НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

БЕРЕШИТ

Родина рассеянного народа

«И вышел Иаков из Беер-Шевы, и пошел в Харан», - такими словами начинается сегодняшнее недельное чтение «Ваеце». В этой главе описывается, как Иаков бежал из земли Кнаанской на родину своего деда и своей матери в Харан, в Междуречье. Здесь Иаков женится, здесь родятся одиннадцать его сыновей и дочь. Умрет, как известно, Иаков также вне земли Кнаан, в Египте. Умрут здесь и его дети. В этом отношении странствия Иакова и его сыновей напоминают странствия Авраама, который, выйдя из Харана, дошел до Египта.

Но тут стоит заметить, что Междуречье (Арам-Наараим) и дельта Нила были не просто плодородными местностями, по которым было легко странствовать. Возникшие здесь государства были первыми и единственными цивилизациями тех времен, они были всем цивилизованным миром. Государственные образования в Индии и в Китае в период патриархов еще не возникли. Это важно сознавать. Ведь это значит, что в книге Берешит описываются не события какого-то специфического региона, а события, связанные со всей Экуменой на заре ее возникновения. История, описанная в Берешит - это не только семейная хроника небольшого народа, но также и история всего человечества. История, описанная в Брешит, на всех уровнях претендует на вселенскость.

Но уместно отметить и другой смысл этих геополитических особенностей. Всевышний обетовал Аврааму (а в нашей главе также и Иакову) землю, которая географически находилась посредине между двумя единственными в ту пору цивилизациями. Иными словами, Всевышний исходно сделал землю Кнаан, ставшую впоследствии Эрец Исраэль, своеобразным «международным центром» не только в духовном смысле, но и в смысле географическом. Здесь в «центре» тогдашнего мира завязалась мировая история, и история, связанная с этим местом, остается в центре мировой истории. И сегодня все смотрят на эту землю как на центр, всем почему-то важно, что здесь происходит, словно это происходит в их собственном доме. Как сказано в трактате Таанит (10а): «Земля Израиля сотворена вначале, а весь остальной мир в конце».

Дети Иакова, праотцы еврейского народа (кроме Беньямина) родились в Междуречье, жили в земле Кнаана и умерли в Египте, своим жизненным путем они описали этот треугольник (в историографии он, кажется, зовется «плодородным треугольником»). И этот треугольник был в ту пору всем миром. Иными словами, еврейство исходно, уже в самих своих корнях, было рассеяно по всему миру!

Стоит упомянуть, что и впоследствии Израиль оставался в поле влияния этих держав. Он как бы провис между государством, расположенным в дельте Нила, и государством, расположенным в Междуречье. Евреи побывали в рабстве как в одной, так и в другой империи. Впрочем, отношение еврейской традиции к Междуречью в целом лучше, чем к дельте Нила. В противовес Египту, иудаизм даже наделяет Междуречье определенной святостью. Ведь здесь получали откровения пророки (Иехезкель и Даниэль) и здесь создавался Талмуд. А в нашем недельном чтении рассказывается о том, как в этой стране зародился этот странный «рассеянный» еврейский народ.

Темная история

Вот как рассказывается в Торе о скандальной истории, с которой связано происхождение еврейского народа: «Служил Иаков за Рахель семь лет, и они были в глазах его, как несколько дней, по любви его к ней. И сказал Иаков Лавану: дай жену мою, потому что дни мои исполнились, и я войду к ней. И собрал Лаван всех людей того места, и сделал пир. Вечером же взял он дочь свою Лею и ввел ее к нему и тот вошел к ней… И оказалось поутру, что вот это Лея. И сказал он Лавану, что это ты сделал мне? Не за Рахель ли я служил у тебя? Зачем ты обманул меня? И сказал Лаван: не делается так в нашем месте, чтобы выдать младшую прежде старшей. Окончи неделю этой, и мы дадим тебе и ту, за службу, которую ты будешь служить у меня еще семь лет других» (29.20-27).

Мидраш сообщает в этой связи две подробности. Во-первых, то, что Лея с самого детства была сосватана Эсаву, а во-вторых, что она его не любила и охотно согласилась с предложением отца выйти за Иакова и заместить сестру в первую брачную ночь. Сочувствовавшая сестре Рахель также была с ними в сговоре. Иными словами, традиция сознательно связывает женитьбу Иакова на сестрах с его конфликтом с собственным братом, с тем конфликтом, который имел место в доме Иакова.

Таким образом, конфликт двух братьев Эсава и Иакова, продолжающий существовать сам по себе, одновременно переместился так же и внутрь новой семьи Иакова, стал внутренним конфликтом Израиля. Две жены Иакова – это внесенное внутрь Иакова разделение, которое было для него внешним в его взаимоотношениях с Эсавом. «Внешний» конфликт двух братьев заместился «внутренним» конфликтом двух сестер, сохраняя его определенные черты.

Как бы то ни было, подлог, совершенный Лаваном, лег в основу еврейской истории, пронизанной семейным расколом. Вскоре мы будем читать о конфликте сына Рахели Йосефа с братьями - сынами Леи. В дальнейшем этот конфликт между братьями, произошедшими от разных матерей, проявился в расколе на царство Иегуды, династия которых происходила от сынов Леи, и царство Израиль, которое управлялось династией сынов Рахели.

Интересным мистическим аспектом этого конфликта признается концепция двух мессий - сына Давида и сына Йосефа. Причем эта концепция самым прямым образом связана с подлогом, совершенным Лаваном. Считается, что когда Иаков был с Леей, воображая себе, что он находится с Рахелью, то его душа и тело разделились. Тело зачинало тело Рувена, а душа творила душу Йосефа, которой после того еще предстояло воплотиться в Рахели.

Галаха строго запрещает мужчине, находящемуся с одной женщиной, воображать себе другую. Согласно представлениям иудаизма, благодаря таким фантазиям душа, предназначенная для одного тела, может вселиться в другое, что является грубейшим нарушением божественного замысла. Кстати, этот мерзостный магический прием лежит в основе одной представительной тоталитарной секты, секты корейца Муна. Эта секта, насчитывающая миллионы членов, предписывает им сознательно представлять на месте своих супругов других лиц – а именно глав секты. Мужчины должны воображать под своими женами - жену Муна, а женщины под своими мужьями - самого Муна.

Но есть в этой темной истории еще и другое нарушение, а именно нарушение запрета Торы жениться на родных сестрах: «И жены к сестре ее не бери в соперницы, чтобы открыть наготу ее при ней, при жизни ее» (Ваикра 18.18).

Ответственность пророка

Классический комментарий остроумно выходит из этой трудности, говоря, что Рахель и Лея приняли иудаизм, а при принятии иудаизма прежние кровные узы разрушаются. И все же никто не отрицает, что ситуация эта не вполне нормальная, и аббревиатура ЛаРИ - Леа, Рахель, Иаков - служит в иудаизме общим обозначением нарушения, общим термином, обозначающим любой грех.

В супружеском союзе Иакова с двумя сестрами угадывается множество тайн. Во-первых, зададимся вопросом, а был ли у Иакова выбор после того, как он оказался обманут Лаваном? Очевидно, был. Во-первых, любой обман, даже обман заведомо менее грубый, дезавуирует брачное соглашение. Проделка арамеянина могла безгранично опозорить его самого и его дочь, если бы Иаков настоял на этом общем галахическом положении. Однако он не настоял, и, по-видимому, не только потому, что пожалел Лавана и не захотел позорить его, но по меньшей мере также и потому, что Лея напомнила ему о его собственном обмане. Ведь Лаван, Лея и Рахель обманули Иакова точно таким же образом, каким сам он вместе со своей матерью незадолго до того обманул Ицхака и Эсава.

А эта ситуация, следует отметить, была еще более загадочна. В самом деле, почему Ицхак не дезавуировал своего благословения? Почему он не заявил, что оно может быть получено только тем, кому и предназначалось, т.е. его возлюбленным первенцем, Эсавом? Ведь наложение рук по своей маго-физиологической актуальности даже отдаленно не напоминает телесного соития мужчины и женщины (которым оказался “повязан” Иаков), и легко могло бы вовсе никак не засчитываться!

Так, если мы, например, взяв в руки яблоко и, благословив его соответственно, уже по вкусу вдруг обнаружим, что это было не яблоко, а помидор, мы должны произнести иное благословение. Почему же тогда Ицхак засчитал заведомо ложное благословение, которое ни один раввинский (равно как и "римский") суд не признал бы действительным? Неужели же мы в самом деле должны думать, что благословение обладает какой-то независимой магической силой? Так, в книге Блаватской "Из пещер и дебрей Индонезии" описывается следующая история. Один царь пригласил к себе несколько мудрецов, и когда при прощании раздал им дары, то по случайности забыл одного. Восприняв это как оскорбление, мудрец проклял царя. Когда же царь, заметив свою ошибку, стал молить мудреца о прощении, последний заявил, что проклятие уже начало действовать, и он не в силах его остановить. Единственное, что он может еще сделать, так это уменьшить его силу, царь останется в живых, но лишится трона. Так и произошло. Итак, неужели благословение Ицхака лежит в логике подобного магического манипулирования?

Ответ может быть только один: Ицхак был пророк, и будучи обманутым, он не мог не сознавать, что подобный обман мог произойти только с ведома Всевышнего и при Его непосредственном содействии (Рамбан объясняет, что обман с переодеваниями Иакова в козлиные шкурки и одежды Эсава, задуманный Ривкой, был ей внушен свыше). Вынужденно совершив какое-то действие, Ицхак как бы одновременно вынуждался признавать его своим свободным поступком, вынуждался брать за него ответственность. И разумеется, по этой же самой причине Иаков не отверг Лею. Если пророк оказался в такой двусмысленной ситуации, то значит, она организована свыше, и значит ее следует принять как волю Создателя.

Итак, за всеми этими семейными скандалами и интригами стоит воля Всевышнего. Он потворствовал обману Лавана, Леи и Рахели, так же как до того потворствовал обману Ривки и Иакова.

ХРИСТИАНСТВО В ЕВРЕЙСКИХ КООРДИНАТАХ («Ваеце» 5763)

Ангелы и боги

Недельная глава «Ваеце» начинается словами «И вышел Яаков из Беер-Шевы и пошел в Харан» (28.10) и завершается рассказом о его возвращении на родину, так что следующая глава «Ваишлах» открывается словами: «И послал Яаков перед собой посланцев к Эсаву»(32.4). Таким образом в недельной главе «Вайеце» описывается как Иаков бежал от Эсава , как он двадцать лет жил на чужбине, обзавелся там семейством и, наконец, тайком от своего тестя Лавана отправился обратно на родину. При этом история его возвращения сопровождалась одним любопытным эпизодом – кражей божков Лавана. «И похитила Рахель идолов отца» (31.19) - читаем мы в Торе.

Раби Авраам Ибн-Эзра (1089 – 1164) объясняет этот поступок Рахели тем, что она боялась, что с помощью колдовства Лаван сможет узнать, куда они бежали. Но справедливы ли были ее опасения? Как иудаизм относится к религиям народов с точки зрения их адекватности и приемлемости? Этот вопрос приобретает дополнительный интерес в свете той встречи Иакова с Эсавом, которой эпизод с кражей идолов предшествовал. Ведь Эсав признается Устной Торой патриархом христиан, и в этой связи совсем не излишне прояснить, какой статус в глазах иудаизма занимает христианство среди прочих религий.

И в ТАНАХе (Псалом 115.4) и в Гемаре (Авода Зара 55.а) можно встретить подход, согласно которому языческие божества иллюзорны и поклонение им - чистый самообман. Однако альтернативный подход, с пониманием относящийся к мотивам поступка Рахели, пожалуй, не менее представителен. Во всяком случае, мало кто из иудеев сомневается в том, что колдун способен причинить реальный вред.

Но пожалуй, нигде вера в реальность отличных от Всевышнего потусторонних сил столь ясно не обнаруживается, как в учении об ангелах-хранителях народов. В этом вопросе двух мнений не существует: они реальны и посредством них Всевышний управляет человечеством (за исключением Израиля, которым Он управляет непосредственно). Так рабби Моше Хаим Луцато пишет: «В час, когда мир разделился, поставил Святой, благословен Он, семьдесят служителей из рода ангелов, чтобы они были назначены над этими народами, смотрели бы за ними и надзирали бы над их делами. Таким образом, Всевышний осуществляет над этими народами только общий надзор. Ангел же, назначенный над народом, будет осуществлять над ним частный детальный надзор силой, которую передал ему Господин». («Дерех Ашем»II. 4.8)

Но при этом интересно, что нередко эти ангелы - хранители народов воспринимаются традицией именно как их национальные божества. Так, рассматривая слова пророка Иеремии: «Боги, не создавшие неба и земли, исчезнут с земли и из под небес» (10.11). «Зогар» обращает внимание на то, что эта фраза написана по-арамейски (единственный арамейский фрагмент во всей этой книге). «Зогар» трактует это странное обстоятельство в том смысле, что поскольку ангелы - это боги (элоким), т.е. те самые боги, которые не сотворили неба и земли, этот отрывок может возбудить в них гнев. А поскольку они, являясь ангелами - хранителями народов и хорошо зная их языки, не понимают при этом арамейского (что объясняется его особенным, «всеобщим» статусом среди всех прочих языков), то фраза эта и написана на этом языке.

Итак, согласно вере иудаизма, Израиль избран Всевышним, непосредственно связан с Ним, и тем самым отделен от прочих народов, имеющих своих астральных патронов, стоящих между ними и Всевышним. Но если сам иудаизм признает, что между Собой и народами Всевышний поставил посредников, то почему этим народам так уж плохо к ним апеллировать?

Рамбам поясняет в «Мишне Тора», что язычество возникло не сразу, что первоначально имели место промежуточные формы, когда люди поклонялись звездам и силам, подразумевая, что они созданы Всевышним, но что в какой-то момент они о Нем забыли и полностью переключились на сами эти силы.

Таким образом, можно было бы заключить, что главный грех язычников состоит не в том, что они поклоняются посредникам, а в том, что они воспринимают их как основных божеств, не обращая внимание на Всевышнего.

Но чем тогда плоха промежуточная форма, в которой сохраняется и даже провозглашается абсолютная власть Всевышнего, а ангелы и силы выступают лишь как обожествленные посредники? Эта форма религиозного культа известна иудаизму и даже имеет специальное наименование - «авода зара башитуф», т.е. «соучастное идолослужение».

Границы дозволенного идолослужения

Этот вопрос тем более актуален, что как мы знаем, христианство не только формально подпадает под определения именно такого культа, но фактически является его единственным представителем в современном мире. Христианство утверждает, что между человеком и Богом имеется посредник, которому присвоены божественные качества. Он не ангел, а человек, и даже еврей, но он именно посредник, т.е. он занимает как раз ту культовую нишу, которая формирует логику «соучастного идолослужения».

Часто можно услышать злорадные выпады в адрес христианства, сопровождающиеся утверждением, что эта религия является идолослужением в полном значении этого слова. Взгляд этот основывается на постановлениях Рамбама. Как известно, Рамбам благосклонно относился к исламу, но христианство относил к чистому идолослужению. Так, в Первой Мишне «Авода Зара» говорится о том, что еврею запрещено вступать в торговые сделки с идолослужителями за три дня до их праздников. Далее устанавливается, что за пределами Эрец Исраэль этот запрет ограничивается самим днем праздника. Комментируя эту Мишну, Рамбам пишет: «христиане – это идолослужители, праздники их запрещены, и на все их обычаи падают запреты Торы относительно идолослужения, а потому запрещено вступать с христианами в сделки в воскресенье» (Аналогичное высказывание приводится им в «Мишне Тора» Гилхот Аводат Кохавим 9:4)

Однако тот, кто хочет строить свое отношение к христианству опираясь на выводы Рамбама, должен принять во внимание два обстоятельства. Во-первых, важно отдавать себе отчет, что основываясь на тех же критериях, Рамбам относил к «идолослужению» не только христианство, но и… каббалу. В частности он пишет: «Так что знай, что пока ты веришь в антропоморфизм или приписываешь Ему какое-либо из телесных состояний, ты вызываешь ревность, гнев и распаляешь огонь ярости, ты – ненавистник, враг и противник гораздо более тяжкий, чем идолопоклонник» («Путеводитель заблудших»36). Как считается, в данном случае Рамбам имеет в виду именно каббалу.

В «Мишне Тора» он относит к еретикам, которые «не имеют удела в мире грядущем» тех, «кто утверждают, что существует единый Владыка, считая Его при этом телесным и имеющим облик» и тех, «кто утверждают, что Он не один… но звезды или планеты приданы Ему, чтобы быть посредником между ним и Всевышним» (Гилхот Тшува 3:7). Если вторая часть этого определения относится к «соучастному идолослужению», и в этом смысле к христианам, то первая именно к каббалистам. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть стандартное издание «Мишне Тора», сопровождаемое комментариями знаменитого каббалиста Раавада (рабби Авраам бен Давид из Поскьеры) и убедиться, что этот выпад он принимает именно на свой счет. Раавад пишет: «Почему он назвал такого человека еретиком? Ведь многие более достойные чем он, придерживались такого образа мыслей»

Таким образом тот, кто хочет «завалить» христианство авторитетом Рамбама, должен сознавать, что одновременно он «заваливает» так же и каббалу.

Но главное даже не это, главное то, что мнение Рамбама в отношении христиан не является общепринятым. Согласно подходу большинства законоучителей («ришоним») христианство язычеством не является. Галаха Рамбама никогда не была принята в Европе, где евреи испокон веков торговали с христианами по воскресеньям. Так (в комментарии к уже упомянутой Первой Мишне трактата «Авода Зара») в отношении торговых сделок с христианами по воскресеньям р.Менахем Амеири пишет: «в наше время нет ни одного человека, который бы подпадал под запрет (торговли), даже в сам день празднества… потому что сейчас нет того идолослужения, и для этой торговли нет никакого препятствия».

Кроме того, в Европе евреи также всегда признавали произносимую христианами клятву. В Шулхан Арухе (Орех Хаим 166), где говорится, что клятву идолослужителя принимать нельзя, оговаривается, что клятва христианина в конечном счете имеет в виду Творца неба и земли, а потому приемлема.

Более того, до периода начавшихся во время крестовых походов погромов многие раввины позволяли пить вино, изготовленное христианами. Раши, правда, этого не разрешает, но как раз с оговоркой, что «народы нашего времени не подпадают под определение идолослужителей». Он поясняет, что евреи должны избегать пить христианское вино, но не из опасения, выпить идоложертвенное, а, для того чтобы избежать излишнего сближения с иноверцами, которое может завершиться свадьбой. (Шут Раши 327)

В наш век отношение к христианству в этом пункте не изменилось. Так, р.Герцог, бывший главным раввином Израиля в пору провозглашения его независимости, в своей книге «Тхука ЛеИсраэль альпи Тора» пишет: «Не следует забывать, что они (христиане) имеют представление о Творце мира, хотя представление это и не вполне чисто. По моему мнению... исчерпывающей здесь следует принять позицию гаона рабби Зеева Вульфа Галеви Басковича, постановившего, что сыновья Ноаха не предупреждены относительно «соучастного идолослужения»... «Соучастное идолослужение» - это богослужение, которое с одной стороны обращено к безначальному единому Богу, Творцу неба и земли, а с другой присоединяет к нему силы телесные или какую-либо из природных сил, или человека, который их воображением поставлен на божественную высоту, но так что первый признается основой, а второй - производным. Даже если это является идолослужением для евреев, так что они подлежат за него смертной казни или смерти по воле небес, для сыновей Ноаха в этом нет ничего запретного... Христиане нашего времени, даже католики, не являются идолослужителями».

Итак, мы видим, что согласно Устной Торе «соучастное идолослужение» народам не возбраняется. Однако если принять во внимание, что согласно вере иудаизма Всевышний сам лишил народы Своего непосредственного водительства, что Он осуществляет его посредством ангелов, то резонно задаться вопросом, а не является ли «соучастное идолослужение», апеллирующее к «промежуточным звеньям» как к посредникам, не только дозволенным для народов, но и вообще нормативным? Не является ли оно для нееврея даже более соответствующим замыслу Творца, нежели прямое обращение к Нему? Ведь если Израиль специально отделен Им для Себя в качестве святого, то разве не естественно ли было оставить будничное в некоторой мере связанным с природой?

Правда, по некоторым мнениям «соучастное идолослужение» даже хуже обычного, так как для того, кто признает Единого Бога, наделение Его свойствами других существ является проявлением гордыни. Например, подобное мнение высказывается в «Тании» (Гл 24). Но даже если в каких-то случаях это и так, христианство явно водительствуется другим причем вполне «кошерным» принципом, предлагаемым той же «Танией»(Гл 31): «Покорение стороны «ситра ахора» происходит в соответствии с тем, что ей свойственно и подобно ей. Как сказали мудрецы: «Топор (т.е. рукоятку его) берут из леса, который им же срубают».

Действительно, сами христиане вовсе не считают, что посредник исходно необходим. Согласно их вере «промежуточное звено» появилось вынужденно - в результате греха Адама, или, как его назвала в этом контексте католическая церковь - «счастливого греха» («felix culpa»), «счастливого» в том смысле, что этот грех дал ей ее любимого «посредника». Преп. Максим Исповедник (580-662), пишет, что вочеловечивание происходит «не по закону естества, но по домостроительному изволению». Ему вторит Иоанн Дамаскин (VII-VIII века): «это не дело природы, но образ домостроительного снисхождения, дело воли, тайна Божественной любви». Папа Григорий Великий (540-604) учил, что Всевышний принял человеческий облик, для того чтобы приманить дьявола. Не ожидая встретить в человеке Бога, падший ангел «клюнул на живца» и попался. Но предельно четко формулирует эту идею епископ Кирилл Иерусалимский (315-387): «Когда ложно стали поклоняться человекообразному, как Богу, тогда Бог действительно соделался человеком, чтобы истребить ложь».

Итак, по мысли самой церкви «посредник» явился для того, чтобы стать «приманкой» язычникам. Христианство само признает, что имеет языческую фактуру, и воспринимает это как вынужденную меру. В контексте именно этой доктрины формировался и христианский культ: древняя церковь сознательно использовала национальные языческие обычаи и обряды для того, чтобы наполнять их новым содержанием, одновременно вытравляя старое («Топор берут из леса, который им же срубают»).

Разумеется, эта доктрина («felix culpa») достаточно закамуфлирована, она вовсе не выставляется церковью на передний план, и все же мнение Дунса Скотта, согласно которому воплощение произошло бы даже в том случае, если бы Адам не согрешил, считается частным мнением этого теолога.

Итак, Церковь не обольщается на свой счет. Она сознает, что практикует «соучастное идолослужение», а не «чистый монотеизм». Но она совершает это вынужденно, идя навстречу сознанию народов и преображая это сознание изнутри. Но тем самым она с одной стороны делает свое поклонение приемлемым для Всевышнего, а с другой спасает «национальные культуры». С одной стороны сбылось пророчество: «Господи… к Тебе придут народы от краев земли и скажут: только ложь наследовали наши отцы и то, в чем никакой нет пользы» (Иерем 16.19), а с другой - полностью сохранилась национальная самобытность. Таким образом «нечистое» преображается в «будничное».

Но пожалуй, ничто так не говорит в пользу «соучастного идолослужения» как негативный опыт «чистого монотеизма», провозглашенного Мухаммедом. Когда сравниваешь сегодня этот «чистый монотеизм» с язычеством, то невольно задумываешься, а не лучше ли было его приверженцам оставаться в прежнем заблуждении? Невозможно отказаться от мысли, что лекарство оказалось хуже самой болезни.

А ведь если принять во внимание взгляд иудаизма об ангелах - хранителях народов, то тогда все происходящее сегодня с исламом покажется вполне закономерным! В самом деле, если в отличие от Израиля, управляемого самим Всесвятым, народы управляются ангелами, то что тогда может произойти с нацией, которая дерзновенно захочет уподобиться в этом евреям и пожелает управляться непосредственно Всевышним? Разве не ожидаемо, что она заменит Тору своим источником, а не пожелает считаться с ним как с «предшествующим»? Но главное, разве можно быть уверенным, что этот источник принадлежит действительно Всевышнему, а не ангелу? Разве не естественнее ли было ожидать, что тот народ, который, минуя своего ангела, напрямую попытается установить контакт с Богом, до Бога на самом деле не доберется, а примет за Него своего ангела?

То, что предрассудок (но не галаха) вменяет христианам в грех, а именно то, что они поставили между собой и Всевышним посредника - на самом деле является смирением, которое спасает эту религию и делает ее способной (в лице значительной части верующих) признать религиозное первородство Израиля, его вечную избранность и - что особенно важно в наши дни – его право на Эрец Исраэль.

ЛЕСТНИЦА ИАКОВА («Ваеце» 5764)

Связь верха и низа

«И вышел Иаков из Беер-Шевы и пошел в Харан. И пришел на одно место, и переночевал там, потому что зашло солнце. И взял из камней того места и положил себе изголовьем, и лег на том месте. И снилось ему: вот лестница поставлена на земле, а верх ее касается неба, и вот Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит при нем и говорит: Я Господь, Бог Авраама отца Твоего и Бог Ицхака. Землю, на которой ты лежишь, тебе отдам ее и потомству твоему. И будет потомство твое, как песок земной, и распространишься на запад и на восток, на север и на юг, и благословятся в тебе и в потомстве твоем все племена земные. И вот, Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ни пойдешь, и возвращу тебя в землю эту. Ибо я не оставлю тебя, доколе не сделаю тебе того, что Я сказал тебе. И пробудился Иаков от сна своего, и сказал: истинно Господь присутствует на месте этом, а я не знал. И убоялся, и сказал: как страшно место это. Это не иное что, как дом Божий, а это врата небесные» (28.10-17)

Этот образ понимается в традиции по-разному. Некоторые комментаторы усматривают в поднимающихся и спускающихся ангелах – народы и царства. Ибо для всех них характерен подъем и спад.

Однако более принято усматривать в этом видении - связь миров, связь мира верхнего с миром нижним. Как говорит рабби Моше Хаим Луцато: «Один из великих принципов, которыми мы обладаем, гласит, что всему, что есть в нижних мирах, соответствуют наверху трансцендентные силы» («Дерех Гашем» 5.2). Движение ангелов отражает связь верхних и нижних сил. Но какова же природа этой связи миров?

Согласно одной трактовке, все предопределено миром верхним. Так рабби Авраам Ибн-Эзра пишет по поводу привидевшейся Иаковом лестницы: «Этот образ символизирует связь материального мира с высшими духовными сферами: все, что происходит на земле, зависит от того, что происходит на небесах. Поэтому Иаков увидел, что ангелы восходят по лестнице, неся на небеса весть о происходящем на земле, а другие ангелы спускаются по ней, чтобы исполнить на земле поручение Всевышнего».

Итак, снизу поступают рапорты, сверху директивы.

Следует отметить, что не существует древней языческой религии и народной традиции, в которой бы действительность не мыслилась именно таким образом: сверху поступают директивы, снизу отчеты. Сверху обитают образцы, внизу - подобия.

Даже происхождение зла объяснялось прежде всего тем, что директивы недостаточно точно внедряются. В этом отношении утверждение Ибн-Эзры мало чем отличается от платонического.

Верхний мир управляет нижним, подобно тому, как об этом учит астрология: звезды и созвездия влияют на судьбу людей, но люди на звезды никак не влияют. Астрология в этом отношении является модификацией платонического учения.

Иудаизм полностью согласен с тем, что судьба людей определяется звездами. Однако с одной стороны он запрещает евреям обращаться к гороскопам, а с другой вопреки «общей вере» во власть «звезд и созвездий», провозглашает: «Над Израилем не существует власти созвездий» (Шаббат 156а)

В том-то и дело, что оригинальность иудейского подхода состоит прямо в другом – в полной симметричности, в полной зависимости двух миров. Ни один из них не доминирует над другим. Есть действительности, управляемые директивно, и в их отношении Ибн-Эзра, Платон и звездочеты правы, но есть действительность, которая «плывет против течения». Причем создается впечатление, что «основное (платоническое) течение» только для того и создано, чтобы другая духовная действительность могла против него плыть – и имя этой действительности Человек.

Р.Моше Хаим Луцато выразил это положение в следующих ярких словах: «Основа сущности мира - в высших силах. Все, что существует в нижнем физическом мире, есть порождение этих сил… Согласно этому принципу, начало всего сущего - вверху, в высших силах, а конец - внизу. Однако есть одно исключение из этого правила: все, что касается человеческого выбора. Творец пожелал, чтобы у человека была возможность свободно выбирать между добром и злом, и поэтому создал его независимым в этом от кого бы то ни было. И наоборот, Всевышний дал человеку силу быть побудительной причиной изменения самого мира и его творения согласно тому, что он выберет по своему желанию» (Дерех Хашем. 5.3-4).

Это представление отражено в традиционном еврейском учении об «импульсе снизу» («итхирута дилтата»). Согласно этому принципу (преподанному традицией в связи с агадой о разделении Ям-Суф после того как Нахшон Аминодав вступил в воды) Небеса не совершают чудес, если сначала «снизу» для чуда не был совершен порыв. Чудеса совершаются только для тех, кто их добивается.

Этот принцип напоминает известную сказку о двух лягушках, угодивших в крынку со сметаной. Одна лягушка отчаялась выбраться и утонула. Вторая же продолжала отчаянно и бессмысленно бороться. В результате она сбила сметану в масло и выпрыгнула.

Самоотверженность создает ангела, который, поднявшись вверх, убеждает Всевышнего послать вниз другого ангела для совершения чуда (которое лишь в редких случаях нарушает естественных ход природных законов). И именно это движение ангелов открылось в видении Иакова.

Однако согласно представлением иудаизма, «импульс снизу» может до такой степени «затвердеть», до такой степени «выкристаллизоваться», что из него возникает и нечто директивное.

Не только сверху исходят повеления, а снизу поступают отчеты. Но и прямо наоборот, директивы могут поступать и снизу, как говорится об этом в книге Зохар: «Что значит написанное: Владеющий человеком праведник, владеющий страхом Божьим? (2 Шмуэль 23.3) Святой, благословен Он, владеет человеком. А кто владеет Святым, благословен Он? Праведник. Ибо Тот принимает решение, а праведник отменяет его». (2.15а)

Или «Блаженна душа сына Йохая, ибо Святой, благословен Он, совершает для него чудеса. Он постановляет, а Святой, благословен Он, осуществляет» (Зохар Хадаш 95.4).

Следственный изолятор

Итак, важно понять, что образ лестницы с поднимающимися и опускающимися ангелами говорит о какой-то принципиальной симметричности, о какой-то подлинной взаимозависимости миров.

В трудную минуту, в минуту опасности даже неверующий человек взывает к Всевышнему и обещает Ему «исправиться»; он обещает исполнить что-либо, если свыше будет послано избавление.

Но ведь и наверху к нам непрестанно взывают и молятся. Молясь «снизу», мы не задумываемся о том, что возможно, «вверху» нам тоже кто-то неистово «молится», т.е. какие-то души стоят у наших душ и пытаются пробиться в наши побудительные мотивы, пытаются внушить нам благую мысль.

Итак, ангелы поднимаются и опускаются потому, что непосредственно верхний и нижний мир не связаны, потому что они изолированы друг от друга. Только для связи миров понадобилась эта лестница, эта привидевшаяся Иакову циркуляция ангелов.

Но что это значит?

Я уже приводил слова рабби Моше Хаим Луцато: «Один из великих принципов, которыми мы обладаем, гласит, что всему, что есть в нижних мирах, соответствуют наверху трансцендентные силы» («Дерех Хашем» 5.2)

Если увиденная картина спускающихся и поднимающихся ангелов соответствует «верхнему» миру, то чему она может соответствовать в мире нижнем? На что она может быть похожа?

Мне кажется, что ключевым понятием для расшифровки этого образа должно служить понятие «изоляции». Именно изоляция миров создает этот скрытый от наших глаз поток ангелов, именно против изоляции направлен этот поток.

А понятие «изоляции» в нижнем мире соответствует прежде всего тюремному заключению, причем даже не вообще тюремному заключению, а предварительному заключению, заключению на стадии следствия.

Наш мир – это следственный изолятор, в котором мы испытываемся, в котором выясняется степень нашей виновности.

Во избежание обмена информацией в период предварительного заключения устанавливается полная изоляция между тюрьмой и волей.

Но это значит, что данные «свыше» религиозные тайны (в частности видение лестницы Иакова) «внизу» соответствует общению заключенного и его близких с помощью цензурируемых записок и гуманитарных передач.

Грубо говоря, изоляция миров означает тот простой факт, что все мы находимся под следствием.

Что же расследуется? Расследуется в первую очередь, кто мы с точки зрения нашей состоятельности: вещи, которые взаимодействуют по платоническим принципам, или люди, которые формируются вопреки этим принципам.

И как от поведения заключенного очень часто зависит судьба тех, кто остается на воле, так и судьба «верхнего» мира часто может оказываться в явной зависимости от событий в мире «нижнем».

ОТЦЫ И ДЕТИ («Ваеце» 5765)

Родовая привязанность

В недельной главе «Ваеце» описывается тайный побег Иакова с семейством из Харана в Кнаан. При этом интересно, что дочери, естественным образом встав на сторону мужа, фактически оказались враждебны по отношению к своему отцу Лавану: «И ответила Рахель и Лея, и сказали ему: есть ли нам еще доля и наследство в доме отца нашего? Ведь чужими считаемся мы у него, ибо он продал нас и съел даже деньги наши. Ибо все богатство, которое отнял Бог у отца нашего, это наше и детей наших. Теперь же все, что сказал тебе Бог, делай. И встал Яаков, и поднял детей своих и жен своих на верблюдов. И увел весь скот свой и все имущество свое, которое приобрел… чтобы идти к Ицхаку, отцу своему, в землю Кнаанскую. И Лаван пошел стричь овец своих, а Рахель похитила идолов, что у отца ее. А Яаков похитил сердце у Лавана Арамейца, потому что не известил его, что убегает он» (31.14-23)

Можно сказать, что Леей и Рахелью двигала естественная склонность привязанности к супругу, как сказано: «к мужу твоему влечение твое» (3.16).

Мы уже читали, что после того как Аврам «естественно» последовал в землю Кнаан вместе со своим отцом, он по слову Всевышнего «ушел от земли своей, от родни своей и из дома отца своего» (12.1). Нет сомнения в том, что дочери Лавана – и мидраши подтверждают это – покинули своего отца-идолослужителя также и по религиозным, а не только «естественным» соображениям.

Вырваться из-под воздействия рода - задача вовсе не простая. Иногда влияние родителей преследует человека до смертного одра. Часто подросток, бунтующий против отцовских ценностей, повзрослев, возвращается к ним. Фрейд в этой связи пишет: «Даже великий Гете в пору расцвета своего гения, явно не уважавший чопорного и педантичного отца, в старости обнаружил черты, принадлежащие характеру отца. Но, видимо, еще поразительнее результат, когда противоположность между двумя лицами более определенна. Молодой человек, которому выпала участь расти рядом с недостойным отцом, развился, прежде всего вопреки ему, в превосходного, надежного и честного человека. В расцвете сил его характер круто переменился и теперь он повел себя так, словно взял образец этого самого отца».

В общем случае человек воспринимает окружающее в соответствии с мироощущением, сформированным еще в раннем детстве, и простодушно следует порядкам и обычаям, усвоенным им на заре своего существования.

Вместе с тем очевидно, что каждый человек призван перепроверять достоверность перенятого им от родителей духовного наследства. Он призван принимать и развивать это наследие в том случае, если найдет его духовно достоверным, и отказаться от него, если признает его ложным. Вместе с тем можно сказать, что человек консервативен, и способность отказываться от тех преданий, в которых он родился, ради того чтобы принять Истину - качество относительно редкое. При этом можно смело заметить, что в истоке иудаизма лежит именно такого рода отказ от ложного предания. В пасхальной агаде говорится, что «изначально идолопоклонниками были предки наши, но затем приблизил нас Всевышний, как сказано: И сказал Иегошуа всему народу: так говорит Господь, Бог Израиля: по ту сторону реки (Евфрата) жили отцы ваши издревле: Терах, отец Авраама и отец Нахора, и служили идолам. Но Я взял отца вашего Авраама из-за реки и водил его по всей Земле Ханаанской, и умножил потомство его».

Между тем этим своим исконным отречением от языческого наследия во имя Истины иудаизм положил начало общей культуре такого отказа. В какой-то момент многие народы сделали своим внутренним достоянием требование перепроверять достоверность хранящегося ими духовного наследия отцов. В этом отношении беспрецедентным можно назвать торжество христианства в первые века новой эры. В собственном смысле слова эта новая эра как раз и была задана массовым обращением в христианство прежних язычников. Церковные апологеты – сыновья самых разных народов – греки, римляне, сирийцы и т.д. - насмехались над теми религиями, в которых они родились, вторя словам пророка: «лишь ложь наследовали отцы наши, суетных богов, от которых нет пользы» (Йеремиягу 16.19).

Истощение культурных ресурсов

В этом контексте уместно заметить, что дальнейший прогресс достигался именно за счет того, что все новые и новые народы повторяли эти слова пророка. На протяжении веков общий прогресс человечества достигался за счет присоединения различных народов к христианской, а позднее к секулярной культуре. Народ за народом отказывались от своих ценностей и религий, бросаясь с головой в плавильный котел новой цивилизации.

При этом следует отметить один любопытный эффект: свежеприсоединившиеся народы привносили в цивилизацию новую струю, придавали ей новый импульс, доминируя век-другой, а иной раз и третий во всем мире.

Еще Гегель подметил, что прогресс держался за счет этого вхождения в культуру новых народов, которые отказывались от своего языческого прошлого. Между тем в Новое время национальные ресурсы стали иссякать, и у прогресса подвело живот. Вот, например, что пишет от этом явлении Владимир Соловьев в своем последнем произведении (1900 год) – письме в редакцию журнала «Вопросы философии и психологии» - «Кто, в самом деле, уразумел, что старого нет больше и не помянется, что прежняя история взаправду кончилась?.. Что сцена всеобщей истории страшно выросла за последнее время и теперь совпала с целым земным шаром - это очевидный факт... Что современное человечество есть больной старик и что всемирная история внутренне кончилась - это была любимая мысль моего отца, и когда я, по молодости лет, ее оспаривал, говоря о новых исторических силах, которые могут еще выступить на всемирную сцену, то отец обыкновенно с жаром подхватывал: «Да в том-то и дело, говорят тебе: когда умирал древний мир, было кому его сменить, было кому продолжать делать историю: германцы, славяне. А теперь где ты новые народы отыщешь? Те островитяне что ли, которые Кука съели? Так они, должно быть, уже давно от водки и дурной болезни вымерли, как и краснокожие американцы. Или негры нас обновят? Так их хотя от легального рабства можно было освободить, но переменить их тупые головы так же невозможно, как отмыть их черноту»... Какое яркое подтверждение своему продуманному и проверенному взгляду нашел бы покойный историк теперь, когда вместо воображаемых новых, молодых народов нежданно занял историческую сцену сам дедушка-Кронос в виде ветхого деньми китайца, и конец истории сошелся с ее началом! Историческая драма сыграна, и остался один эпилог,- который, впрочем, как у Ибсена, может сам растянуться на пять актов».

Спустя шестьдесят лет Альберт Швейцер писал об этой проблеме почти в тех же словах: «Те, кто воспринимает нынешний упадок культуры как нечто естественное, утешают себя мыслью, что на распад обречена какая-то одна культура, а не культура вообще, и что взамен на новом историческом этапе расцветет новая культура новой расы. Такая точка зрения ошибочна. На земном шаре уже не осталось в резерве девственных и потенциально одаренных народов, которые когда-нибудь в будущем смогли бы прийти нам на смену в качестве лидеров духовной жизни. Нам известны все народы, живущие на земле. Среди них нет ни одного, который уже не был бы причастен к нашей культуре в том смысле, что его судьба не определялась бы нашей. Все они – способные и неспособные, далекие и близкие – испытывают на себе влияние действующих в нашей культуре сил бескультурья. Все они больны нашей болезнью и только вместе с нами могут выздороветь» «Культура и этика».

Начала и концы

Особого рассмотрения в этом контексте заслуживает присоединение к европейской культуре еврейского народа, который внес в ее развитие поистине неоценимый вклад (напомним, что среди Нобелевских лауреатов число евреев составляет 22 процента).

Не так давно я писал о евреях, отрекшихся от своего рода во имя европейской культуры, в которой они усмотрели культуру свободы, культуру преодоления традиционной и родовой ограниченности. Одновременно свое еврейское происхождение они расценивали как постыдное бедствие, ибо не видели в иудаизме ничего кроме ложной приверженности национальной гордыне («лишь ложь наследовали отцы наши»). Это была роковая ошибка. Иудаизм действительно является национальной религией, однако при этом ее приверженцы как раз порывают с человеческой природностью, причем не менее эффективно, чем представители европейской культуры. Еврейство продолжает жить древним порывом отречения от языческой веры Тераха. Кровнородственные связи еврея преображены изнутри через жертву, поэтому еврейская нация «рождена свыше» и рождена для вечности. Сколько бы «благоразумие» народов не нашептывало евреям, что им следует исчезнуть, раствориться в других, большинство потомков Израиля прекрасно сознают, что как раз изменят общечеловеческому делу, если откажутся от своих «узконациональных предрассудков».

Соловьев пишет, что «вместо воображаемых новых, молодых народов нежданно занял историческую сцену сам дедушка-Кронос в виде ветхого деньми китайца и конец истории сошелся с ее началом!».

Запад по-прежнему с опаской посматривает на Китай. Эта страна и поныне до конца себя не проявила. Но может быть, конец истории все же сойдется с ее началом как-то иначе? Может быть мир обратится к своему истоку – к синайскому откровению, и обновит свою молодость в вечной молодости еврейского народа?

Тот же Владимир Соловьев писал: «Проходя через всю историю человечества, от самого ее начала и до наших дней (чего нельзя сказать ни об одной другой нации), еврейство представляет собой как бы ось всемирной истории».

ПОРОК МНОГОЖЕНСТВА («Ваеце» 5767 - 30.11.2006)

В пользу правды моногамии и внутренней приверженности иудаизма именно этой правде говорит моногамный характер союза между Всевышним и народом Израиля. Коль скоро союз Израиля со Всевышним принято уподоблять союзу между мужем и женой, то справедливо и обратное: брачный союз подобен завету между Богом и еврейским народом.

Сестры и жены

В недельной главе «Ваеце» рассказывается о бегстве Иакова в Харан и о его женитьбе на двух сестрах - Рахели и Леи.

Комментаторы в целом стараются приукрасить cложившуюся ситуацию. Отношения между сестрами представляются в мидрашистской литературе образцовыми. Достаточно сказать, что согласно агаде, Рахель помогла обмануть Иакова и подложить на его брачное ложе свою сестру Лею.

Но во-первых, в традиции существует все же и иная интерпретация этой истории. Немалую трудность представляет для комментаторов то обстоятельство, что Тора запрещает женитьбу на родных сестрах (Ваикра 18.18). Существует, к примеру, казуистическое объяснение, что приняв иудаизм, Рахель и Лея утратили родственные связи между собой.

Более того, Тора не делает секрета из того, что взаимоотношения Иакова и его жен (включая служанок) были весьма непростыми. Постоянное соперничество, зависть, ревность и прочие страсти полыхали в шатрах четырех праматерей еврейского народа: «И увидела Рахель, что она не родила Иакову, и позавидовала Рахель сестре своей, и сказала Иакову: дай мне детей; а если нет, я умираю… И она дала ему Билу, рабыню свою, в жену; и вошел к ней Иаков... И зачала Била, и родила Иакову сына… И еще зачала, и родила Била, рабыня Рахели, другого сына Иакову... И сказала Рахель: борьбою сильною боролась я с сестрою моею, и превозмогла…. Реувен шел в дни жатвы пшеницы, и нашел мандрагоры в поле, и принес их Лее, матери своей. И Рахель сказала Лее: дай мне мандрагоров сына твоего. Но та сказала ей: мало ли тебе забрать мужа моего, а еще забрать и мандрагоры сына моего? И Рахель сказала: за то он ляжет с тобою эту ночь, за мандрагоры сына твоего. Когда Иаков пришел с поля вечером, и вышла Лея ему навстречу, и сказала: ко мне войдешь, ибо я наняла тебя за мандрагоры сына моего. И лег он с нею в ту ночь… И услышал Бог Лею, и она зачала, и родила Иакову пятого сына. И сказала Лея: дал Бог возмездие мне за то, что я отдала рабыню мою мужу моему» (30: 1-18)

И все же, как я уже отметил, комментаторы склонны к приукрашиванию отношений в семействе Иакова, и на основании этих и иных историй из ТАНАХа многие посторонние люди выносят представление о приверженности иудаизма нормам многоженства.

Так Сведенборг утверждает: «Народу Израиля было разрешено иметь больше жен, поскольку у него не было христианской религии, а следовательно, супружеская любовь для него невозможна» (340)

Более того, сами иудеи зачастую вторят этим обвинениям. Иногда можно услышать, что Тора дозволяет многоженство, что требование моногамии является выдумкой ашкеназских раввинов, поддавшихся внешнему влиянию христианского окружения. Спору нет, согласно исходным базисным принципам Торы («деорайта») женщина «одновалентна» – она может иметь только одного мужа, в то время как муж не просто «двувалентен», он много – иногда даже, как царь Шломо, – «сотневалентен»!

Другие в этой связи замечают, что многоженство честнее неверности в моногамном браке. Что хорошего в лицемерии, при котором человек все равно делит ложе с несколькими женщинами, но формально может принять ответственность лишь за одно сожительство?

В этой статье мне бы хотелось возразить на эти якобы «иудейские» доводы и попытаться показать, что в своей основе иудаизм - принципиальный приверженец моногамии.

Прежде всего следует отметить, что практика многоженства никогда не приобретала в Израиле того размаха, который имеет место среди мусульман, и практически полностью была изжита еще во времена Второго Храма.

И это, конечно, не случайно. Идея моногамности так глубоко укоренена в сознании, что редко проговариваясь открыто, всегда негласно подразумевается. Например, рассказывая о том, чем занимается Всевышний после сотворения мира, мидраш сообщает, что Он сочетает брачные пары. Магараль отмечает в отношении этого образа, что речь в данном случае идет не только об установлении брачных союзов, но вообще о «сочетании противоположностей». Но очевидно, что нелепо было бы представлять брак образцом любого диалектического единства, если бы он допускал в своей основе сочетание с несколькими женами. Ведь тогда бы брачная диалектика считалась бы не дуальной, а триадной и т.д. Но везде и повсюду диалектика - это диалектика именно противоположностей, как сказано в книге «Коэлет»: «Также и одно напротив другого сделал Бог» (7.14).

Мидраш (Тмура) поясняет эти слова следующим образом: «Святой сотворил весь мир парным: одно вместо другого, и одно против другого. - Без смерти не было бы жизни, а без жизни не было бы смерти; без мира не было бы зла, а без зла не было бы мира… Не будь бедняков, богатые не выделялись бы, и не будь богачей, не выделялись бы бедняки. Он сотворил миловидность и уродство, мужчин и женщин…».

Но полярность мужчин и женщин полностью обесценивается и извращается, если она понимается не как полярность мужа и жены, а как полярность султана и его гарема.

В ряде случаев Тора нисходит к человеческим слабостям, например, она допускает рабовладение, царское правление, Тора допускает некоторого рода идолослужебную практику для неевреев. В таком же самом смысле она разрешает и полигамию.

Опираясь на это послабление искаженной человеческой природе, кто-то может отрицать моногамию. Но по замыслу Творца, как это мыслит иудаизм, он создан парным существом, и его экзистенциальная подлинность подтверждается именно постоянством его любовной связи.

Супруги включают друг друга в состав своего собственного человеческого я. Каждый человек призван принадлежать другому, каждый человек призван состояться в паре с другим человеком, когда все его решения и поступки не самостоятельны, а согласованы с другим лицом.

Это, разумеется, совершенно неосуществимо, если приходится делить свои решения с несколькими партнерами. Ведь в этой ситуации не просто сталкиваются противоречивые интересы, в корне отрицающие любое согласие, в этой ситуации неизбежно происходит прямо обратное – ложь и сокрытие от каждого из партнеров всей правды о своей второй жизни становятся нормой. Есть, конечно, слабохарактерные натуры, которые не будучи способными выбрать между двумя женщинами, посвящают их обоих в подробности своего качания между ними. Но неустойчивость и временность подобных союзов более чем очевидна. Двоеженство дорого обходится человеку, так как, откладывая на потом важнейшее решение своей жизни, он профанирует ее. Хуже может быть лишь человеку, полностью заглушающему в себе фундаментальную потребность поделиться с кем-то собственной жизнью, то есть человеку, желающему оставаться замкнутым в себе, и лишь использовать время от времени приглянувшихся ему женщин.

Итак, участь многоженца незавидна. Не говоря уже об участи его жен, в сущности никогда не соглашающихся принять сей противоестественный жребий и быть четвертью или восьмушкой вместо половины.

Единственный народ

Но кроме этих общих соображений, в пользу правды моногамии и внутренней приверженности иудаизма именно этой правде говорит моногамный характер союза между Всевышним и народом Израиля.

В самом деле, коль скоро союз Израиля со Всевышним принято уподоблять союзу между мужем и женой, то справедливо и обратное: брачный союз подобен завету между Богом и еврейским народом.

В прошлой статье я сравнил Всевышнего с профессором, который женился на одной из своих студенток. Но при этом характерно, что «женившись», Он не вступает в беспорядочные связи со многими. В отличие от Израиля, раздираемого между четырьмя матерями собственных детей, сам Всевышний строгий, можно даже сказать ревностный приверженец моногамии.

В самом деле, для союза Всевышнего с избранным народом характерна именно его единственность. Нигде в Торе не встает вопрос о том, чтобы Всевышний взял Себе еще один народ: один любимый, а другой не очень, как это Тора позволяет человеку (Дварим 21:15).

Другой народ вместо Израиля - пожалуйста, об этом заикнуться еще можно, но еще один народ наряду с Израилем! Такое даже никому не приходит в голову.

Напомню эти два характерных эпизода: «И сказал Господь Моше: вижу Я народ сей, и вот, народ жестоковыйный он. А теперь оставь меня, и возгорится гнев Мой на них, и Я истреблю их, сделаю тебя народом великим» (Шмот 32:11)

И Господь сказал Моше: доколе будет гневать Меня народ сей? И доколе не уверятся они во Мне при всех знамениях, которые делал Я в среде их? Поражу его мором и истреблю его, и произведу от тебя народ многочисленнее и сильнее его. (14:11).

Согласно мидрашу, у Всевышнего, так же как и у еврея, имеется тфиллин. При это утверждается, что если на тфиллине еврея написано: «Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Бог един», то на Тфиллине Бога написано: «Кто как народ Твой Израиль, единственный народ на земле».