в нее, которому она сама ответно и свободно раскрывает себя».

Казалось бы, то, что присуще человеку как образу и подобию Бога, в еще большей мере должно быть свойственно самому Богу. Но как я уже сказал, некоторые каббалистические школы «вычисляют» поведение Всевышнего с точностью, как говорится, «до третьего знака», что вынуждает думать, что они имеют в виду не Бога Авраама, Ицхака, Иакова, а «всесовершенное существо».

Однако необходимо оговориться, что игнорируя содержательные определения, иудаизм все же может различить между «своим» и «чужим» Божеством средствами религиозных категорий. В первую очередь это касается учения о «каване», т.е. о внутренних побуждениях человека. В этой связи особого внимания заслуживает понятие «исполнения заповеди во имя заповеди», подразумевающее, что заповедь должна выполняться не из посторонних соображений (конформизма, например, или гигиены), а ради слова Всевышнего.

Так в Талмуде многократно утверждается, что изучать Тору можно только ради нее самой, а не во имя посторонних целей (если это и разрешается, то только в надежде, что по ходу учебы человек искренне увлечется Св.Писанием). А в Гемаре (Назир 23а) говорится: «Почему написано: «Прямы пути Господни. Праведники ходят ими, но беззаконные на них спотыкаются» (Хошеа 14.10)? Пример тому – два человека, зажарившие своих пасхальных агнцев. Один из них ел во имя заповеди, а другой – из обжорства. О тех, кто ест во имя заповеди, сказано: «Праведники ходят ими», а тех, кто ест из обжорства, - «Беззаконные на них споткнутся».

Иегуда Гахасид, основатель средневекового мистического движения, писал в своей книге «Сефер Хасидим» 46): «Мудрецы предостерегали нас, говоря: исполняй Заповеди во имя Заповедовавшего, ибо все, что Всесвятой сотворил, Он для своей же славы сотворил. И не делай себе из заповедей венца для украшения себя между людьми».

Из этих слов легко заключить, что тот, кто почему-либо мыслит под Заповедовавшим не Бога Авраама, Ицхака и Иакова, а какое-то иное «совершенное» существо - идолослужитель.

Мы выполняем заповеди не потому, что в них светится мировая гармония, а потому что ОН их заповедал. Многие евреи любят похваляться мудростью заповедей Торы, и все же дело не в «мудрости». Если бы заповеди Торы оставались точно теми, что они есть, но были бы заповеданы другим богом (тем же богом философов и ученых, например), то еврей, выполняющий их, совершал бы «чужое служение» («авода зара»).