НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

БЕРЕШИТ

Cказание о потопе

В нашем недельном чтении “Ноах” рассказывается о потопе, посланном на человечество в наказание за его развращенность, о дальнейшем расселении людей по земле, о строительстве вавилонской башни и смешении языков. Мидраш сообщает, что грабеж стал в ту пору открытым и общепринятым явлением, а распутство приобрело противоестественные формы и коснулось также и животного мира. За это растление Всевышний решил послать на все живущее на земле потоп.

По своей форме Тора - это историческая хроника. В ней нет цветистых легенд, как в Махабхарате или в мифах древней Греции. Тора тщательно следит за тем, чтобы передать фактические события, и при этом бедна, что называется, сказочными, мифологическими сюжетами. То, что приковывает внимание читателя - это описанные в Торе судьбы, судьбы индивидуальные и национальные. Если эти судьбы и чудесны, то не обилием сказочных подробностей, а нравственно осмысленными событиями.

Иными словами, Тора не сказку делает былью, а быль - сказкой. Когда простой смертный человек вступает во взаимоотношения со Всевышним, когда он посвящает себя Ему, то его жизнь преображается, она делается осмысленной и чудесной, в ней обнаруживается то, что именуется “миссией”. Жизнь того, кому встретился Всевышний и кто решился предоставить себя в Его руки, наполняется невероятными событиями и великим смыслом.

Тем не менее первые две главы книги Торы, т.е. Берешит и Ноах, производят впечатление именно “фольклорных”, сказочных глав.

Так, описанное в первой главе сотворение человека и помещение его в райский сад встречается в мифах других религий. Но что встречается в этих мифах с неизменным постоянством, так это история о потопе.

Нет сомнения, что легенда о потопе - одна из самых распространенных на нашей планете. Ее находят у шумеров, у древних греков, у древних индусов, ее обнаруживают в мифах аборигенов Австралии, Новой Гвинеи и Меланезии. О потопе повествуют сказания индейцев Южной, Центральной и Северной Америки.

Исследователь гренландцев Кранц пишет: “Почти все языческие народы знают кое-что о Ноевом потопе. Первые миссионеры нашли и среди гренландцев наивные и поэтические предания, а именно: мир был когда-то уничтожен потопом, все люди, кроме одного человека, утонули... Единственный спасшийся от потопа человек ударил палкой о землю, и оттуда появилась женщина, их потомство населило мир”.

Детали могут различаться. Причины потопа также могут указываться разные: это либо наказание за неверие и грех человека, либо, напротив, страх божества перед человеком. Наконец, одни легенды говорят о гибели всего человечества, другие повествуют лишь о частичном истреблении человеческого рода, как, например, передает соответствующую греческую легенду Аполлодор: “Девкалион был сыном Прометея. Он царствовал в стране Фессалии и был женат на Пирре, дочери Эпимитея и Пандоры, первой женщины, сотворенной богами. Когда Зевс решил истребить людей бронзового века, то Девкалион по совету Прометея построил ящик или ковчег и, сложив туда всякие запасы, вошел в ковчег вместе со своей женой. Зевс пролил с неба на землю большой дождь, который затопил большую часть Греции, так что все люди погибли, за исключением немногих, столпившихся на ближайших высоких горах”.

Между тем это не помешало Лукиану утверждать, что после Девкалиона человеческий род полностью обновился. И по-видимому, именно в этом пункте следует усматривать зерно этой всеобщей легенды: оно говорит о гибели в потоках воды всего человеческого рода и спасении лишь одной семьи, дающей начало новому человечеству.

Общность сюжета в самых разных континентах при общем недоверии к самому такому историческому бедствию, как всемирный потоп, позволяет ученым предполагать, что в данном случае речь идет о каком-то структурном мифе, о некой универсальной идее, находящей себе выражение в сказании о потопе. По мнению ученых, сказания о потопе схожи по той же причине, по которой схожи сказки разных народов. Они отражают особенности дикарской психики, которую исследуют психологи, антропологи и культурологи, а не реальной действительности, которой занимаются историки.

Соответственно историю, рассказываемую в сегодняшней недельной главе Торы, принято понимать как находящуюся в этом общем ряду. Подобная оценка оправдана, но возможна и другая.

Во всяком случае, кое-что из рассказанного в Торе позволяет совершенно иначе оценить удивительную распространенность легенды о потопе.

Единство человечества

Итак, мы выяснили, что в основе сказания о потопе лежит идея обновления, очищения человеческого рода через приведение его к единственной человеческой паре, от которой начинается новое нынешнее человечество. Но это значит, что благодаря всеобщей распространенности этой легенды практически все человечество признает единство своего происхождения.

А с точки зрения иудаизма это очень существенная деталь. Дело в том, что иудаизм не только утверждает, что человечество обновилось в водах потопа и начало свое происхождение от одной пары. Иудаизм утверждает, что в тот момент между Богом и человечеством был заключен завет. Иудаизм считает, что со времен потопа все люди оглашены семью так называемыми “заповедями сынов Ноаха”.

Союз заключается уже при вхождении Ноаха в ковчег: “И вот Я наведу потоп, воду на землю, чтобы истребить всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами, все, что на земле скончается. Но с тобой Я установлю Мой союз” (Берешит 6.17). Сами семь заповедей были даны после потопа. Тогда, согласно Торе, отношения между Богом и человеком трансформировались, приобрели характер союза. Человек обязуется не нарушать семь основных заповедей, в числе которых запрет на идолослужение, на убийство и на разврат, а Всевышний со своей стороны отказывается от идеи “поражать все живущее” (Берешит 8.22.)

И то, что все народы на самых разных континентах знают об этой истории, подтверждает это иудейское предание, предание о том, что существует какая-то общечеловеческая память о союзе, который совпадает с обновлением человеческого рода.

Как уже говорилось, Тора ценна и интересна «историчностью», а не «мифологичностью» своих сюжетов, не пересказом общеизвестных «басен». Тем не менее, в обращении к сказкам и мифам нет ничего предосудительного, и если Тора прибегла к мифу о потопе, для того чтобы привязать к ней какую-то свою идею, то на это у нее имеется полное право. Так если мы согласимся, что общечеловеческий миф о потопе говорит о некоем узком месте человечества, об очищении человеческого рода посредством воды, то можно сказать, что иудаизм приурочивает этот миф к собственной идее заключения первого завета между человеком и Богом.

Распространенность легенды о потопе – это убедительное подтверждение веры иудаизма в то, что все люди находятся в завете со Всевышним, что все они оглашены, что всем народам вменяется семь заповедей сыновей Ноаха.

Историчность потопа

Итак, мы вправе предположить, что как и описание сотворения человека (во многом так же повторяющееся в легендах разных народов), описание потопа - это дань “фольклору”. Есть история в принципе чуждая мифологии - и Тора занята именно ею, но есть и предистория, для описания которой даже Тора вынуждена обращаться к языку мифа. Содержание, разумеется, будет отличаться, оно может быть даже противоположным тому, которое встречается у народов, но сам язык вполне можно использовать.

Однако дело в том, что относительно того, что описано в Торе, как раз можно найти определенное историческое подтверждение. Возможно, что истории североамериканских индейцев о потопе, в котором все человечество погибло, но на большой черепахе спаслось несколько человек, действительно пришла им из глубин их подсознания, но история, описанная в Торе - единственная из всех прочих - как раз имеет известное документальное подтверждение!

Действительно, несколько древних источников указывают на то, что в горах Армении находится ковчег Ноаха.

Вавилонский летописец Берос, живший в III веке до н.э., писал о “корабле, который опустился в Армении... и с него соскабливают смолу на амулеты”.

Иосиф Флавий, повествуя о потопе, писал: “Одну часть корабля можно обнаружить еще и сегодня в Армении... Там люди набирают смолу для изготовления амулетов... Армяне называют это место “Причалом”, где ковчег остался лежать навеки, и показывают сохранившиеся до сегодняшних дней его части”.

По словам греческого историка Николая из Дамаска, современника Ирода Великого, “в Армении находится большая гора, называемая Барис, на которой, как гласит предание, спаслось много людей, бежавших от потопа; говорят также, что какой-то человек, плывший в ковчеге, высадился на вершине этой горы и что деревянные остатки того судна сохранялись еще долгое время. Человек этот, вероятно, был тот самый, о котором упоминается у Моисея, законодателя иудеев”.

В XV веке Марко Поло писал: “Вы должны знать, что в этой стране Армении, на вершине высокой горы покоится Ноев Ковчег, покрытый вечными снегами, и никто не может туда, на вершину, забраться”

Считается, что в результате землетрясений ковчег периодически перемещался и то выходил из под снегов, то вновь покрывался ими.

Экспедиции с целью отыскать ковчег начали предприниматься в XIX веке. В 1883 году появилась первая научная публикация о его находке, вызвавшая, впрочем, весьма скептическую реакцию прессы.

Российское правительство предприняло экспедицию на Арарат с целью отыскания ковчега в 1916 году, но во время революции все следы о результатах этой экспедиции пропали.

Тем не менее, разговоры о странном предмете на склонах Арарата возобновились после того, как американские летчики во время разведывательных полетов (в 1949, 1953 и 1960 годах) замечали в горных снегах странный предмет и фотографировали его.

В «Дейли Телеграф» (13.09.65) были опубликованы первые спутниковые фотографии, на которых можно было рассмотреть ясные очертания судна.

Наконец, французский ученый Фернан Наварре, совершавший экспедиции на Арарат в 1955-ом и 1969-ом годах, обнаружил судно длиною 150 метров, он взял от судна несколько досок. Углеродный анализ древесных брусьев, покоящихся в вечных снегах, показал, что их возраст равен приблизительно четырем - пяти тысячам лет.

Так что кто знает, может быть, Тора вполне исторична даже в своей «мифологической» части. И может быть, все народы потому и хранят легендарную память о потопе, что с ним связан исторический завет с Богом?

ЕВРЕЙСТВО И РАСИЗМ («Ноах» 5763)

Ересь полигенеза

В недельном чтении «Ноах» рассказывается о происхождении народов. От трех сыновей Ноаха - Шема, Хама и Яфета - произошли все расы и народы. Согласно еврейскому взгляду все люди – это дети одной человеческой четы, все они вышли из одной семьи: «А вот родословная сынов Ноаха: Шема, Хама и Яфета. У них родились дети после потопа… Вот семьи сынов Ноаха по родословию их, в народах их. От них расселились народы по земле после потопа» (10.1… 32). При этом в главе «Ноах» повторно упоминается формула богоподобия человеческой личности, причем на этот раз в связи с идеей равенства всех людей: «Кто прольет кровь человека, того кровь прольется человеком: ибо по образу Божию создал Он человека» (9.6)

Этот идея с предельной ясностью формулируется в Гемаре, которую я уже приводил в прошлой статье: «Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: «Мой отец больше твоего» и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир».

Итак, в прошлой статье в связи историей о сотворении Адама, мы выяснили, что иудаизм издревле определял человека по существу так же, как в последние полтора века его стала определять экзистенциальная философия. Сегодня, в связи с историей о происхождении народов, рассказанной в главе «Ноах», впору отметить, что иудаизм признает принципиальное равенство всех людей. Вообще важно подчеркнуть, что экзистенциальные представления о человеческом достоинстве неразрывно связаны с представлением о единстве человеческого рода.

Как известно, расизм сформировался на основе теории полигенеза. Он возник как отрицание концепции единого происхождения человечества, которая изложена в нашей недельной главе и которой европейские народы придерживались на протяжении веков. Согласно расистскому «прозрению», Адам не был создан единственным. Тем более единственным не мог быть Ноах. Вот как представляет себе Гете, что на самом деле произошло после потопа: «Природа всегда проявляет свою щедрость и даже расточительность. Ее духу будет больше соответствовать допущение, что она одновременно произвела дюжины или даже сотни людей, чем теория, что она скупо породила их от одной-единственной пары. Когда сошли воды и высохшая земля покрылась достаточным количеством зелени, наступила эпоха становления человека, и люди появились благодаря всемогуществу Бога повсюду, где позволяли условия местности, сначала, вероятно, в горах». Теория полигенеза, впервые высказанная Вольтером и Гете, в течение 19-го века практически полностью овладела умами европейцев, вдруг поверивших в миф о своем происхождении от «ариев», которые были решительно противопоставлены «семитам», с их учением о происхождении человечества из семьи Ноаха. С полным основанием можно сказать, что катастрофа Второй мировой войны была предопределена именно отходом европейских народов от концепции единства человеческого рода в том виде, в котором она изложена в Торе, и переходом к концепции множественных корней, концепции, с которой - по крайней мере на первых порах - заигрывала положительная наука.

Гитлер, окончательно скомпрометировавший расовые теории, говорил: «Столкнулись два мира - люди Бога и люди Сатаны! Еврей - античеловек. Создание другого бога. Сатана! Он, наверно, произошел от другого корня человеческой расы. Я противопоставляю арийца и еврея; и если я называю одного из них человеческим существом, то другого я должен назвать как-то иначе. Эти двое так же различны, как человек и зверь. Это не значит, что я назвал бы еврея зверем. Он намного дальше от зверя, чем мы, арийцы. Он - существо вне природы и враждебное природе».

Но примерно тогда же когда Гитлер произносил эту фразу, экзистенциалисты стали таким же образом определять не только еврея, но вообще всякого человека, т.е. как «существо вне природы и враждебное природе». «Нет никакой природы человека… Человек просто существует… и поскольку он представляет себя уже после того как начал существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает» - писал Сартр.

Сегодня расизм считается однозначно осужденным. Но судьи кто? По меньшей мере, не главные его оппоненты - европейские и американские либералы. Они лишь поменяли знак на своем отношении к «цветным», но, по сути, остаются такими же расистами, как и их отцы. Эта публика органически не способна оценивать человека по реальным заслугам, но только по цвету кожи и схожим признакам. Эти люди заискивают перед теми, кого презирали их отцы. Единственным судьей расизма, равно как и единственной его альтернативой является экзистенциализм, согласно которому «наследственность - это лишь камни, которые может использовать или отвергнуть строитель, но сам строитель не из камней» (Франкл).

Между тем в новой ситуации, когда иудаизм не всегда оказывается способен отождествить свой подход с подходом экзистенциализма, та аргументация, к которой он порой прибегает, невольно начинает приобретать расистское звучание. Очень часто незамысловатые аргументы религиозных людей об «уровнях святости» по своей сути звучат как утверждение: «мой отец больше твоего».

Иудаизм и экзистенциализм

Итак, несомненно, что экзистенциальные прозрения иудаизма довольно часто отрицаются теми неуклюжими изложениями принципов иудейской веры, которые делаются многими ее приверженцами. Неспособность сформулировать, в чем состоят основные ценности иудаизма и что их отличает от ценностей других религий и культур - один из самых досадных недостатков современного иудаизма. Так, размышляя на эту тему, рав Кук пишет : «Различия между иудаизмом и религиями, даже произошедшими от иудаизма, значительны. Множество различных идеалов можем мы обнаружить среди этих религий. В человеческом духе имеются общие аспекты в самых разных сферах, несмотря на различия между людьми, сообществами и религиями. Тем более много аналогий, подобий между иудаизмом и религиями, произошедшими из него. Но при всех этих сходствах, иногда даже детальных, то, что сближает иудаизм с остальными подходами, не может преодолеть того разрыва, который сохраняется между ними, и сообщает различия даже в том, в чем сходство обнаруживается. Так что сходство оказывается внешним, а внутренние различия принципиальны» (Орот Исраэль 6.9).

Эта расплывчатая декларация невольно возбуждает целый ряд вопросов. Например, что это за нечто «внутреннее», что делает иудаизм иудаизмом и отличает его от всего остального? Вопрос этот очень важен. Ведь если это «внутреннее» - не экзистенциализм, если экзистенциализм относится к «внешним» порождениям иудаизма, порождениям с которыми он лишь сохраняет определенное внешнее сходство, то тогда иудаизм теряет всякую духовную привлекательность; тогда Авраам, Ицхак и Иаков – это не более чем тотемические предки, цепляться за происхождение от которых не более осмысленно, чем за происхождение от тех же гризли или кенгуру.

Вопрос этот стоит очень остро. Людям не обязательно быть знакомыми с теми или иными идеями, людские головы в каждом поколении представляют собой сообщающиеся сосуды для мирового духа. Поэтому не удивительно, что тогда же когда зародился экзистенциализм (т.е. в первой половине 19-го века, когда Шеллинг впервые противопоставил «эссенцию» и «экзистенцию»), началась и массовая ассимиляция евреев. Если до того иудаизм выглядел в глазах еврейских масс уникальным источником духовной жизни, то после того как открылась перспектива независимого экзистенциального опыта, иудаизм стал стремительно терять для них свое очарование и показался таким же «пережитком», как и любая другая разновидность «опиума для народа».

Мы часто говорим о пресловутой «еврейской ненависти к себе», дыхание которой ощущаем на себе ежечасно, и которая представляет собой главную угрозу существованию еврейского государства. Но задумываемся ли мы над тем, что эта ненависть возникла только в эпоху эмансипации и только среди ашкеназских евреев? Задумываемся ли мы над тем, что везде и всегда евреев отличало как раз обратное свойство - взаимовыручка и солидарность? В преобладающей мере «еврейская ненависть к себе» обусловлена неспособностью иудаизма внятно изложить свои позиции перед лицом общества, принявшего его ценности.

И здесь важно отметить, что рав Авраам Кук как раз находился в числе тех немногих духовных авторитетов, которые сознавали значение секулярной культуры. Рав Кук объяснял массовую ассимиляцию не ложностью, а напротив, истинностью ее порывов. В отходе евреев от религии он видел не обольщение, а напротив, поиск тех важнейших идеалов, которые сама религия растеряла, а секулярный мир развил и углубил.

Однако если мы признаем, что именно экзистенциализм составляет тайную внутреннюю доктрину иудаизма, то возникнет встречный вопрос: почему бы тогда вообще не пойти широко проторенной дорогой ассимиляции? Разве еврею, как и любому другому человеку, не достаточно выполнять единственную заповедь экзистенциальной философии: думай и живи на свой страх и риск и «царствие небесное» само приложится тебе?

Какой, в самом деле, экзистенциальный смысл может иметься в сохранении своей обособленности, если в основе своей евреи ничем от экзистенциалистов не отличаются? Не расизм ли побуждает евреев цепляться за свой род и за свою религию?

Странно это нам покажется или нет, но этому вопросу практически столько же лет, сколько самому иудаизму, и возникновение экзистенциализма здесь решительно ничего не изменило. Иудаизм родился в этих сомнениях, а не вдруг натолкнулся на них в 19 веке. В самом деле, иудаизм исходно считал нормативной ситуацию, при которой евреи живут среди «сынов Ноаха», т.е. среди людей, понимающих свою природу в еврейском смысле, но при этом евреями не являющихся. Иудаизм всегда исходил из представления о том, что еще до того как Израиль получил свои 613 заповедей, все человечество получило семь заповедей сынов Ноаха, как сказано: «Вот Я устанавливаю союз Мой с вами и с потомством вашим после вас…» (Берешит 9.9)

Исполняющие семь данных Ноаху заповедей считаются праведниками, имеющими удел в грядущем мире. А в силу тех определений, которые традиционно иудаизм дает человеку, исполнителей этих заповедей без малейшей натяжки можно назвать экзистенциалистами.

Итак, мы видим, что хотя экзистенциальные ценности были провозглашены Всевышним еще в семи заповедях, данных Им сынам Ноаха, несколько позже Он все же дал евреям дополнительные заповеди. Иными словами, по замыслу Творца евреи были отделены не только от язычников, но и от праведных единобожников, более того, от них в первую очередь. Зачем? Каков экзистенциальный смысл в разделении человечества на евреев и неевреев?

В следующих статьях я попытаюсь как умею ответить на этот вопрос. А пока обращу внимание на одну предварительную, но в то же время весьма существенную деталь - на внутреннюю экзистенциальность иудаизма, а именно на требование этой религии быть евреем еще до того, как мы составили себе ясное понятие зачем это нужно (вспомним слова Сартра: «Нет никакой природы человека… Человек просто существует… и поскольку он представляет себя уже после того как начал существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает»).

Ответ на вопрос, почему евреям не достаточно просто думать на свой страх и риск, но необходимо так же еще выполнять и 613 заповедей, заключен в том, что таков приказ Творца мира. Сам Создатель мира поручил евреям, - т.е. произвольно выбранной Им части человечества - выполнения ряда заповедей (часть из которых Он даже запретил выполнять остальным), для того чтобы «посвятить» их Себе. Это «культурное» отделение утробно и экзистенциально первично, ибо свершается еще до того, как человек себя на мировоззренческом уровне определяет. Еврей честно отвечает: «я не знаю зачем это нужно, но Он так велел, и я не вижу причин, по которым бы мог Его ослушаться». Тот, кто сотворил человека таким, каким его понимают экзистенциалисты, разделил человечество на два рода с точки зрения исполнения заповедей, и мудрствовать здесь просто не о чем.

Иудаизм дорационален, и поэтому для объяснения своей религиозности иудей может придерживаться самых разнообразных доводов, подчас взаимоисключающих друг друга. В этом отношении достаточно вспомнить споры средневековых философов и каббалистов, которых я еще надеюсь коснуться. Примечательно здесь то, что сам иудаизм, как единая религия, не принял какую-то из сторон этого спора! При всей их формальной непримиримости, современный иудаизм в равной мере считает аристотелика Рамбама таким же своим столпом, как и его оппонентов-мистиков Рамбана и Раавада.

Еврейская община экзистенциальна в собственном значении этого слова, она есть еще до того, как понимает принципы своей веры. Иудаизм - это исполнение (заповедей) - нетто. Иудаизм - это исполнение заповедей, совершаемое по воле Создателя мира, обоснование же этого исполнения приходит потом и может быть разным.

Но все же это выполнение не может вечно оставаться доразумным. Во всяком случае, поддерживать религиозность на этом доразумном состоянии достаточно трудно, а порой и невозможно. Рано или поздно возникает насущная необходимость как-то понять значение союза со Всевышним. Иными словами, если мы не поймем смысл исполнения заповедей экзистенциально, то нам придется понять его органически, т.е. в терминах «мой отец больше твоего». Или же вообще бросить выполнять эти заповеди и внести свой вклад в традиционную «еврейскую ненависть к себе».

ДОБЛЕСТНОЕ САМОУБИЙСТВО («Ноах» 5764)

Запрет на самоубийство

В недельной главе «Ноах» мы читаем: «И благословил Бог Ноаха и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. И боязнь и страх перед вами будет на всяком звере земли и на всякой птице небесной, на всем, что движется на земле, и на всех рыбах морских, в ваши руки преданы они. Все движущееся, что живет, будет вам в пищу, как зелень травную даю вам все. Только плоти при жизни ее, крови ее не ешьте. Особенно же кровь вашей жизни взыщу Я» (Берешит 9.1-5).»

Последняя фраза рассматривается традицией как запрет на самоубийство. Считается, что за самоубийство Всевышний взыскивает «особенно». Достаточно напомнить, что самоубийц хоронят за оградой кладбища.

В трактате Пиркей Авот (4.30) в следующих словах высказывается идея духовной ложности самоубийства: «Пусть тебя не уговаривает твой искуситель, что могила станет твоим убежищем. Ибо не по своей воле ты создан, и не по своей воле ты родился, и не по своей воле ты живешь, и не по своей воле ты умираешь, и не по своей воле предстоит тебе дать отчет перед Царем царей, Святым, да будет Он благословен».

Так было и так остается. Но вместе с тем ни для кого не секрет, что в средние века массовые самоубийства, вызванные угрозой насилия или насильственного крещения, были весьма распространены среди евреев.

Как известно, до крестовых походов евреи почти не подвергались насилию со стороны христиан. Между тем как только это произошло, в еврейском мире началась эпидемия массовых самоубийств.

Первый же погром, учиненный христианами в Вормсе в мае 1096 года, сопровождался самоубийствами. Вот как описывает эти события еврейский хронист: «Один убивал брата, другой - родителей, жену и детей; женихи убивали своих невест, матери – детей. Все принимали с открытым сердцем божественный вердикт: поручая свои души Вечному, они восклицали: «Слушай Израиль».

В другой хронике того же 1096 года, написанной христианином после избиения евреев Майнца, рассказывается: «Евреи, видя как христиане пошли с оружием в руках на них и на их детей, не щадя ни старых, ни малых, сами взялись за оружие, которое они направили на своих единоверцев, на своих жен и детей, матерей и отцов, и сами истребили друг друга. Ужас охватывает при этих словах: матери хватали ножи и перерезали горло собственным детям, которых они вскормили своим молоком, предпочитая погибнуть от своих собственных рук, чем пасть от рук необрезанных».

На протяжении столетий эти страшные картины повторялись. Вот один из примеров, описывающий преследования евреев во время чумы в 1348 году: «Они чувствовали, что скоро должны будут умереть; тогда они начинали договариваться между собой таким образом, чтобы один из них убил всех остальных, чтобы таким способом избежать смерти от руки необрезанных. И они приняли решение и все подтвердили его, что один из них, почтенного возраста и известный своей преданностью Закону, предаст их смерти…».

Очевидно, что столь массовое явление не могло не иметь своего галахического обоснования. Убийство самого себя (равно как и своего близкого) перед лицом надругательств, пыток или насильственного крещения было объявлено действием, не подпадающим под определение самоубийства, но даже напротив, подпадающим под освящение Имени.

Основание для этого подхода усматривалось традицией в эпизоде, описанном в первой книге Шмуэль (31.3-5): «И война против Шауля стала жестокой; и разили его воины, стреляющие из лука, и он весьма устрашился стрельцов. И сказал Шауль оруженосцу своему: обнажи меч свой и заколи меня им, а то придут эти необрезанные заколоть меня и будут издеваться надо мной. Но не согласился оруженосец его, ибо очень боялся. И взял Шауль меч свой, и пал на него. И увидел оруженосец его, что умер Шауль, и пал и он на меч свой, и умер вместе с ним».

Комментатор ТАНАХа рабби Давид Кимхи (Радак), живший в Провансе в XIII веке, пишет по поводу этого эпизода: «Не согрешил Шауль, убив себя самого. И не смотря на то, что сказано: «Особенно же кровь вашей жизни взыщу Я» (Берешит 9.5), что относится к убившему самого себя, не согрешил Шауль, так как ему было известно, что он умрет на войне, ибо так сказал ему Шмуэль, и еще потому что видел стрелков и не мог ускользнуть от них и ему стоило убить себя самому и избежать тем издевательств необрезанных. И так учили мудрецы: «кровь вашей жизни взыщу Я» не относится к случаю с Шаулем».

Однако тут имеется ряд загадок. Появление этой галахи, в действительности, достаточно позднее. До 1096 года традиция не хранила в своей памяти каких-либо историй массового самоубийства. А готовых галахических постановлений на этот счет вроде бы не имелось. Во всяком случае Рамбам, заставший эпоху погромов и соответственно знавший о массовых самоубийствах своих европейских собратьев, насколько мне известно, не касается этой темы.

Более того, традиция не хранит в своей памяти сцен мученических самоубийств, имевших место в древности. Исключений крайне мало. Наиболее известная история такого рода рассказана в Гемаре (Гиттин 57), где описывается, как четыреста еврейских мальчиков и девочек, отобранных для гаремов, бросились с корабля в море.

Но характерно, что в этой единственной истории говорится о детях, т.е. о заведомо неподсудных существах. Совершенный детьми акт самоубийства Гемара оказалась способной представить как героический. Но ни в Гемаре, ни в каких-либо других ортодоксальных источниках такие действия, совершенные взрослыми людьми, не описываются и тем более не восхваляются. О Масаде же Гемара и вовсе умалчивает.

А ведь если верить Иосифу Флавию, то самоубийства перед угрозой пленения достаточно широко практиковались и в тот период. Вот что он пишет относительно подавления восстания в Яффо (III.7.31): «Первую стену заперли враги, вторую их же сограждане, и так, скученные между двумя обводными стенами, многие закалывали друг друга и сами себя, но бесчисленное множество пало от рук римлян».

Чуть ниже Флавий описывает, как сам он избежал гибели в массовом самоубийстве: «Каждый на кого пал жребий, по очереди добровольно дал себя заколоть другому, последовавшему за ним товарищу, так как вскоре за тем должен был умереть также и полководец, а смерть вместе с Йосифом казалась им лучше жизни. По счастливой случайности, а может быть и по Божественному предопределению, остался последним именно Йосиф» (III.8.6-7)

Но самое страшное описание касается, конечно же, Масады. (VII. 9.1): «Расположившись возле своих жен и детей, охвативши руками их тела, каждый подставлял свое горло десятерым, исполнявшим ужасную обязанность. Когда последние без содрогания пронзили мечами всех, одного за другим, они с тем же условием метали жребий между собою: тот, кому выпал жребий, должен был убить всех девятерых, а в конце самого себя. И действительно, девять из оставшихся подставили свое горло десятому... Число убитых включая женщин и детей достигло 960»

Итак, мы видим, что с одной стороны практика самоубийств перед лицом насилия и поруганий имела место еще во времена второго Храма, но что с другой стороны о них нет упоминаний в ортодоксальных источниках.

Единственный «ортодоксальный» текст, говорящий о самоубийстве под угрозой смерти - это уже упомянутая история о гибели Шауля, который жил приблизительно за тысячу лет до н.э. Следующие источники «неортодоксальные» («Иудейская война») связаны с периодом разрушения Второго Храма. А ведь позади были ужасы разрушения первого Храма.

Итак, от прецедента Шауля до первого зафиксированного историком (но не традицией) массового самоубийства (73 год), совершенного перед лицом насилия, прошло около тысячи лет. И далее, снова через тысячу лет - в 1096 году – вдруг произошла цепь массовых самоубийств, совершенных перед лицом преследований со стороны крестоносцев.

Что это значит? Возможно, существуют какие-то глубокие исследования, содержащие дополнительные подробности о практике самоубийств перед лицом надругательства и насилия, способные пролить свет на этот вопрос, но мне они не известны.

Между тем можно предположить, что галаха, допускающая самоубийство, совершаемое перед лицом мучений, действительно восходит к временам Шауля и связана с его поступком, но что галаха эта передавалась тайно, устным способом и никогда не записывалась, во избежании того, чтобы это разрешение не было распространено на всевозможные смежные случаи, вплоть до экономических.

Моавитянка в обществе Господнем

Такое объяснение напрашивается по аналогии с галахой, разрешающей жениться на маовитянке. Из Торы вовсе не следует, что запрет принимать моавитян в «общество Господне» касается только мужчин. Естественнее было бы заключить, что под запретом находится весь народ. Мы читаем: “Не может войти амонитянин и моавитянин в общество Господне, и десятому поколению их нельзя войти в общество Господне вовеки. За то, что не встретили они вас хлебом и водою на пути, когда вы вышли из Египта, и за то, что он нанял против тебя Билама, сына Беора из Петора Месопотамского, чтобы проклясть тебя... Не ищи им мира и благополучия во все дни твои вовеки” (Дварим 23.4-8)

Этот вопрос обретает особенную актуальность в связи с родословной царя Давида, а тем самым вообще всего мессианского рода. Бабушка Давида Рут была моавитянка, что неизбежно бросало тень на состоятельность Давида в качестве иудея.

В текстах ТАНАХа имеется ряд намеков на то, что репутация Давида находилась под вопросом. Например, мы читаем: «А когда увидел Шаул Давида, выходившего против пилиштим, сказал он Авнейру, начальнику войска: Авнейр, чей сын этот юноша? И сказал Авнейр: клянусь жизнью души твоей, царь, не знаю» (Шмуэль 1. 17.55)

Это звучит очень странно. Ведь в самом начале эпизода Давид вроде бы уже был представлен Шаулю: «И услышаны были слова, которые сказал Давид, пересказали Шаулу, и взял он к себе его. И сказал Давид Шаулу: пусть никто не падает духом из-за него! Раб твой пойдет и сразится с этим пилиштимлянином» (1.17.33).

Этот и другие эпизоды Гемара (Ибамот 76-77) разъясняет именно в том смысле, что принадлежность Давида к еврейскому народу находилась под вопросом.

Версия Гемары сводится к тому, что Галаха, допускавшая моавитянок в «общество Господне», скрывалась от широких масс, для того чтобы сыны Израиля не злоупотребили ей и не стали сближаться с моавитянами.

Почему со времен Шауля самоубийство перед лицом насилия и надругательств так долго не применялось? Может быть, мудрецы не желали разглашать эту галаху, как в свое время не желали разглашать галаху о том, что моавитянка в отличие от моавитянина может принять иудаизм, во избежание того, чтобы явление это не стало массовым?

Допустимость самоубийства перед лицом мучений и надругательств далеко неоднозначна. С одной стороны самоубийство дозволено, а не предписано (хотя некоторые галахические авторитеты и говорят о предписанности), а как известно, христиане отвергают самоубийство, совершенное в экстремальных условиях, так же как и любое другое самоубийство.

С другой стороны, человек может попытаться оправдать этой галахой свои суицидальные наклонности и покончить с собой, полагая, что он вправе это сделать.

Учитывая, что самоубийство действительно один из предельно опасных грехов, следует сделать все, чтобы оградить человека от его соблазна.

ГРЕХ ПОКОЛЕНИЯ ПОТОПА («Ноах» 5765)

Три устоя

Недельное чтение «Ноах» начинается следующими словами: «Вот родословная Ноаха: Ноах был муж праведный и цельный в поколениях своих. С Богом ходил Ноах. И породил Ноах троих сыновей: Шема, Хама и Яфета. И извратилась земля перед Богом и наполнилась земля неправдой» (6.9)

По словам Раши, «извратилась» означает, что в ту пору на земле распространились распутство и идолопоклонство (Сангедрин 57.а)

«И наполнилась земля неправдой» - по словам Раши – это означает грабительство.

Итак, поколение потопа грешило тремя особо тяжкими грехами: идолопоклонством, блудом и убийством (которое разбой предполагает).

Это те три греха, относительно которых в Талмуде (Сангедрин 74) сказано, что их нельзя совершать даже под страхом смерти. В случае угрозы жизни человек вправе нарушить любые заповеди, но ни при каких условиях он не должен поклоняться идолам, убивать и прелюбодействовать.

В чем особенность трех этих грехов? На каком основании они выделены в группу самых тяжелых? Как они соотносятся друг с другом?

В книге «Дерех Хаим» (1) Магараль сводит эти три греха к повреждению трех устоев, упомянутых в трактате «Перкей авот»: «Мир держится на трех устоях: Торе, богослужении и благотворительности». При этом Магараль сводит три этих устоя к некоему первичному естественному порядку. Он отмечает, что человеческие поступки разделяются на три аспекта, что человек формирует три базовых отношения: отношение к своему Творцу, отношение к себе самому и отношение к ближнему.

Связь трех «устоев» с тремя «отношениями» достаточно очевидна. Действительно, ясно, что к себе человек должен быть взыскателен, должен относиться со всей строгостью Закона, т.е. по Торе. Очевидно, что к ближнему он, напротив, должен быть снисходителен (милостив, благотворителен). И очевидно, что два эти отношения могут основываться лишь на почтении ко Всевышнему, на богослужении.

Магараль пишет: «И таким образом оказывается, что мир стоит на трех устоях - на Торе, богослужении и благотворительности… По Торе человек поддерживается сам… Посредством богослужения он поддерживает отношение со своим Создателем, а посредством благотворительности у него имеется связь со всем остальным человечеством… а человек не создан чтобы быть единственным в мире, и это обнаруживается в милосердии, когда человек не говорит: «Нет мне дела до другого». Отсюда ясно то, что написано в Сангедрин 74.а, где запрещено нарушать три заповеди даже под страхом смерти, ибо на трех этих опорах стоит мир. И знай, что в поколение потопа была наведена гибель именно за эти три прегрешения…»

Итак, Магараль сводит три главных устоя, нарушенных поколением потопа, к трем базовым отношениям: к самому себе, ко Всевышнему и к ближнему.

Соответственно распутство - «извращение пути» - есть преступление против самого себя, идолослужение - преступление против Бога, а разбой - против ближнего.

Если два последних соответствия очевидны, то первое требует некоторого пояснения. Почему в самом деле сексуальные связи, т.е. связи, устанавливаемые заведомо с другим человеком, расцениваются как «отношение к самому себе»?

По-видимому, потому что сексуальная связь - это такого рода связь с другим, которая направлена на создание с этим другим личностного единства, связь, которая задает последнюю глубину собственной личности.

«Неженатый человек – не человек», - сказано в Гемаре (Ибамот 63). Но если это справедливо даже в отношении целомудренного холостяка, то в значительно большей мере это справедливо также и в отношении распутника, независимо от того, холост ли он, или даже состоит в браке с какой-либо женщиной.

В половой сфере человек созидает себя самого, закладывает себя на самом глубинном уровне. Соответственно грехи в этой сфере ведут к саморазрушению человеческой личности.

В прошлой статье я писал, что овладевая женщиной, мужчина может либо любить ее, либо глумиться над ней. В контексте той темы имелось в виду некое первичное, непосредственное удовлетворение чувства «сексуального голода». Я не углублялся в вопрос, как это удовлетворение может быть связано с законностью сексуальной связи. Между тем этот вопрос заслуживает рассмотрения, так как в целом муж может ненавидеть свою жену, а «дон-жуан» – обожать свою любовницу.

В этом отношении следует отметить, что любовь «дон-жуана» поверхностна, она заведомо не направлена на создание внутреннего единства. Но поскольку сам характер сексуальной связи к такому единству обязывает, то романы «дон-жуанов» оказываются профанацией. При всей своей влюбленности (в данную минуту) в чужую жену, «дон-жуан» в действительности так же далек от нее, как далек от своей жены ненавидящий ее муж. Обе эти связи равно разрушительны. Обе фальсифицируют формирование собственной личности. Поэтому распутство – это прежде всего преступление против самого себя.

Верховный грех

Между тем в трактате Сангедрин (108.а) в связи с тремя грехами поколения потопа говорится, что окончательный приговор человечеству был вынесен за грабеж.

Но почему именно грабеж, именно преступление против ближнего оказывается значительнее двух других? Почему именно грабеж, а не распутство и не идолослужение, переполнил чашу терпения Всевышнего?

Возможно потому, что и распутство и идолослужение сохраняют некоторую нравственную неопределенность. В действительности, кроме Бога никто до конца не знает, были ли совершены эти грехи, или имела место только видимость их совершения.

Действительно, отношение ко Всевышнему, даже при всем том, что оно находит свое выражение во внешних культовых действиях, является внутренним отношением. Его подлинная суть незаметна и порой может находиться в полном противоречии со своим внешним выражением.

Так, с одной стороны ревностное богопочитание может оказаться лицемерием, а с другой стороны даже полный атеизм может предполагать истинное благочестие, если он сопряжен с ответственным и благоговейным отношением к жизни.

Друзья Иова всячески оправдывали Всевышнего, в то время как сам Иов Его хулил. Однако Всевышний сказал Элифазу Тайманитянину: «Пылает Мой гнев на тебя и на двух друзей твоих, ибо вы не говорили обо Мне так же правдиво, как раб Мой Иов» (42.7)

В любовной сфере картина полностью тождественна. Романисты 19 века постоянно возвращались к теме «подлинной любви», вольно или невольно доказывая, что брак может быть нечестием, а адюльтер - подлинным браком.

Даже при самой ригористической позиции с этим тезисом не так-то просто поспорить. Ведь даже католическая церковь признает, что смерть разводит все супружеские пары (иначе вдовы и вдовцы не могли бы вступать в повторные браки), а кого и с кем соединит Всевышний в посмертии - ручаться никто не берется.

Кто-то скажет, что в убийстве мы сталкиваемся с такой же неопределенностью. Например, человек может убить в состоянии аффекта, возмущенный величайшей несправедливостью. И кто знает, не оправдает ли Божий Суд многих убийц, осужденных даже по решению Верховного земного суда?

Но в том-то и дело, что в Гемаре говорится не просто об убийстве, а о грабеже. Т.е. об убийстве с целью наживы, о злонамеренном убийстве. А такое преступление практически всегда зримо и однозначно. Не то что Божий суд, но любой мало-мальски вменяемый суд присяжных понимает, совершено ли убийство по корыстным соображениям или речь идет об аффекте, мести и т.д.

Но в целом все эти три греха являются наиболее тяжкими и в конечном счете именно за все эти три греха было осуждено поколение потопа.

Взгляд в будущее

В этой связи уместно вспомнить, что первый Храм был разрушен за те же самые три греха: за идолослужение, кровопролитие и кровосмешение. Относительно же Второго Храма Гемара говорит, что он был разрушен за беспричинную ненависть. Причем так как три греха времен Первого Храма были конкретными, то пророкам был открыт срок наказания. Продолжительность же четвертого галута (наступившего с разрушением второго Храма) неопределенна, так как грех беспричинной ненависти - это грех общего характера, поражающий сами корни бытия, а корни незримы и, соответственно, пророкам не была открыта продолжительность наказания.

В этом отношении современное поколение хочется сравнить с поколением потопа. Как поколение потопа было уничтожено за три конкретным греха, так нынешнее человечество оказалось перед лицом гибели за грех общего характера – за утрату смысла.

По степени бесцельности своего существования общество потребления может соревноваться только с сообществом своих смертельных врагов - исламских фундаменталистов. «Смыслы», обнаруженные исламистами – это изнанка бессмысленности существования общества потребления.

Диагноз духовной болезни Запада еще в 1960 году поставил доктор Швейцер. В своей книге «Культура и этика» он пишет: «Солнце этики нашего поколения заволокло тяжелыми тучами… Повсюду вырастают учения о культуре, полностью отрицающие этику. Совершенно непонятным образом общество начинает благосклонно относиться к теориям, провозглашающим относительность всех этических норм, и к идеям антигуманности. Оторванная от этического желания, вера в прогресс постепенно выхолащивается. В конце концов она становится только фасадом, за которым скрывается пессимизм. Пессимизм общества находит свое выражение в том, что требование духовного прогресса общества и человечества не принимаются более всерьез. Мы привыкли к тому, что высокие надежды предыдущих поколений предаются осмеянию. Мы лишились миро- и жизнеутверждения, проникающего в глубины духовной сущности людей. Мы боимся признаться себе в том, что уже многие десятилетия наши души разъедает ржавчина пессимизма». Доктор Швейцер предложил несколько рецептов исправления ситуации, но за последние полвека состояние больного, пожалуй, только ухудшилось.

Однажды в беседе с другом я заметил, что при всем старании мне с трудом верится в то, что мир просуществует всего лишь шесть тысяч лет, иными словами, что ему осталось всего 235 лет жизни.

Мой друг с удивлением посмотрел на меня. Однако его реакция была вызвана вовсе не фанатичной верой в иудейскую нумерологию, а некоторыми собственными трезвыми наблюдениями.

«Как! Ты, действительно, веришь, что мир может просуществовать более 235 лет?! – вырвалось у него, - Но ведь это совершенно немыслимо. Забудем даже про экологию. За последние десятилетия человечество накопило такое количество оружия массового поражения, которого достаточно, чтобы многократно уничтожить все живое на земле. Это так впервые за всю историю. При этом существует несметное количество группировок, которое жаждет это оружие применить. Просто невозможно поверить, чтобы за двести лет не произошло какой-то великой катастрофы».

Не знаю прав ли он. Но невольно хочется соотнести упадочное духовное состояние нашего поколения с традиционной верой иудаизма в то, что человеческой истории отмерено всего шесть тысячелетий.

У ИСТОКОВ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА («Ноах» 5766 - 03.11.2005)

Шесть запретов

В недельной главе «Ноах» описывается уничтожение древнего человечества водами потопа и установление завета радуги с Ноахом и с его потомками, спасшимися в специально изготовленном ковчеге:

«И сказал Бог Ноаху так: Выйди из ковчега ты и жена твоя, и сыновья твои, и жены сынов твоих с тобою. Всех животных, которые с тобою, от всякой плоти, из птиц, из скота, и всех гадов, пресмыкающихся по земле, выведи с собою, и пусть разводятся они на земле, и пусть плодятся и размножаются на земле. И вышел Ноах и сыновья его, и жена его, и жены сынов его с ним. Всякое животное, все гады и все птицы, все, движущиеся по земле, по родам своим вышли из ковчега. И устроил Ноах жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых, и принес жертву всесожжения на жертвеннике. И обонял Господь благоухание, и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помысел сердца человека зол от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал. Впредь во все дни земли сеяние и жатва, и холод и тепло, и лето и зима, и день и ночь не прекратятся. (8.15-22)

Таким образом, после этой катастрофы Всевышний пообещал, что Он больше не станет уничтожать людей водами потопа. При этом, как сообщает традиция иудаизма, Он предписал потомкам Ноаха исполнение семи заповедей.

В самой Торе эти заповеди упомянуты не все: «И благословил Бог Ноаха и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. И боязнь и страх перед вами будет на всяком звере земли и на всякой птице небесной, на всем, что движется на земле, и на всех рыбах морских; в ваши руки отданы они. Все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травяную даю вам все. Только плоти при жизни ее, крови ее не ешьте. Особенно же кровь вашей жизни взыщу Я: от всякого зверя взыщу Я ее, и от руки человека, от руки брата его взыщу душу человека. Кто прольет кровь человека, того кровь прольется человеком: ибо по образу Божию создал Он человека. Вы же плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней. И сказал Бог Ноаху и сынам его с ним так: Вот, Я устанавливаю союз мой с вами и с потомством вашим после вас, И со всяким живым существом, что с вами: из птиц, из скота и из всех зверей земных, которые у вас, из всех, вышедших из ковчега, из всех животных земных; И устанавливаю союз Мой с вами, и не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет более потопа на погубление земли. И сказал Б-г: вот знак союза, который Я даю, между Мною и вами, и между всякою душою живою, которая с вами, – на вечные поколения. Радугу Мою дал Я в облаке, и будет она знаком союза между Мною и землею» (9.1-13).

Итак, несмотря на то, что в приведенном тексте при всем желании трудно усмотреть семь заповедей, устная традиция указывает именно это число и хранит об этих заповедях вполне четкое представление. Считается, что ранее они были даны Адаму, и после потопа лишь возобновились.

Так в Мишне Тора (Шофтим, Гилхот Малахим 9) Рамбам пишет: «Первый Человек был наставлен относительно шести заповедей: запрет идолослужения, запрет богохульства, кровопролития, кровосмешения, разбоя и учреждения справедливого суда…. Ноаху был добавлен запрет есть животных живьем».

Итак, иудейская традиция считает, что всем людям заповедано исполнение семи заповедей сынов Ноаха, и что если они соблюдают их, то имеют удел в грядущем мире. Но как это представление совмещается с тем, что эти заповеди даже не все в явном виде указаны в Торе? Как следует понимать, что полностью они рассматриваются лишь в Талмуде, и далеко не каждый еврей имеет о них четкое представление? Ведь это значит, что народы, которым эти заповеди предназначены, практически ничего о них не знают и знать не могут!

А ведь при этом Рамбам в «Мишне Тора» (Шофтим, Гилхот Малахим 9) утверждает, что исполнение этих заповедей засчитывается лишь в том случае, если оно мотивируется религиозным чувством, а не общими соображениями. Какое же религиозное чувство может взяться у нееврея, если он в принципе лишен ясного представления о том, что от него требует Всевышний?

Справедливые суды

Чтобы разобраться в этом вопросе, следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, приведенное мнение Рамбама, при всем том, что на него часто ссылаются, недостоверно. Дело в том, что в йеменской версии «Мишне Тора» - версии полноценной во всех отношениях - Рамбам признает, что исполнение заповедей Ноаха засчитывается иноверцу даже в том случае, если оно мотивируется его собственной мудростью.

Но главное это то, что одна из заповедей сыновей Ноаха – учреждение «справедливых судов» - по существу санкционирует и оправдывает все человеческие культуры. Укрытая в глубинах Талмуда заповедь «учреждения справедливых судов» предполагает желание Всевышнего, чтобы эти суды возникали без посторонней подсказки.

По существу заповеди сынов Ноаха представляют собой шесть запретов: запрет идолослужения, богохульства, кровопролития, кровосмешения, разбоя и поедания живьем. Только седьмая заповедь – заповедь установления «справедливого суда» - не является запретом. Но в то же время она также не является и предписанием ничего конкретного. Заповедь учреждения справедливых судов по существу означает разрешение всего того, что не запрещено. Иными словами, эта заповедь позволяет и даже предписывает свободное творчество.

«Справедливые суды» - это не только «двенадцать таблиц» и кодекс Солона, это также и диалоги Платона и трагедии Софокла.

Иными словами, иудаизм требует от сынов Ноаха свободного творчества и заранее приветствует его результаты, если они не идут вразрез с шестью фундаментальными запретами. Иудаизм вменяет народам мира свободу, не указывая заранее, кем им следует быть. Именно этим можно объяснить закамуфлированность семи заповедей сынов Ноаха и в письменной, и в устной Торе. Чем меньше народы наслышаны об этом принципе – тем почетнее для них его исполнение.

Итак, от потомков Ноаха ожидается самостоятельное делание, ожидается свободное творчество, ожидается порождение «мировой культуры», однако все же культуры не без границ.

В своем сочинение «Философия культа» Павел Флоренский спрашивает: "Что же такое культура? Один философ на подобный вопрос недоуменно замечает: "Тут и Вольтер, и Боссюэ, и Мадонна, и Папа, и Альфред Мюссе, и Филарет. Как же это в одну кучу свалить и вместо Бога поставить?" - Что же такое, в самом деле, культура? Это все, решительно все, производимое человечеством. Тут мирная Гаагская конференция, но тут и удушающие газы, тут Красный Крест, но тут и обдавание друг друга струями горящей жидкости. Тут Символ Веры, но тут и Геккель с "Мировыми загадками". Тут Евангелие от Иоанна, но тут и люциферическое евангелие Пайка. Тут Нотр-Дам, но тут же и Мулен Руж. Как в плоскости культуры отличить церковь от кабака, или американскую машину для выламывания замков от заповеди "Не укради" - тоже достояния культуры? Как в той же плоскости различить Великий покаянный канон Андрея Критского от произведений маркиза де Сада? Все это равно есть в культуре, и в пределах самой культуры нет критериев выбора; критериев различения одного от другого: нельзя, оставаясь верным культуре, одобрять одно и не одобрять другое, принимать одно и отвергать другое... Для расценки ценностей нужно выйти за пределы культуры и найти критерии, трансцендентные ей».

Между тем помимо этих трансцендентных критериев, преподанных в форме шести запретов, иудаизм предлагает так же и внутренний «культурный» критерий подлинности «всего произведенного человечеством», и это чувство справедливости («справедливые суды»).

Дополнительно к шести запретам ориентироваться во «всем произведенном человечеством» человеку позволяет первичная здравость, первичное чувство меры. Иными словами, предполагается, что даже без четкого знания шести запретов одними только средствами разума и совести всякому человеку дано различать между истинным и ложным.

Итак, согласно иудаизму, человек призван творить, призван творить свой образ, отвечая за результат этого творчества.

В этом отношении, можно сказать, что иудаизм полностью солидарен с утверждением Сартра, что «есть по крайней мере одно бытие, у которого существование предшествует сущности, бытие которое существует прежде, чем его можно определить каким-нибудь понятием, и этим бытием является человек. Это означает, что человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется» (читай «учреждает справедливые суды»).

При этом характерно, что традиционное иудейское определение человека в деталях предвосхищает то определение, которое в ХХ веке ему дала экзистенциальная философия. Простейший анализ законодательства, связанного с семью заповедями сыновей Ноаха, показывает, что оно ориентируется на экзистенциалистов, видит благочестивых инородцев как бы приверженцами именно этой философии.

В этом утверждении нет решительно никакой натяжки, решительно никакого насилия над разумом, которым так часто грешат доморощенные культурологи, обнаруживающие «одни и те же мысли» и у Конфуция, и у Гегеля, и у Блаватской.

То определение человека, которое дается в Талмуде, именно экзистенциальное определение. За века до Сартра иудаизм провозглашал уникальность и краеугольность человеческой личности: «Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: «Мой отец больше твоего» и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир» (Сангедрин.37а.).

При этом важно понимать, что универсализм экзистенциальной философии – особого рода. Экзистенциализм не навязывает себя никакой культуре и религии, не требует от них оставить их традиционные «предрассудки». Экзистенциализм ищет во всех религиях и культурах положения эквивалентные своим исканиям, тем самым приводя все их к некоему общему ценностному знаменателю.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ («Ноах» 5767 - 26.10.2006)

Солнечный год

В недельной главе "Ноах" описывается потоп, призванный обновить грешный человеческий род. При этом в Торе указываются вполне точные даты: "В шестисотый год жизни Ноаха, во второй месяц, в семнадцатый день месяца, в этот день разверзлись все источники великой бездны и окна небесные отворились" (7:11)

Относительно завершения потопа сказано: «И было в шестьсот первом году, в первом месяце, в первый день месяца сошли воды с земли… Во втором месяце, в двадцать седьмой день месяца, сухою стала земля» (8:13-14).

Раши со ссылкой на Берешит раба (33) по этому поводу отмечает: "Дожди начались в семнадцатый день второго месяца (7:11). Это одиннадцать дней, на которые солнечный год больше лунного, ибо наказание поколения потопа продолжалось целый солнечный год".

Этим высказыванием Раши обнаруживает два положения: во-первых, что еврейский календарь исходно лунно-солнечный (от какого бы месяца в данном случае не отсчитывался новый год, от тишрея, как это считает раби Элиэзер, или от нисана, как утверждает раби Иегошуа (Рош-Ашана 11.б). А во-вторых, что евреям все же хорошо известен собственно солнечный год и его продолжительность.

В самом деле, хоть и очень редко, но традиция упоминает о солнечном годе, обращается к нему как к чему-то действительному и осмысленному. Например, в трактате Макот (23.б) сказано: "613 заповедей было дано Моше: 365 запретов, по числу дней солнечного года, и 248 повелений, по числу органов человека".

И в то же время солнечный год полностью лишен в иудаизме какого-либо литургического смысла. Тот "год", который подразумевает еврейская традиция, никогда не насчитывает 365 дней, но либо 354, либо 384 дня.

Приведение к среднему показателю – 365 (с четвертью) дней достигается только на протяжении 19-летнего Метонового цикла. В этом цикле должно быть 110 месяцев по 29 дней и 125 месяцев по 30 дней, а кроме того 7 раз в течение этого 19-летнего цикла добавляется 13-ый месяц – Второй Адар.

Таким образом собственно солнечный год в еврейском календаре сокрыт, и явным показателем выступает лишь лунный месяц.

Известно, что Израиль связывает себя с луной, оставляя солнце дня народов, обожествляющих это светило. В этом отношении мы опять же можем хорошо понять осторожное отношение традиции к собственно солнечному году.

Между тем в древние времена все же существовали сектанты, которые, казалось бы, ставили во главу угла не луну, а именно солнце, и соответственным образом рассчитывали свой календарь. Так в книге Юбилеев сказано: «Бог установил солнце как великий знак на земле для дней, и для суббот, и для месяцев, и для праздников, и для лет и для субботних лет, и для юбилеев, и для всех сезонов года» (2.9).

Идея центрального места солнца и солнечного календаря высказывается не только в книге Юбилеев, но и в книге Еноха, а также в различных кумранских текстах, прежде всего в "Храмовом свитке".

Исследователями высказывалось несколько гипотез относительно того, как был устроен этот календарь. Согласно одной из таких гипотез, Кумранский календарь был солнечным с постоянным числом дней 364. В году было четыре сезона по 91-му дню. Таким образом два месяца в сезоне имели по 30 дней и один 31, но 31-ый был особый - переходный между сезонами. Согласно другой гипотезе, год состоял из семи пятидесятниц плюс две дополнительные недели.

Использование солнечного календаря настолько резко порывает с принятым укладом еврейской жизни, что легко понять, почему кумраниты считались еретиками.

Альтернативный календарь

Здесь, по-видимому, следует отдельно коснуться книги Юбилеев, быть может, самой "еретической" из всех внешних (апокрифических) книг.

Книга Юбилеев - это яркое сочинение, представляющее собой авторизированный пересказ книги Берешит. Вот, например, как излагается в ней история потопа: "Он повелел Ноаху сделать себе ковчег, чтобы спастись в нем от потопа. И Ноах сделал ковчег для всех тварей, как Он повелел ему, в (двадцать седьмой) юбилей, в пятую седмину, в пятый год. И он вошел в него в шестой год ее, в другой месяц, в новолуние другого месяца. До шестнадцатого дня его вошел в ковчег он и все, что мы привели к нему. И Господь затворил его снаружи в семнадцатый день вечером. И Бог открыл семь окон небесных, чтобы они изливали воду с неба на землю в продолжение сорока дней и сорока ночей. И источники бездны также изливали воду, так что весь мир наполнился водою. И поднялись воды на земле: на пятнадцать локтей поднялась вода над всеми высокими горами. И ковчег носился над землею и плавал на поверхности воды. И вода стояла на поверхности земли пять месяцев, сто пятьдесят дней. И он (ковчег) пришел и остановился на вершине Любара, одной из гор Арарата. И в четвертый месяц замкнулись источники великой бездны и хляби небесные затворились. И в новолуние седьмого месяца все отверстия пропастей земли открылись, и вода стала стекать в преисподнюю бездну. И в новолуние десятого месяца показались вершины гор. И в новолуние первого месяца обнаружилась земля, и вода стекла с земли в пятую седмину в седьмой год ее. И в семнадцатый день второго месяца просохла земля. И в двадцать седьмой день его он отворил ковчег и выпустил из него зверей, птиц и что двигалось".

Как можно видеть, перед нами текст, претендующий служить не комментарием к Торе, не ее исследованием (мидрашом), а чем-то по меньшей мере Торе параллельным. Тем самым книга Юбилеев невольно выглядит своеобразным предвосхищением Корана. И все же трудно отказать этому сочинению в своей правде, в своем развитии именно какой-то еврейской концепции. Во всяком случае, в том, что касается календаря.

Если задуматься, то календарный подход книги Юбилеев на деле является лишь альтернативным иудейским подходом, то есть подходом, связывающим солнечный цикл не с лунным месяцем, а с другой еврейской мерой времени - с неделей. Действительно, год кумранитов, равный 364 дням, был кратен неделе (52). В кумранской рукописи «Войны сынов света с сынами тьмы» говорится о 26 главах священнических семейств, которые сменялись в течение 26 недель (полугодие).

Благодаря этой кратности каждый праздник должен был приходиться из года в год на один и тот же день недели. Так, судя по всему, центральный праздник кумранитов – Шавуот всегда выпадал на воскресенье, а соответственно Песах совпадал в субботой, как сказано в книге Ваикра (23: 15-16): "И отсчитывайте себе на другой день после субботы, от дня приношения вами омера, семь недель полными будут они. До дня после седьмой недели отсчитывайте пятьдесят дней и приносите новое хлебное приношение" (понятно, что согласно традиционному комментарию "суббота" в данном случае понимается как вообще "праздник").

Между тем, из-за этой кратности семи продолжительность кумранского года была все же 364 дня, а не 365. А ведь о том, что солнечный год составляет именно 365 дней, люди знали уже гораздо раньше. Насколько мне известно, это обстоятельство очень мало осмысленно исследователями.

Между тем очевидно, что эта трудность могла бы решаться двумя простейшими способами. Во-первых, каждый седьмой год, то есть в год Шмиты, могла бы добавляться одна неделя, так что каждый седьмой год был бы в своем роде високосным (371 день). При этом средняя продолжительность обычного года составляла бы именно 365 дней.

Другой способ гармонизации солнечного года с неделей - это удвоение одного из дней недели в праздник Пятидесятницы, которая согласно этому принципу считалась бы не воскресеньем, а второй удлинившейся субботой ("йома арихта" по недельному циклу). То есть субботой считался бы и 49-й и 50-й день после Песаха. Делать так было бы вполне естественно, учитывая аналогичную практику субботних годов. Действительно, и 49-й год и 50-й год оба были годами шмиты, годами, когда земля отдыхала.

Таким образом, в году было бы 365 дней, но один день выпадал бы из недельного счета, считался бы дополнительно вне-временным – праздничным днем.

ЗАПОВЕДЬ ПРОДОЛЖЕНИЯ РОДА («Ноах» 5768 - 11.10.2007)

Индивидуалисты не размножаются прежде всего потому, что согласно их философии – философии экзистенциализма - человек безроден и заброшен в мир, потому что он одинок по определению, потому что он не принадлежит никакой общине.

Целеполагание

В недельной главе "Ноах" в несколько урезанном виде преподаны семь заповедей, обращенных ко всем потомкам Ноаха: «Все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травяную даю вам все. Только плоти при жизни ее, крови ее не ешьте. Особенно же кровь вашей жизни взыщу Я: от всякого зверя взыщу Я ее, и от руки человека, от руки брата его взыщу душу человека. Кто прольет кровь человека, того кровь прольется человеком: ибо по образу Божию создал Он человека. Вы же плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней» (9:3-7).