ЧЕМ  МЫ  ДУМАЕМ  И  ЧЕМ  ЛЮБИМ?  (22.03.2001)

 

Врожденный предрассудок

 

«Сказал негодяй в сердце своем: нет Бога» (Тегил 14.1).

Эти слова псалмопевца, казалось бы, однозначно свидетельствуют о вечности атеизма, о том, что религиозная истина оспаривалась уже в далекой древности. И все же скептическое мироощущение древнего человека не может сравниться с тем современным атеистическим мировоззрением, которое однозначно связало себя с европейской наукой.

Не только для древних, но даже и для средневековых людей существование Истины не подлежало сомнению. Можно было спорить о том, в чем эта Истина состоит, но нельзя было усомниться в том, что она состоит в чем-то. Это ощущение радикально изменилось в Новое Время. Существование Истины оказалось под вопросом. Люди ощутили, что ее может и вовсе не быть, что вселенная может быть пуста и мертва. В мир пришел атеизм.

Этот атеизм решительно связал себя с так называемой «научной картиной мира». Выросшие на научных истинах европейцы оказались абсолютно убеждены, что свободы не существует, что все явления человеческого духа есть отправления материи, что нет мыслей, но есть лишь движение импульсов в коре головного мозга. Символом веры миллионов европейцев сделалось изречение французского материалиста Кабаниса: «Мозг так же выделяет мысль, как печень выделяет желчь»

Общая научная программа Нового времени была задана так называемой «картезианской логикой», разработанной  философом Рене Декартом. При этом однако мало кто отдает себе отчет в том, что картезианская логика двучастна, что описывая мир как абсолютно детерминированный и мертвый, она предполагает в качестве его причины абсолютную свободную жизнь. Поэтому относительно «мышления» картезианская логика говорит прямо противоположное тому, что «думают» использующие эту логику материалисты. «Наука» говорит, что нет никакой мысли, а есть лишь импульсы в коре головного мозга, но «картезианская логика» утверждает прямо противоположное. Она доказывает, что никакого мозга со всеми его полушариями и импульсами,  вообще говоря, может и не существовать, в то время как мысль безусловно есть - и она не материальна.

В своих «Метафизических размышлениях» Декарт писал: «Откуда я знаю, не устроил ли Бог все так, что вообще не существует ни земли, ни неба, никакой протяженности, формы величины и никакого места, но тем не менее все это существует в моем представлении таким, каким оно мне сейчас видится? Более того, поскольку я иногда считаю, что другие люди заблуждаются в вещах, которые как они считают, они знают в совершенстве, то не устроил ли Бог так, что я совершаю ошибку всякий раз, когда прибавляю к двум три или складываю стороны квадрата либо произвожу какое-нибудь иное легчайшее мысленное действие? Но, может быть, Бог не пожелал, чтобы я так обманывался, - ведь Он считается всеблагим? Однако если Его благости в высшей степени противоречило бы, если Он создал меня вечно заблуждающейся тварью, той же благости должно быть чуждо  намерение вводить меня иногда в заблуждение; а между тем этого последнего нельзя исключить.

 Я сделаю допущение, что не всеблагой Бог, источник истины, но какой-то злокозненный гений, очень могущественный и склонный к обману, приложил всю свою изобретательность к тому, чтобы ввести меня в заблуждение: я буду мнить небо, воздух, землю, цвета, очертания, звуки и все вообще внешние вещи всего лишь пригрезившимися мне ловушками, расставленными моей доверчивости усилиями этого гения; я буду рассматривать себя как существо, лишенное рук, глаз, плоти и крови, каких-либо чувств: обладание всем этим, стану я полагать, было лишь моим ложным мнением; и тем самым… уберегу себя от обманов этого гения, каким бы он ни был могущественным и искусным».

В результате Декарт признал лишь одну несомненную истину, а именно, что сам он существует. В этом его «надуть» никому не дано. Возможно, что никакого мозга вообще нет, что нет никакой «протяженной субстанции», но он – Рене Декарт - «субстанция мыслящая» - безусловно существует. «Cogito ergo sum» - заключил мыслитель.

Это открытие Декарта глубоко укоренилось в сознании последующих философов. Так, Фихте писал: «В том, что мы называем познанием и рассмотрением вещей, мы познаем и рассматриваем всегда только самих себя, во всем нашем сознании мы не знаем ничего, кроме нас самих и наших собственных определений».

Еще более радикально высказался на этот счет Шеллинг: «Помимо  искусственно создавшихся и почерпнутых людьми извне предрассудков имеется также и более коренное предубеждение, почерпаемое  нами не путем обучения, но влагаемое в нас самой природой. Это основное предубеждение, к которому сводятся все остальные, заключается в том, будто вне нас существуют какие-то вещи; принятие такого взгляда за правильный не опирается ни  на какие основания, не подкрепляется никакими выводами (ибо нельзя привести ни одного выдерживающего испытания доказательства в пользу этого), но все же не может быть искоренено и никаким доказательством противоположного, а потому  здесь представляется притязание на непосредственную достоверность,… но ведь отсюда ясно, что все это лишь предубеждение, хотя и врожденное нам и первоначальное, но от того не перестающее быть предубеждением».

Итак, то, что у обывателей считается чем-то незыблемым и именуется «научной картиной мира», среди людей мыслящих слывет лишь глубоко укоренившимся предрассудком.

И все же последовательных солипсистов декартовское открытие почти не породило. По существу все остались при убеждении, что природный мир, включая человеческие тела и человеческий мозг, существует наравне с мыслью. Оставалось понять, какова связь между ними?  есть ли она вообще?

Лейбниц попытался объяснить эту проблему фантастической теорией предустановленной гармонии. Согласно его гипотезе оба мира никак реально не связаны, но развиваются параллельно независимо друг от друга. Мы видим, что кто-то к нам приближается не потому, что к нам действительно кто-то приближается (хотя он и действительно к нам приближается), а потому что в идеальном мире происходят параллельные «предустановленные» процессы  движения.

Теория «предустановленной гармонии» своей фантасмагоричностью дополнительно подчеркивает, сколь неразрешимым представляется вопрос: как же все-таки связаны «душа» и «тело»?

 

Световой барьер

 

В этой связи некоторые отмечают, что свет является границей между физическим и духовным мирами. Впервые, насколько я могу судить, на это обратил внимание А.Ф. Лосев, который отметил, что световой барьер - это барьер,  отделяющий мир реальный от мира идеального. В своей книге «Античный космос и современная наука» (1927) Лосев пишет: «Можно признать возможность выхода за пределы мира. Однако это есть скорее не выход, а некое специфическое изменение того же самого мира. Современная физика, основываясь на принципе относительности, мыслит себе величину тела не абсолютной, но зависимой от движения. Тело укорачивается в направлении своего движения. Размер этого укорочения зависит от скорости движения тела и от скорости света. Теоретики относительности предполагают, что скорость невозможна больше скорости света. В этом весьма позволительно усомниться. Если же усомнимся, то мы должны рассуждать так. При скорости движения тела, равной скорости света, длина его равняется нулю. Но тогда масса его бесконечна и время его - бесконечно велико, т.е. есть вечность. Таким образом, платоновские идеи, вернее, тела, как абсолютные носители идей, или – абсолютные воплощенности идей, оказываются вполне мыслимыми математически. (Идея) это есть тело, движущееся со скоростью света, массивное в бесконечной степени и свое время собравшее во всей его бесконечности».

Это оригинальная трактовка взаимосвязи материального и идеального миров опирается на платонизм и замечательным образом его интерпретирует.

Однако при этом обнаруживается, в какой мере каббала – внешне весьма схожая с платонизмом и казалось бы,  базирущаяся на его основных положениях, - самобытна и платонизму в сущности противоположна.

К сожалению, эта разница от многих приверженцев каббалы ускользает, так что некоторые их представления могут самым серьезным образом извращать коренные иудейские ценности. Как некогда каббала завела  множество евреев в ловушку саббатианства, так сегодня она превращает многих из них в своеобразных кришнаитов, практически полностью заместивших коренную иудейскую веру в воскресение плоти верой в реинкарнацию.

Согласно коренным представлениям иудаизма внетелесные сущности, порождающие телесные предметы  – это не безличные идеи, а личные божественные качества. Согласно классическому платонизму (что особенно хорошо видно из рассуждения Лосева) идеи телесны, согласно классической каббале, напротив, - тела духовны. Не человек – это микрокосм, а космос – это макроантропос.

Поэтому рассуждение Лосева в целом не приложимо к каббале. Если каббала и говорит о «световом барьере», то о барьере на пути света духовного, а не физического. Именно так можно понять знаменитое учение «швират акелим», согласно которому «барьеры» не выдержали лавины Божественного света и разбились, породив наш земной мир.  

 

Возвышенный идеализм

 

Тела возникают не в результате физического «замедления» идеи, они возникают из страха свободы, таящейся в ней самой, как условия ее самой. Материя – это плод греха, это самая смерть. Но это не значит, что ее надо вслед за платониками отвергнуть. Ее следует искупить, вернуть к первоистоку во всей своей самобытности – таков смысл идеи воскресения. В противоположность платоническому поверью в перевоплощение, воскресение – это увековечивание материи, это разрушение смерти изнутри.

Утверждение: «мозг так же отделяет мысль, как печень отделяет желчь» известно как классическое изречение «вульгарного материализма». Но обратное высказывание  «вульгарным» не назовешь. В самом деле, кто может поспорить с тем, что мозг так же выделяет мысль, как сердце выделяет любовь? Идеализм не может быть «вульгарным», он может быть только «возвышенным».

Но тогда, что означает убеждение всех людей, что они  думают головой? По-видимому – соответствие. Люди не в большей мере думают головой, чем любят сердцем.  Просто наши органы соответствуют высшим духовным реалиям и созданы по их образу и подобию. Каббала учит, что сфирот (т.е. божественные духовные качества) соответствуют различным органам человеческого тела, что человеческое тело создано по образу предвечного духа. Как написано об этом в Тикуней га-Зогар (17.а): «Одеяния Ты сделал им, откуда слетают души людские. И сколько тел Ты выстроил в них, которые зовутся телами по сравнению с одеждами, покрывающими их! И называются они: Хесед – правая рука, Гвура – левая рука, Тиферет – туловище, Нецах и Год – две ноги, Йесод – оконечность тела, знак священного завета, Малхут – уста, называемые Устной Торой.  Мозг, Хохма  - это внутренняя мысль. Бина – сердце, и в нем сердце внимающее».