НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

БЕРЕШИТ

ЕВРЕЙСКИЙ ДОМОСТРОЙ («Хаей Сара» 5762)

Свидетели существования

Недельное чтение «Хаей Сара» начинается с описания смерти Сары и ее погребения в пещере Махпела. Между тем в основном эта глава посвящена сватовству и женитьбе Ицхака и Ривки. Мы читаем: «Сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управляющему всем, что у него: положи руку твою под бедро мое. И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей кананейца, среди которого я живу, но в землю мою и на мою родину пойдешь, и там возьмешь жену сыну моему Ицхаку. И сказал ему раб: может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел? И сказал ему Авраам: берегись, не возвращай сына моего туда. Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «потомству твоему отдам Я эту землю» - Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей» (24.1-8)

Удивительно! Сам Всевышний пошлет ангела, чтобы тот содействовал этому предприятию, и в то же время нет никакой уверенности, что сватовство состоится, что девушка согласится! Как это возможно? Мы читаем в Писании (Тегил 127.1): «Если Господь не созиждет дома, то напрасно трудятся строящие его». Но в нашем случае мы сталкиваемся с чем-то небывалым: ведь из приведенных слов естественно заключить, что если девушка не согласится, то напрасно и Всевышний благословит! Это почти так. Во всяком случае, Устная Тора признает, что сочетание брачных пар - это дело чрезвычайно трудное для Бога, что соединение суженых сопоставимо с величайшими из чудес. Как сказано в Гемаре (Сота 1): "Сказал Раба бар бар Хана, сказал р.Иоханан: так же трудно соединить суженых, как рассечь воды Тростникового моря... Как сказано в песне о выходе из Египта: "Господь селит одиноких в доме, выводит узников" (Тегил 68.7) Т.е. сказано: "выводит одиноких", чтобы сделать их "домом". Поэтому сказано, что соединение брачных пар подобно исходу из египетского рабства ("выводит узников")".

В Мидраше Брешит Раба говорится, что с той поры как Всевышний создал мир, Он занят лишь тем, что сочетает супружеские пары. При этом для иллюстрации необычайной трудности этого предприятия мидраш приводит историю о том, как удивившийся этим словам рабовладелец-язычник за один день переженил всех своих рабов, чтобы показать, что нет ничего проще, чем поженить мужчину с женщиной. Однако наутро он обнаружил, что все созданные им пары передрались, что все «молодожены» оказались друг другом недовольны (безусловно, это должно было сильно поразить воображение рабовладельца, который привык, что рабы умеют повиноваться, умеют подчинять свои желания своим повелителям).

Действительно, человека можно принудить ко многому, но его нельзя заставить полюбить. Любовь – это узнавание, это такое раскрытие уникальности другого, в котором одновременно постигается и раскрывается собственная уникальность. Супружество это как бы некое зеркало бытия, в котором человек узнает себя самого, подтверждает свое собственное существование и одновременно удостоверяет существование другого. Таким образом оказывается, что кетуба – брачный контракт – это в каком-то смысле верительная грамота собственного бытия. Потребность парности, потребность брачной жизни – это одно из самых загадочных экзистенциальных свойств человека. Мы видим, что в таком, казалось бы, от начала и до конца природном инстинкте, как инстинкт сексуальный, присутствует явственный «сверхприродный» остаток, прозванный «любовью». Мы даже не задумываемся, что его могло бы не быть, что люди могли бы случаться безо всяких проблем, как это принято в мире животных. Среди животных, правда, есть виды, которые, повинуясь своим инстинктам создают устойчивые пары. Но человек как раз существо сексуально увлекающееся, у человека такого рода инстинкт явно отсутствует (если бы он наличествовал, то классической европейской литературы просто не возникло бы). Тогда откуда это в нас? Почему человеческое существо даже воспитанное безо всяких «предрассудков», в соответствии с голосом своей плоти, в конце концов, все же стремится к постоянству, по меньшей мере имеет его ввиду? Почему такое несметное количество мужчин и женщин стремятся разделить между собой не только одну случайную ночь, а по меньшей мере целую жизнь, целую вечность? Почему в своей глубине личность стремиться состояться именно в паре?

Уникальное сокровище

Мудрецы разъясняют это тем, что парность лежит в основе бытия, что когда мидраш говорит о том, что после сотворения мира Всевышний лишь сочетает брачные пары, то под этим следует понимать так же и то, что Он вообще сочетает «противоположности». Но почему именно противопоставленность полов является ключом ко всем другим «противоположностям»? Сочетание мужского и женского задает «тон» сочетаниям всех полярностей своей выраженной асимметрией. Как я уже писал в свое время, пара «мужское – женское» - это заведомо асимметричная пара, где одна из сторон исходно включает в себя обе. Так, мужчина всегда представляет собой результат сочетания мужского и женского начал (Х и У хромосомы), в то время как женщина - отдельная обособленная реальность (ХХ хромосомы). Благодаря этой особенности мужчины и женщины, «синтезируясь» между собой, не создают третьей реальности - андрогина, а размножаются. И этот принцип дополнительности мы узнаем во всяком продуктивном сочетании.

Суть брака, возможность брака заключается именно в ярко выраженном неравенстве полов. Сколько бы феминистки не пытались установить «равенство», природа продолжает громко говорить, кто владеет, а кто принадлежит. Феминистки, разумеется, могут сослаться на теорию относительности (согласно которой точки отсчета равноценны) и заверить нас, что с равным правом можно сказать и то, что мужское тело движется относительно женского и то, что женское относительно мужского. Но даже если им оставить это утешение, в «метафизической» сфере мужской и женский субъекты все же всегда будут различены. Брак всегда будет возможен именно за счет неравноценности точек отсчета. Безотносительно друг к другу мужчина и женщина равны, т.е. они в равной мере являются людьми и в равной мере могут обрести вечное блаженство. Однако если они удостоились создать пару, если они создают в вечности одну личность, то создают они ее только в соответствии с природой, согласно которой мужчина владеет, а женщина принадлежит.

В трактате Кидушин (5.б) обсуждается, какая брачная формулировка делает брак действительным. Так, если мужчина дает женщине деньги, или что-то эквивалентное им и говорит: «Этим ты посвящаешься мне», или «Этим ты венчаешься мне», или «этим ты становишься моей женой», то брак признается свершившимся. При этом мудрецы спорят по поводу ситуации, в которой женщина принимает от мужчины деньги и говорит: «Этим я посвящаюсь тебе». Однако ситуация, в которой женщина предложит мужчине деньги и скажет «Этим ты посвящаешься мне», даже не рассматривается. В европейской культуре женщина, правда, превратилась в Даму, стала Госпожой, т.е. так или иначе владеет мужчиной, но во-первых, асимметрия и в этом случае сохраняется (так как способы владения здесь различны по сути), а во-вторых, и среди европейцев основным все равно остается чистый иудейский подход.

Когда-то среди народов было широко распространено поверье, что человек уносит с собой в загробный мир весь свой скарб, все что он нажил; так что людей повсеместно хоронили вместе с их имуществом. В древнем Египте, как мы хорошо знаем, гробницы были подлинными дворцами, которые еще и сегодня потрясают воображение людей.

По мере того как иудейские ценности и представления распространились в этом мире, это поверье стало себя изживать. Многие христиане игнорируют заповедь своего учителя: «не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровище на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут». Однако даже они признают, что нажитое ими в этом мире в мир грядущий никакой контрабандой переправить невозможно. Даже они признают, что в тот мир мы отходим только с «капиталом» своих духовных достижений.

Но в этой связи уместно отметить, что жена – это единственное «материальное» приобретение, которое человек забирает с собой из этого мира в мир иной. Действительно, с одной стороны брак считается «киньяном» - т.е. именно приобретением (поэтому, в частности, свадьбы не проводят в субботу), а с другой признается продолжающимся в посмертии. Смерть, правда, разводит пару. Это, как мы знаем, признают даже католики. Однако этот развод условен. И если брак действительно состоялся, то все признают, что он продолжается и на небесах.

Всю нажитую нами в этом мире «протяженную субстанцию» мы в этом же мире и оставляем. Всю кроме жены. Жена – эта такое необычное, сделанное в этом мире приобретение, которое мы забираем с собой также и в жизнь грядущую. Причем именно жена, занимающая это уникальное срединное положение между «потусторонними» и «посюсторонними» сокровищами, в значительной мере определяет их баланс.

Ничто не свидетельствует об этом в такой мере, как одна талмудическая агада (Таанит 25), посвященная рабби Ханине и его жене. Рабби Ханина жил в строгом соответствии с тем поучением, которое я привел выше. Иными словами, он собирал сокровище на небе и жил очень бедно, так бедно, что однажды жена рабби Ханины попросила своего мужа, чтобы он помолился Всевышнему и получил бы в этом мире хоть какие-то эквиваленты из тех благ, которые уготованы ему в будущем мире. Рабби Ханина послушался жену, помолился и тут появилось некое подобие руки, которая бросила ему ножку от золотого стола. После того рабби Ханине приснился сон, в котором он увидел, как на райской трапезе все праведники сидят за золотым столом на трех ножках, а он с женой за столом из двух ножек.

Проснувшись, р. Ханина рассказал свой сон и спросил: «Приятно ли тебе будет, когда все праведники будут сидеть за столом из трех ножек, а у нашего стола будут две ножки?» - Нет, нет – расстроилась жена. Тогда рабби Ханина помолился снова, и ножка исчезла.

У рабби Ханины ничего не было в этом мире, но то, что ему причиталось из сокровищ грядущего мира, он полностью разделяет со своей женой. Более того, готовность еврейского праведника разделить с женой единую судьбу столь велика, что в конечном счете он предоставляет ей решать, какие сокровища должны в их общей судьбе преобладать - земные или небесные. Итак, мы видим, что иудаизм выделяет телесную связь супругов из прочего ряда телесных связей, что эта связь усматривается им как основание связей вечных, продолжающихся в мир грядущий, а далее в воскресение.

ДИАЛОГ ЛОГИК («Хаей Сара» 5763)

Психофизическая загадка

В недельном чтении «Хаей Сара» описывается прекрасная и удивительная история сватовства Ицхака к Ривке при посредничестве слуги Авраама Элиэзера. Эта история представляется в Зогаре как образ воскресения, т.е. как встреча души (Ицхак) с телом (Ривка) посредством вестника о воскресении (Элиэзер).

Следует отметить, что эта аналогия сквозная для иудаизма. Ее разделяли не только каббалисты, но и философы (См. «Путеводитель заблудших» 17). Душа и тело сужены друг другу, как мужчина и женщина. И то, что Зогар сравнивает сватовство не с зачатием, а именно с воскресением, дополнительно подчеркивает особенность иудейского понимания связи души с телом.

Этим уподоблением Зогар дает понять, что душа не что-то более важное, чем тело, но что человеческое существо представлено именно парой – душой и телом. Рабби Моше Хаим Луцато пишет в этой связи в «Дерех Ашем»: «Душа может очистить тело только после того, как сначала выйдет из него, и тело умрет и разрушится. И тогда будет вновь построено новое здание и войдет в него душа и очистит его» (3.9) «Поскольку приговорена человеку смерть, получается, что это соединение души и тела должно разъединиться на определенное время, и после этого – опять соединиться» (3.11)

Итак, как полноценный человек – это супружеская пара, а не только мужчина, он так же и душа вместе с телом, а не только душа. Логика взаимоотношения супругов как никакая другая логика соответствует логике взаимоотношения души и тела.

На протяжении веков в самых разных религиозных учениях и философских системах душа всегда противопоставлялась телу. Но в то же время между ними всегда мыслилась определенная связь. Разные учения пытались уяснить, как душа и тело между собой связаны, по меньшей мере, как они соотносятся. Однако с возникновением европейской науки и обеспечивающей ее картезианской логики картина полностью изменилась. Между душой и телом как бы разверзлась пропасть. Отрицать тот факт, что душа и тело связаны, никто не решался, но вместе с тем никто и не мог усмотреть в этой связи хоть какую-то закономерность, хоть какую-то логику. Поддающаяся формализации упорядоченность, причинно-следственная зависимость стала уделом «протяженной субстанции», которой занялась наука, в то время как «мыслящая субстанция» была поручена метафизике, лишившейся достоверных и точных определений.

Непересекаемость этих миров сделалась настолько очевидной, что в новоевропейской философии стало принято говорить не о «психофизической связи», а о «психофизическом параллелизме».

Обозначенная еще Декартом, своего предельного выражения идея «параллелизма» достигает у Лейбница, тем более что она прекрасно вписывается в его общую теорию «предустановленной гармонии». Согласно мысли Лейбница, мы видим приближающегося к нам человека не потому, что мы его реально видим, а потому, что в параллельном мире все развивается в соответствии с предустановленной гармонией. Лейбниц пишет: «Я не находил никакого средства ни для объяснения того, каким образом тело может заставить что-либо проникать в душу или наоборот, ни того, каким образом одна субстанция может иметь общение с другой сотворенной субстанцией... Когда я был принужден признать невозможным, чтобы душа или какая-либо другая действительная субстанция могла получать что-либо извне, кроме как через всемогущество Божие, я незаметно для себя был приведен к мысли, которая меня удивила, но казалась неизбежной и на самом деле имеет весьма большие преимущества и обладает красотами очень значительными. Эта мысль состоит в том, что Бог изначала сотворил душу, или какое-либо другое действительное единство, таким образом, что в ней все должно рождаться из ее собственных источников, совершенно спонтанно, но, однако, при полном соответствии с внешними вещами. И так как, таким образом, наши внутренние состояния сознания, т.е. состояния самой души, а не мозга или отдельных частей тела, суть только явления, сопутствующие внешним вещам, или пожалуй, истинные явления и как бы сны, находящиеся в правильном порядке, то необходимо, чтобы эти внутренние, в самом деле существующие представления возникали в ней в силу ее собственного первоначального устройства».

Иными словами, нигде и никогда напрямую не взаимодействуя, души и тела сосуществуют параллельно, за счет предустановленной свыше гармонии. Связь есть, но нет места для описания ее логики.

Это причудливое объяснение Лейбница ценно уже тем, что оно в полной мере раскрывает нам всю головоломность психофизической загадки. Вон аж какие теории приходится нагромождать, чтобы хоть как-то выйти из положения!

Теория Нильса Бора

В свое время выясняя вопрос, каким образом возможно, что «кровь есть душа» (Дварим 12.25), я обратился к психофизической проблематике и попробовал описать ее в терминах теории дополнительности. В связи с рассматриваемым здесь истолкованием соединения души с телом как сватовства, уместно вернуться к этому вопросу. Ведь логика супружеских отношений - это именно логика дополнительности.

Действительно, весь смысл брачной связи состоит в том, что единение супругов происходит при полном сохранении их различенности. Каждый из супругов, оставаясь самим собой, вместе с тем проживает со своей половиной одну общую жизнь и испытывает одни общие переживания. Супруги - это два суверенных независимых существа, но при этом они столь параллельно чувствуют, думают и развиваются, что их существование вполне уместно назвать «супружеским параллелизмом».

Брачный «синтез» радикально отличается от других «классических» синтезов, совершаемых в соответствии с гегелевской логикой, в результате которой на месте двух возникает нечто третье. Например, при соединении двух чистых веществ (скажем, натрия и хлора), образуется третье чистое вещество - поваренная соль (NaCl), не обладающее свойствами ни натрия, ни хлора, но своими собственными особенными свойствами. Образовав одно новое чистое вещество, два прежних чистых вещества исчезают. В брачном же «синтезе» супруги сохраняются в качестве изолированных существ, порождая не андрогинов, а лишь таких же как они сами мужчин и женщин. Этот тип сочетания и является принципом дополнительности. Субъекты парадоксальным образом соединяются, но при этом не исчезают, а остаются самими собой. В научной сфере этот принцип обнаружил себя в знаменитой теории дополнительности Нильса Бора.

Напомню, в чем она заключается. Классическая физика установила, что законы корпускулярные - это один класс законов, которые описывают перенос энергии, сопровождающийся переносом вещества. Волновые законы – это совершенно другой класс законов, описывающий перенос энергии, не сопровождающийся переносом вещества. Эти законы не могут быть сведены к какой-то единой общей теории, они нигде и никак не пересекаются. Причем здесь дело не в какой-то «технической трудности». Как это показывает Библер в своей книге «Мышление как творчество», волновая и корпускулярная теории - продукты двух разных логик, двух разных идеализаций. За волновой теорией скрывается логика «causa sui» (самодействие), за корпускулярной – логика «действия на другое». Иными словами, логика понимания «волны» и логика понимания «частицы» относится не столько к тому предмету, который мы пытаемся понять, сколько к самой нашей способности понимания!

Как бы то ни было, в классической теории объекты, описываемые с помощью корпускулярных законов, не пересекаются с объектами, описываемыми с помощью законов волновых. Но вот Нильс Бор провозгласил, что в микромире действительность другая, что объекты квантовой физики всегда обладают и волновыми и корпускулярными свойствами.

Волновые и корпускулярные закономерности встречаются в одном объекте - электроне, но как это происходит, так же непостижимо, как и то, как оказываются одним человеком муж и жена, и как встречаются в одном человеке душа и тело! И это уже не «аллегория», это буквально одна и та же логическая проблема.

Действительно, интерпретация боровской дополнительности, сделанная Библером, восходит к той оппозиции мышления и бытия, на которую вышла европейская философия и которую сам Библер пытается переформулировать как диалог логик. Библер пишет: «Надо в контексте логики обосновать логику бытием как внелогическим началом! Но задача эта кажется абсурдной. Для логики действительно самое трудное – Гегель знал, где остановиться – выразить в логической форме всеобщность бытия как начало (принцип обоснования) всеобщности мышления, то есть логически всеобщего. Иными словами, для логики самое трудное – ввести в логику (воспроизвести в понятиях) процесс изобретения понятий, переход от не-понятия к понятию».

Именно в этом контексте рассматривается и привлекается Библером квантовая теория: «В микрочастице, как она понимается квантовой теорией, спроецированы два идеализированных предмета: в бытии своем она уже понимается как точка самодействия, в движении своем – еще как точка «действие на другое». Один – возможный предмет некоей будущей логики... Другой – классический предмет естествознания». «Теоретическое единство, спаянное принципом дополнительности - это единство субъекта, переводящего одну ипостась квантовой теории в другую, одно определение в другое, и это - единство предмета, выходящего за рамки той или другой теоретической системы, но требующего их «дополнения» (взаимопревращения?). Сам предмет должен пониматься в точке перехода, превращения одной логики в другую, одного типа теории в другой. Еще раз подчеркну: речь идет именно о двух логиках, различные теории исходят из различных коренных идеализаций: точки «causa sui» (самопричиность) и точки «действия на другое».

Сам Библер почему-то не обращает на это внимание, но, очевидно, что нигде описываемое им столкновение логик так не заострено, как в психофизической проблеме! Для Лейбница душа и тело не соприкасаются именно потому, что не соприкасаются описывающие их логики. Для Лейбница не существуют логики, отражающей диалог логик. Психофизическая проблема – это наиболее чистый и аутентичный случай сопряжения этих двух предельных логик – логики самодействия и логики действия на другое (душа описывается «метафизикой» с помощью логики «самодвижения», а тело описывается «физикой» с помощью логики «действия на другое»).

Сам Библер, провозгласивший, что наш век перешел от науки логики к культуре логики, видит выход в диалогике, в сопряжении логик. Содержательное понятие обязано по Библеру двоиться, соотноситься само с собой, должно уметь смотреть на себя со стороны. Так происходит в боровской теории, так происходит в соединении души с телом, так происходит в союзе мужа и жены, и так же происходит во взаимоотношениях святого и будничного, и в том числе Израиля и народов.

Содержательное понятие двоится, человек двоится на себя и на «эзер кинегдо» - «помощника супротив него» (Берешит 2.18) - жену, а человечество двоится на Израиль и народы.

Но именно поэтому, не смотря на то что в своем последнем определении человек – это экзистенциалист, само человечество должно быть радикально разделено на два рода. Как в одном аспекте человечество должно быть разделено на мужчин и женщин, так в другом аспекте оно должно быть разделено на Израиль и народы. Понятие человек и понятие еврей сопряженные понятия. (Вспомним, что согласно Луцато, Израиль и народы мира «отличаются, и отделены друг от друга, как два совершенно разных рода» («Дерех Ашем» 4.1)

Иудаизм исходит из парности бытийных определений, которые восходят к двум именам Всевышнего (Элоким и тетраграмматон), парности, которая отражается в идее разделения мира на святое и будничное (что находит свое выражение в описании братских конфликтов, развивающихся на страницах книги Берешит).

Иудаизм как бы ищет партнера в мире «будничного», но в это же самое время «будничный» рационализм как раз ищет созвучное себе бытие! Трудно удержаться от мысли, что они ищут именно друг друга.

И в этом смысле не только картина мира иудаизма и картина мира экзистенциализма дополняют друг друга, выступают как пара, в которой иудаизм говорит от лица «бытия» то же самое, что европейский философ говорит от лица мысли. Сами они – еврей и человек - начинают выступать как единая пара.

Не только в религии еврея мир расколот на святое и будничное, аналогичным образом разделены в уме европейского философа мысль и бытие. Но это значит, что (экзистенциальное) определение человека должно включить в себя также и понятие еврея, т.е. рациональная концепция человека должна соотнестись с аналогичной себе традиционной концепцией, а за некоторыми оговорками не существует другой традиционной концепции экзистенциализма кроме еврейской, с которой она связана генетически. В этом отношении знаменательно, что всегда симпатизирующий евреям Сартр незадолго до смерти пережил искреннее и глубокое восхищение иудаизмом.

Святое не может обходиться без будничного. Евреи не могут обходиться без экзистенциалистов, т.е. без тех праведников народов мира, тех сыновей Ноаха, из числа которых они избраны (иначе избрание перестает быть избранием). Но и экзистенциалист не может обходиться без Израиля. Не может по той простой причине, что его концепция требует укоренения в бытии, требует соотнесенности с таким бытием, которое исходно формулирует себя как экзистенциальное (замечу, что даже не только религиозный, но и атеистический экзистенциализм постоянно соотносит себя с религией).

Как пишет Библер в «Мышлении как творчестве»: «Чтобы обосновать понятие, его необходимо соотнести с самим собой как с другим понятием – понятием другого логического субъекта, его необходимо парадоксально самообосновать». «Для обоснования данного понятия необходимо иное понятие – этим иным должно быть само обосновываемое понятие – как понятие иной логики».

Понятие человек, данное в философских экзистенциальных определениях, должно быть дополнено понятием еврей (в своей основе допонятийным и коренящимся в бытии, в традиции). В этом смысле экзистенциализм и иудаизм создают такую же устойчивую пару, которую создают душа и тело, муж и жена, волновые и корпускулярные свойства электрона и т.д. Соответственно создают устойчивую пару и два эти мировоззрения – философское и традиционно-иудейское. И это понятно. Теология дополнительности сама должна быть представлена двумя дополнительными теологиями: «фольклорное» традиционное иудейское представление о дополнительности святого и будничного должно дополняться «наукоучением» европейской философии, противопоставляющей мысль и бытие как две логики, как раздвоение логик.

СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ И СВЕТСКИЙ РОМАН («Хаей Сара» 5764)

Религия и «романтика»

В недельной главе «Хаей Сара» описывается история сватовства и женитьбы Ицхака и Ривки: «Сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управляющему всем, что у него: положи руку твою под бедро мое. И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей кананейца, среди которого я живу, но в землю мою и на мою родину пойдешь, и там возьмешь жену сыну моему Ицхаку. И сказал ему раб: может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел? И сказал ему Авраам: берегись, не возвращай сына моего туда. Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «потомству твоему отдам Я эту землю» - Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей» (Брешит 24.1-8)

Удивительные слова! Воля и чувства девушки оказываются скрытыми не только от Пророка. Пророк в сущности признает, что эта воля и эти чувства сокрыты даже и от Всевышнего, который «пошлет ангела Своего», но женщина может «не захотеть»!

Мы ясно улавливаем в этих строках, что любовь между мужчиной и женщиной загадочна и непостижима, что каждый случай влюбленности непохож на другой, что он уникален и неповторим как сами влюбленные.

Дальше мы читаем, как Элиэзер загадал «знак»: «И сказал: Господи Боже господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. Пусть же девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой и я напьюсь», и она скажет: «пей, я и верблюдов твоих напою», ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему» (24.12-15). Так и происходит.

Приведенная история выглядит вполне «романтичной» и, быть может, как никакая другая в Торе, говорит сердцу современного человека, воспитанного на европейском романе.

Действительно, ведь даже несмотря на то, что пик моды на романы давно позади, сам «роман», культивирующий любовную сферу, все еще остается главным источником своеобразной квазирелигии секулярного общества.

И это неудивительно, брачные отношения, всегда служившие аллегорией для любой религии, в агностическом обществе обнажились как единственная первозданная и подлинная религия. Во всяком случае не будет преувеличением сказать, что романы заняли в сознании многих людей то место, которое прежде занимало Священное Писание.

Но вот в нашем недельном чтении Священное Писание вроде бы изображает то самое волнующее, что есть в романе и составляет его сердце - неисповедимые пути встречи Его и Ее. Или другими словами, в нашем недельном чтении Тора вроде бы снисходит до тех описаний, которыми со временем будут полниться европейские романы.

Как же они сопряжены? Как соотносятся религия и любовная литература? Как известно, далеко не идеально. Достаточно обратить внимание на то, что отмеченное в нашем недельном чтении позитивное отношение религии к «романтической атмосфере» дезавуируется тем обстоятельством, что детально описывается встреча с невестой не самого жениха, а его посланника. Встреча с самим женихом и выглядит куда скромнее, и излагается куда скупее: «Ривка взглянула и увидела Ицхака, и спустилась с верблюда. И сказала рабу: кто этот человек, который идет по полю навстречу нам? И раб сказал: это господин мой. И она взяла покрывало и покрылась» (24.64).

Нет спора - религия очень настороженно относится к любовной сфере. Оставим в стороне христианство, в мире которого европейский роман зародился, христианство, которое исходно целибат ставит выше брака и считает любовные отношения стихией духовно бессмысленной, если не вообще духовности враждебной.

Присмотримся к иудаизму, провозгласившему: «женившийся как бы исполняет всю Тору». При пристальном рассмотрении окажется, что иудаизм не менее настороженно, чем христианство относится к «романам». Начать с того, что чтение европейских романов в современном ультраортодоксальном мире запрещено гораздо строже, чем когда-либо было запрещено в мире христианском.

Разумеется, запрет этот не абсолютен и принят далеко не во всех кругах ортодоксальных верующих. Между тем он задает общее враждебное отношение. Да и не только сам роман как литература, на подозрении находятся сами «романтические отношения», которые романами формируются.

Да и о каком «романе» в еврейском мире можно говорить, если традиция ревниво запрещает любые уединения мужчины с женщиной, любые «смешанные» предприятия. Я не говорю уже о запрете танцев мужчин с женщинами, танцев, без которых европейский роман просто немыслим.

Да, наконец, не только «романы», даже простое приятельское общение мужчин с женщинами не приветствуется.

«Йосей Иерусалимский учил: Да будет дом твой открыт настежь для каждого, пусть бедные будут у тебя как домочадцы, - говорится в трактате Перкей Авот (1.5), и далее на одном дыхании продолжается - Не умножай разговоров с женой, т.е. с собственною, а тем более с чужой. Отсюда изречение мудрецов: много беседующий с женщинами причиняет себе вред и отвлекается от слов Торы, конец его: удел в аду».

Дом должен быть открыт для всех, но при этом с женщиной заговаривать не следует. В этом смысле Йосей Иерусалимский указал гостеприимству четкий предел.

Наконец, подозрительна иудаизму и сама эта столь присущая роману «стихийность» встречи Женихов и Невест, это выскакивание любви «из-под земли», как «выскакивает убийца в переулке, чтобы поразить обоих».

В ортодоксальном мире браки заключаются обычно через сватов, через раввинов - опытных людей, знающих кто кому может подходить. Трех личных встреч невесты с женихом считается достаточным для выяснения взаимной приязни. Так и сегодня по преимуществу строятся семьи в ультраортодоксальном мире, а в значительной мере также и в мире религиозных сионистов.

Но разве сватовство не поражает романтические отношения в самое сердце? Разве оно не убивает их систематически и безразлично, как резник кур?

Но такова генеральная линия религии в вопросе брака: поменьше тайны, поменьше вздохов и восторгов, поменьше «романтики».

И это понятно. Верующий предубежден против «романтики», потому что все его чувства религиозны, и сталкиваясь с «естественной религией» романтических отношений, он закономерно смущается. Он боится составить этими отношениями конкуренцию своим религиозным чувствам. Религия предполагает экзальтацию, а потому чрезмерное внимание к отношениям между мужчиной и женщиной угрожает ей перерождением в хлыстовство.

Религия избегает «романтику», но она прекрасно знает ее и признает. Более того, именно в ней она черпает образность для своего собственного языка. Включенная в Священное Писание «Песнь песней» описывает совершенно автономное развитие любовной страсти. А тот еврей, который восторженно встречает Субботу как невесту, умеет не менее восторженно встретить и невесту как Субботу.

Духовный роман

Со своей стороны секулярный мир почти не знает никакой другой экзальтации кроме любовной. В самых разных сферах, в которых религиозные люди обычно живы и открыты, люди светские сухи и замкнуты. Однако мне бы сейчас хотелось обратить внимание на обратную сторону медали, а именно на то, что европейский роман имеет духовный религиозный смысл.

По отношению к роману, по-видимому, применим тот принцип, которым воспользовался р. Авраам Кук при столкновении с атеистическим сионизмом. Р. Кук в целом соглашался с традиционным иудаизмом в том, что восстановить еврейское государство невозможно без помощи Мессии, и претензия создания государства без его помощи - это пагубный и обреченный на провал «мессионизм». Однако коль скоро сионисты никаким мессианизмом не руководствовались, коль скоро они умудрились не придавать своему начинанию религиозного смысла и оставались только в рамках секулярной национальной задачи, они могли послужить орудием Провидения.

Европейский роман в этом отношении напоминает светский сионизм. В рамках религии является соблазном обращаться к романтической сфере как к религиозной, но романтическая сфера, сложившаяся вне религии и без оглядки на религию, просто не может ничего не говорить о религиозной тайне.

Разумеется, роман роману рознь. Но в целом как можно не рассмотреть в подлинных отношениях между Ним и Ней отношений между Царем и Царицей?

Не только Песнь песней, но и каждый отмеченный подлинностью европейский роман что-то рассказывает нам и о тайне взаимоотношения человека с Богом и, конечно же, о тайне Шехины, о тайне отношений между мужским и женским началами Всевышнего. В сущности, духовным зрением европейский роман даже трудно воспринимать в каком-либо другом свете. В определенном аспекте европейские романисты исследуют ту же последнюю духовную достоверность, ту же тайну, что и еврейские мистики.

Нет такого романа, который бы чего-то не открыл нам во взаимоотношениях между Всесвятым, да будет Он благословен, и Шехиной.

Более старые романы заканчивались свадьбой. Все самое интересное заключалось в поиске. Потом романисты заинтересовались и продолжением.

Тем у этого «продолжения» существует много, но есть и архетипические. Внутренняя суть такого романа задана флоберовской «Госпожой Бовари». Женщине необходима поэзия, женщине необходим «роман», роман длящийся в браке, а не только браку предшествующий. Женщина не довольствуется только «человеческим» отношением к себе и требует также и «романтического»; ждет, чтобы ее добивались.

Такова ее природа, которую хорошо чувствуют дон-жуаны, но с трудом замечают порядочные мужчины, «не умножающие разговоров с женой».

Все мужчины обманщики. К такому заключению невольно приходит женское сердце. Одни мужчины обманывают женщину, когда говорят те слова, в которых она нуждается, имея в виду лишь ее обольстить, другие - верные и надежные - никак не выражают своих чувств, не умеют этого делать и в глубине души считают такое выражение ложным и подлым прельщением.

Вокруг этой коллизии вертится классический европейский роман, и он однозначно доказал, что со своей избранницей мужчина просто обязан «умножать разговоры».

Супруги теряют друг друга (даже если не изменяют друг другу и не разводятся), если не продолжают добиваться друг друга и искать друг друга всю жизнь. В этом одно из важных открытий, сделанных европейскими романистами.

ВЗРОСЛЫЕ И ДЕТИ (Хаей Сара» 5765)

Тайна вечной молодости

Недельная глава «Хаей Сара» начинается следующими словами: «И была жизнь Сары: сто лет и двадцать лет и семь лет – годы жизни Сары» (23.1)

Раши поясняет: «Слово «шана» - год стоит после каждого периода, тем самым говоря тебе, что каждый из них нужно толковать в отдельности: в столетнем возрасте она была как двадцатилетняя (непричастная) к греху. Как двадцатилетняя не грешна, потому что по возрасту еще не подлежит наказанию, так и столетняя безгрешна. А в двадцать лет она была так же прекрасна, как в семь лет».

В связи с этим комментарием было бы уместно рассмотреть вопрос «вечной молодости» праматери Сары и вообще «безгрешности» детства.

О том, что Сара выглядела моложе своих лет, однозначно говорится в Писании. Действительно, Сара была моложе Авраама на десять лет, его же возраст – 75 лет - точно указывается в связи прибытием в Землю Кнаан и скорым сошествием в Египет, где Сара приобрела репутацию необыкновенно красивой женщины: «И было: когда пришел Аврам в Египет увидели египтяне жену, что прекрасна она очень. И увидели ее вельможи Паро и восхваляли ее»(11.14). Таким образом, в 65-летнем возрасте Сара была «жена прекрасная видом»(12.11).

Между тем по мнению Раши молодость Сары еще раз обновилась в 90–летнем возрасте после рождения Ицхака. В связи со словами: «И благословлю Я ее, и также дам от нее сына» (17.16) Раши пишет: А в чем благословение? В том, что она вновь обрела молодость, как сказано «будет мне нега» (18.12).

В целом мы видим, что обновленная продолжительная молодость напрямую связана с детской невинностью души. Но что значит «детская невинность»?

Этот вопрос не так однозначен как кажется. С одной стороны ребенок не только «ангел», не только цельное и серьезно относящееся к жизни существо. Он также и одно сплошное «дурное побуждение», ибо ребенок соткан из желаний, от которых неспособен отстраниться.

Считать детей безгрешными, особенно в период повзросления, завершающийся к 20-летнему возрасту, по меньшей мере странно. Дети и подростки бывают грешны и грешны весьма. Это с одной стороны. С другой стороны, сохранение детскости на долгие годы может носить и откровенно порочные формы.

Обычно тот, кто в зрелом возрасте еще не преодолел детства, становится врагом истины. В сущности, все революционные идеологии – это воинствующий инфантилизм.

Когда говорится о детской «безгрешности», то речь идет в первую очередь не о невинности, а об ограниченной ответственности. До 13 лет, а по большому счету даже и до 20 лет, человек не отвечает в полной мере за свои прегрешения. Во всяком случае, в этот период он не умирает за свои грехи.

Согласно еврейской традиции, двадцать лет - это весьма выдающийся рубеж, рубеж между детством и взрослым состоянием.

В этом отношении заслуживает упоминания роман Достоевского «Подросток». Едва ли Достоевский знал о значении двадцатилетия в еврейской традиции. Вместе с тем в этом романе он описал процесс взросления, и именно в связи с двадцатилетием.

Герой романа «Подросток» Аркадий – «кончивший курс гимназист, теперь мне уже двадцать первый год» - многократно именуется в романе именно «подростком» и «несовершеннолетним». Роман представляет собой «записки» героя, в которых осмысляются все важнейшие вехи его жизни, завершившиеся драматическими событиями полугодовой давности (т.е. двадцатилетие героя наступило где-то в этот период). Суть драмы в том, что Аркадий, став владельцем одного «документа», оказывается в центре интриг и самостоятельно принимает трудные решения. Трудные в немалой мере также и из-за неопытности: «Так как я весь состоял из чужих мыслей, то где мне было взять свои, когда они потребовались для самостоятельного решения? Руководителя же совсем не было» (Часть 2, глава 7. 2)

При этом написание «записок» оказалось тем переосмыслением, которое послужило экзистенциальной «инициацией»: «Кончив же записки и дописав последнюю строчку, я вдруг почувствовал, что перевоспитал себя самого, именно процессом припоминания и записывания». (Часть 3, глава 13. 1)

В результате: «Старая жизнь отошла совсем, а новая едва начинается» (Часть 3, глава 13. 2)

Ребенок может совершать серьезные проступки и даже преступления, но в его действиях лежит та цельность, тот внутренний правдивый порыв, который доминирует над совершенным грехом.

Это очень важное положение. Очарование и правдоподобие истории Ромео и Джульетты состоит в том, что эти самоубийцы были детьми. Эта трагедия была бы совершенно дика, непонятна и неприемлема, если бы ее героям было бы около тридцати лет.

Несовершеннолетний человек может запутаться и совершать страшные необратимые поступки, но с другой стороны он сохраняет то цельное отношение к истине, которое позволяет ему ее целиком принять, когда она ему открывается. Выбор ребенка и подростка всегда предварителен. А потому в посмертии, даже ответив за свои грехи юности, сам юноша не истребляется ради них, но принимается небесами.

Видимо, именно об этой сохранившейся цельности души, об этой готовности открываться истине и говорит Раши в отношении Сары, и видимо, именно эта духовная сохранность сказывалась и на ее телесной сохранности праматери Сары.

Но имеется в детском состоянии еще одна важная особенность: интенсивность переживания окружающего мира.

Воспоминание о будущем

В самом деле, ребенок уходит с головой в мельчайшие по своему значению предметы. Все для него огромно, сказочно и наполнено смыслом, все для него сочно и живо. Ребенок может часами созерцать узоры на коврике, висящем рядом с его кроватью, страстно влюбляться в свои куклы, не говоря уже о домашних животных, и т.п.

Состояние детства воспринимается нами как некое исходное человеческое состояние, так как ему присущи две важные ценности: цельность отношения к жизни и интенсивность ее переживания. Часто из-за дефицита этих ценностей человек хочет вернуться в детство, мечтает о нем как о какой-то сказочной поре. Повзросление выглядит в определенной мере порчей, в то время как детство рисуется райским периодом, на основании чего мы предчувствуем, что в посмертии должны как бы вернуться к детскому состоянию, должны вновь приобрести эту цельность отношения и эту остроту восприятия.

Мы чувствуем, что детство дано нам как некое воспоминание о будущем, воспоминание о грядущем - о грядущем мире. Мы интуитивно чувствуем (и ряд мистических прозрений подтверждает это), что в посмертии нам будет возвращена непосредственность и цельность, что желания и мысли вновь обретут в нас утраченное единство.

Возрастной пол

Мы свыклись с разделением человечества на два рода – мужской и женский. Между тем половое различие - лишь одно из различий, разделяющих человечество. Другим не менее важным разделением человечества можно признать возрастное разделение. Дети и взрослые – это также два своеобразных пола, возрастных пола.

В разделении полов человечество различается по ряду качеств, которые как бы целиком отражены в представителях этих полов и жестко связаны с ними. Например, красота и сила.

Но то же и возраст. Детство и зрелость – это две сущности, имеющие свой вечный смысл. Взрослые и дети явственно представляют собой другое, сравнительно с половым, разделение человеческого рода.

Человечество разделено на взрослых и детей так же, как оно разделено на мужчин и женщин, это два рода, два мира, два человечества. Соответственно, они составляют устойчивую пару. Напряжение существует не только между полами, но и между возрастами.

Так же как мужчина ощущает чувствами своей жены, а жена мыслит разумом своего мужа, так же взрослые радуются радостями детей, а дети умудряются мудростью взрослых.

Более того, взрослые нуждаются в детях, нуждаются в них в той же мере, в какой дети нуждаются во взрослых. Причем эта потребность столь же властна, как потребность супружеская.

Супруги радуются рождению ребенка. Однако «естественность» этой радости мешает рассмотреть ее удивительную необычность. В этом отношении усыновление беспризорных детей говорит о возрастных полах гораздо больше.

В самом деле, безбрачные пары прилагают огромные усилия, чтобы найти беспризорного ребенка и стать его родителями. Какие только драмы не разыгрываются между приемными детьми и их приемными отцами и матерями! Но задумаемся, откуда такая страсть? Ведь единственное, что так свело и сблизило этих людей – это исключительно разность в возрасте! Одна она!

Даже в половой сфере так никогда не бывает. Невозможно вступить в брак на основании лишь одной разности полов, без учета других особенностей и требований сторон. А ведь при усыновлении требования приемных родителей обычно самые минимальные!

Что же так влечет друг к другу возрастные полы? Чем они дополнительны? Что они составляют собой, будучи вместе? Зачем Всевышний создал два этих мира: взрослый и детский?

По-видимому, быть сыном и быть отцом, быть матерью и быть дочерью - это означает воспроизводить некоторые качества самого Всевышнего.

Во взрослом открывается Создатель мира, непрестанно пекущийся о нем (Элоким), в ребенке – сама непосредственная Божественная жизненность (Четырехбуквенное имя).

Впрочем, в отличие от полов возрастное разделение - временное, и в мире грядущем все души (от умерших в младенчестве до умерших в старости) – являются взрослыми, хотя и с возрожденными качествами детского отношения.

НЕБЕСНЫЙ ПАРОЛЬ («Хаей Сара» 5766 - 24.11.2005)

Смысл знамения

В недельной главе «Хайей Сара» описывается женитьба Ицхака на Ривке. Авраам послал своего слугу Элиэзера найти невесту его сыну в Харане.

История этого сватовства сопровождалась следующим примечательным эпизодом. Элиэзер загадал некое знамение: «И сказал: Господи Боже господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. Пусть же девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой и я напьюсь», и она скажет: «пей, я и верблюдов твоих напою», ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему» (24.12-15). Так и случилось.

Далее мы читаем: «И было, прежде чем он кончил говорить, и вот, выходит Ривка, которая родилась от Бытуэйла, сына Милки, жены Нахора, брата Авраама, и кувшин ее на плече ее. А девица очень хороша видом, дева, которой не познал муж. И сошла она к источнику, и наполнила кувшин свой, и взошла. И побежал раб навстречу ей, и сказал: дай мне испить немного воды из кувшина твоего. И она сказала: пей, господин мой. И поспешно спустила кувшин свой на руку свою, и напоила его. И напоив его, она сказала: и для верблюдов твоих начерпаю, пока не напьются вдоволь. И она поспешила, и опорожнила кувшин свой в поило, и побежала опять к колодцу зачерпнуть, и начерпала для всех верблюдов его. А человек тот, удивляясь ей, молчит, желая понять, осчастливил ли Господь путь его или нет» (24. 15-25)

Бесспорно, что встреча со «знамениями» представляют собой одну из важнейших составляющих повседневной религиозности. Человек почти всегда полон тревог, а потому пристально приглядывается к окружающему миру, пытаясь разгадать, что ему ждать от него. Человек невольно видит вокруг себя знаки.

Некоторые усматривают во внешних событиях в первую очередь «добрые» и «злые» предзнаменования, но человек религиозный ищет в знамениях прежде всего лик Создателя, ищет Его личную обращенность к себе.

Знамение может быть, разумеется, и сверхъестественным – голосом с небес, явлением ангела или духа, но гораздо чаще знамениями служат вполне посюсторонние явления, которые просто обнаруживают какой-то второй дополнительный смысл для тех, кому они предназначены.

Именно таким знамением явилось желание Ривки напоить сначала самого Элиээра, а затем и его верблюдов. Для постороннего наблюдателя ничего необычного не произошло. Со стороны все выглядело самым рутинным водопоем. Только для Элиэзера эта сцена была полна глубочайшего смысла.

В этом отношении знамения напоминают пароли, которыми пользуются разведчики. Посторонние люди слышат банальные малопримечательные фразы типа «У вас продается славянский шкаф?», но для связных эти слова наполнены совершенно другим глубоким значением.

Подумаем и о том, сколько событий, значение которых мы решительно не понимаем и видим в них только «случай», на самом деле могли быть затеяны Всевышним только для того, чтобы «выйти на связь», только для того, чтобы образумить какого-либо человека или поддержать другого в момент испытания! Задумаемся над тем, сколько рутинных, с нашей точки зрения, событий на самом деле являются тайными эзотерическими знамениями для кого-то другого.

Знамения не обязательно должны быть служебны, то есть совершаться для подтвердждения истинности какого-либо нашего плана. Они могут быть и вполне бескорыстны, то есть могут быть просто приветствием. При этом они в равной мере могут быть обращены и к одному человеку, и к целой группе лиц. Помнится, когда у одного из моих сыновей была бар-мицва и он в первый раз прочитал аравит как посланник общины, то при первых произнесенных им словах по крыше синагоги забарабанил дождь, который прекратился точно по окончании молитвы. Остается только добавить, что это происходило за несколько дней до окончания сезона дождей.

Роль посредника

В этой связи невозможно не упомянуть также и о таком явлении, как мистическое посредничество, при котором небесный пароль сообщается третьему лицу. В этой ситуации это третье лицо начинает выглядеть поверенным Бога и получает максимально мыслимое доверие верующего.

Это явление духовного посредничества по существу известно всем религиям. Ни одно восточное учение не обходится без гуру, которые славятся именно своей мистической прозорливостью. Но это особенность не только Востока, но и Запада.

Известно, что шведская королева Луиза Ульрика, желая убедиться в истинности откровений Эммануила Сведенборга, спросила его, может ли тот узнать, о чем она говорила со своим умершим братом при их последнем свидании? Через некоторое время Сведенборг пересказал ей этот разговор со всеми подробностями...

Нет ничего удивительного, что это свойство прозорливости свойственно и хасидским цадикам.

Вот, например, какую историю рассказывают об одном из последователей Баал Шем Това - равви Шнеуре Залмане из Ляд, основателе движения ХАБАД.

Противники равви Шнеура Залмана донесли на него царю, и его посадили для дознания в тюрьму. Однажды в камеру к равви вошел шеф жандармов. Равви Шнеур Залман произвел на вошедшего сильное впечатление, и он решил задать равви несколько вопросов, возникших при чтении Св. Писания. Последний вопрос прозвучал так: «Как следует понимать то, что всеведущий Бог спросил у Адама «где ты?», после того, как тот вкусил от запретного древа?»

«Верители вы в то, что Писание вечно и истинно для любой эпохи, любого поколения и любого человека?» - спросил со своей стороны равви.

«Да, верю», - сказал шеф жандармов.

«Если так, - сказал равви, - то в любой момент Бог взывает к человеку: «Где ты в этом мире? Много лет и дней, отмеренных тебе, уже прошли, а как далеко ты продвинулся?» Вот и тебе Он говорит нечто вроде: «Ты прожил сорок шесть лет. Где же ты?»

Оказалось, что равви назвал точный возраст шефа жандармов, и сердце того затрепетало. Высокий царский чиновник как будто услышал, что это было слово Бога, обращенное именно к нему: «где ты?»

Иногда такого рода прозорливость достигается простой интуицией. Она совсем не выглядит чудом, между тем ее воздействие на душу также очень сильно.

Рассказывают, что как-то Баал Шем Тов пришел в один город и так увлек местных евреев своим рассказом, что те задержались по дороге в синагогу и пришли туда с заметным опозданием.

Местный раввин по имени Яаков Йосеф молился в одиночестве, и когда узнал, чем было вызвано отсутствие прихожан, был страшно рассержен. Он распорядился, чтобы к нему позвали Баал Шем Това. Когда тот явился, небрежно попыхивая своей трубкой, раввин пришел в негодование: «Что ты себе позволяешь! Ты не даешь людям совершать молитву».

«Равви, – невозмутимо ответил Баал Шем Тов, - тебе не следовало бы впадать из-за этого в такой гнев. Позволь, я расскажу тебе историю».

Равви Яаков Йосеф уже хотел было снова закричать: «Что ты себе позволяешь», но взглянул на Баал Шем Това и тут же смущенно отвел глаза, а Баал Шем Тов стал рассказывать: «Как-то я ехал на тройке. Один мой конь был гнедой, другой - пегий, третий - серый. И никто из них не мог ржать. По дороге я встретил крестьянина, который подошел ко мне и сказал: «Ослабь вожжи!». Я ослабил вожжи, и все три коня разом заржали».

Равви Яаков Йосеф был поражен и не знал, что ответить. Тогда Баал Шем Тов продолжал: «Три коня: гнедой, пегий и серый не могли ржать. Простой крестьянин знал, что нужно сделать - ослабить вожжи, и кони заржали. Крестьянин дал хороший совет. Ты понял?»

«Я понял, равви», - ответил рав Яаков Йосеф, и заплакал слезами облегчения, которых не знал ранее.

Здесь мы видим, что прозорливость с успехом может заменяться интуицией и жизненным опытом. Но по сути это означает, что любая встреча с достойным человеком оказывается знамением.

Поэтому не странно, что при встрече с мудрецом галаха предписывает произнесение благословения. При виде светского ученого - которым может быть как еврей так и нееврей - говорится: «Благословен Ты Господи Боже наш Царь мира, который дал от Своей мудрости плоти и крови». При виде еврейского мудреца, то есть знатока Торы, говорится: «Благословен Ты, Господи Боже наш, Царь мира, который уделил от Своей премудрости боящимся Его».

Однако поскольку каждый человек уникален (вплоть до того, что призван считать, что ради него создан мир), то не существует человека, - разве только он великий грешник, - у которого бы нам нечему было поучиться.

Всякий человек уникален, каждый воспринимает мир по-своему, каждый знает что-то, о чем не задумывались другие. И мы убеждаемся в этом на каждом шагу. Действительно, при всем том, что люди пользуются приблизительно одними и теми же источниками информации и приблизительно одним и тем же набором идей, каждый случайный собеседник за пять - десять минут содержательного общения практически всегда открывает для нас что-то поистине новое, поворачивает действительность в каком-то неожиданном ракурсе... Но тем самым каждая встреча двух людей является небесным знамением.

ПОДОБАЮЩИЙ ОТВЕТ («Хаей Сара» 5767 - 16.11.2006)

Неподобающее прошение

В недельной главе «Хайей Сара» рассказывается история женитьбы Ицхака на Ривке. Слуга Авраама Элиэзер, посланный с миссией сосватать Ицхаку невесту, загадал некое знамение: «И сказал: Господи Боже господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. Пусть же девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой и я напьюсь», и она скажет: «пей, я и верблюдов твоих напою», ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему» (24.12-15). Произошло именно то, что загадал Элиэзер: «И было, прежде чем он кончил говорить, и вот, выходит Ривка, которая родилась от Бэтуэйла, сына Милки, жены Нахора, брата Авраама, и кувшин ее на плече ее. А девица очень хороша видом, дева, которой не познал муж. И сошла она к источнику, и наполнила кувшин свой, и взошла. И побежал раб навстречу ей, и сказал: дай мне испить немного воды из кувшина твоего. И она сказала: пей, господин мой. И поспешно спустила кувшин свой на руку свою, и напоила его. И напоив его, она сказала: и для верблюдов твоих начерпаю, пока не напьются вдоволь. И она поспешила, и опорожнила кувшин свой в поило, и побежала опять к колодцу зачерпнуть, и начерпала для всех верблюдов его. А человек тот, удивляясь ей, молчит, желая понять, осчастливил ли Господь путь его или нет» (24: 15-25)

В прошлый раз, касаясь истории Ифтаха, мы выяснили, что он просил "как не подобает" и получил ответ "как не подобает". Между тем, как ни странно, это довольно нетипичная ситуация для ТАНАХа. Как мы видим, Элиэзер просил "как не подобает", но получил ответ как подобает. Во всяком случае это утверждает Гемара. В трактате Таанит говорится: "Трое просили не так как подобает. Двоим ответили на это так, как подобает, а одному ответили так как не подобает. Вот они: Элиэзер раб Авраама, Шауль сын Киша, и Ифтах из Гилада. Элиэзер раб Авраама, как написано: Пусть же девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой". Может быть даже хромая, даже слепая? Ответили так как подобает, и повстречалась ему Ривка. Шауль сын Киша, как написано: "И того, кто сразит его, царь одарит большим богатством и отдаст за него свою дочь". Может быть, даже раб, даже мамзер? Ответили так, как подобает, и вышел к нему Давид. Ифтах из Гилада, как написано: "И того, кто выйдет из дверей дома моего". Может быть нечистое животное? Ответили не так, как подобает, и попалась ему навстречу дочь… Так же и община Израиля просила не так, как подобает, и Святой, благословен Он, ответил ей как подобает, о чем сказано: "Познаем, будем стремиться знать Господа, как денница несомненно явление Его, и придет словно дождь, к нам". Сказал ей Святой, благословен Он: Дочь моя! Ты просишь о том, что временами нужно, а временами не нужно, Я же сделаю для тебя то, что нужно всегда, как сказано: Я буду, как роса Израилю"

Значит ли это, что Всевышний не любит ловить своих сыновей на слове? Очень может быть. Но возможно, здесь имеет место и нечто другое. Создается впечатление, что Элиэзер и Шауль почти пророчески ощущали судьбоносность момента, их, что называется, "несло". Ифтах же, когда давал свой обет, явно был не в лучшем состоянии духа. А когда человека вдохновенно "несет" порой случаются поразительные вещи.

Быть может, многое в этом отношении нам может дать почувствовать одна история, приведенная в сборнике Яффы Элиах ("Бог здесь больше не живет"), в которой "подобающие" и "неподобающие" формулировки заряжены "отрицательным знаком".

Если на ладони вырастут волосы

Господин Слуцки вспоминает: "У меня была маленькая сестра - душой и телом самое прекрасное существо на земле. Не было такой вещи, которую я бы не мог сделать для нее. Когда немцы заняли город, мы спрятали ее, зная, что они уведут ее, как и всех остальных женщин. В гетто мы упорно работали, дабы накормить еще один рот, но воспринимали это как особую честь. Все мы жили для того, чтобы она была в безопасности и благополучии. И понимание того, что она защищена и с нами, придавало нам сил пережить эти трудные времена. Даже в этом гетто, в самых ужасных условиях, ее присутствие делало нашу маленькую комнату похожей на дворец. Это было, как если бы Принцесса Шабат всегда находилась среди нас.

Однажды, когда мы возвращались домой, странная тишина нависла над улицами...Такая тишина, которая наступает после смерти или акций. Молча мы добирались до нашего дома, все сильнее чувствуя, что случилось что-то плохое. Когда мы дошли, то обнаружили, что дверь в нашу комнату сломана, все разграблено, а моя сестра пропала. Пряча глаза, соседи сказали нам, что ее забрало гестапо. Не раздумывая, я бросился туда. Моя мать умоляла меня вернуться: она не хотела потерять двоих детей в один день. Но я не слышал ее... Я вошел в здание гестапо так, будто это была самая обычная вещь для еврея. У стойки меня встретил молодой солдат: "Чего ты хочешь, еврей? Чтобы тебя сейчас расстреляли? Если ты очень торопишься, я могу оказать тебе эту услугу". "Вы взяли мою сестру", - сказал я. "Кто твоя сестра?" - "Красивая девушка, которую только что сюда привели". "Это очаровательно! Скажи мне, как это все безобразные евреи умудряются иметь красивых сестер?"

Солдат у стойки позвал из соседней комнаты другого гестаповца и рассказал ему, в чем дело. "Так она - твоя сестра? - спросил он, осматривая меня с головы до пят. "Да", - ответил я. - "Чего же ты хочешь?" - "Верните мне мою сестру".

Немец разразился диким хохотом. "Какие странные мысли у евреев в эти дни", - давясь от смеха, сказал он. Внезапно он перестал смеяться. "Ты знаешь, еврей, я отпущу твою красавицу сестру при одном условии. Если прямо сейчас на твоей ладони вырастут волосы".

Я открыл ладонь - она была покрыта черными волосами. Лицо гестаповца исказилось гримасой ужаса. Он истерично закричал: "Ты - еврейский сатана, дьявол, забирай свою сестру и беги, пока я не расстрелял вас обоих!". Затем он, продолжая вопить, привел сестру из другой комнаты и толкнул ко мне. Я схватил ее за руку и изо всех сил мы бросились бежать, не оглядываясь назад. Только на минуту мы остановились возле нашего дома, чтобы сказать своим родителям, что мы живы, а затем поспешили в лес".

Закончив рассказ, он открыл свой сжатый кулак. Его ладонь была покрыта тонкой порослью черных волос. Я была удивлена настолько, что не могла произнести ни единого слова. Я знала его несколько лет, но никогда прежде ничего не замечала.

"Знаете, - продолжал он, - когда я был еще мальчиком, я работал на заводе. Моя рука была защемлена машиной. Это был ужасный несчастный случай. Я до сегодняшнего дня изумляюсь, как врачи ухитрились спасти мою раздробленную руку. Как вы могли заметить, нет задач, которые я бы не мог решить своей рукой, от самых трудных движений, требующих усилий, до самых деликатных. По-видимому, кожа, которая была пересажена мне на ладонь, была с волосистой части моего тела. Впоследствии, в подростковом возрасте, на моей ладони начали расти волосы. Сегодня врачи говорят мне, что это невозможно, но моя ладонь не ходила в медицинскую школу.

Но дайте мне сказать кое-что. Даже если бы у меня на ладони не было волос, они бы там выросли прямо на глазах у немца!"

Досадная ошибка

Между тем, возвращаясь к истории сватовства Ривки, уместно отметить, что в традиционное понимание этой истории вкралось одно недоразумение.

Ривка не была ни хромая, ни слепая, но как утверждает Раши, она была… трехлетней! Действительно, в недельной главе "Толдот" в связи со словами: "И было Ицхаку сорок лет" (25:20) Раши приводит следующее вычисление: "Ведь когда Авраам возвратился с горы Мория, его известили о рождении Ривки. Ицхаку было тогда тридцать семь лет, так как в ту пору умерла Сара. А от рождения Ицхака до наложения пут, когда Сара умерла, прошло тридцать семь лет, ибо она родила Ицхака в (возрасте) девяноста лет, а умерла в возрасте ста двадцати семи лет, как сказано: "И была жизнь Сары (сто лет и двадцать лет и семь лет)". Значит, Ицхаку было тридцать семь лет. И в ту пору родилась Ривка. Три года он ждал, пока ее можно будет взять в жены" [Седер Олам]. (Раши)

Трудно понять, каким образом трехлетний возраст можно признать подходящим для замужества. Деталь эта как будто бы профанирует всю историю, и уж по меньшей мере выставляет в совершенно нелепом виде и «черпание воды», и «ношение кувшинов», и уж тем более истолкование тем же Раши других слов Торы, а именно слов "дева, которой не познал муж" (24:16). Эти слова Раши поясняет следующим образом: "Также и путем неестественным. Потому что дочери народов берегли признаки своей девственности, но позволяли осквернять себя иным путем, об этом (Писание) свидетельствует, что она была чиста во всем".

Спрашивается, как можно заподозрить трехлетнюю девочку в такой порочной искушенности? Разве сам (трехлетний) возраст не должен однозначно отвести подобное объяснение?